Часть 1

***

— Добро пожаловать в Корею, — поклонившись, водитель чёрного кадиллака ct6 открывает мне дверь пассажирского сиденья, пока обслуживающий персонал грузит багаж. Брат хорошо позаботился о моём комфорте по прилёту, за что я очень благодарна. От пейзажа утреннего Сеула через окно машины, меня отвлекает телефонный звонок. — Да? — Как долетела, подруга? — радостный голос Дживон заставляет невольно улыбнуться. — Как обычно. — Твой брат жаловался, что ты опять полетела на общем самолёте, а не на бизнесе, — информирует она. — Он слишком балует меня, — расплываюсь в улыбке. — С твоей нелюбовью к скоплению людей, я бы тоже была недовольна, — бурчит. — Я не люблю шум, а не людей. Если тихо, то всё не так плохо, — оправдываюсь, на что она просто вздыхает, мол, кому ты лапшу на уши вешаешь? — Какие планы на вечер? — резкая смена темы, как всегда, настораживает. — Особо никаких. — Встретимся тогда в клубе «Storm», адрес и время скину по смс. — Дживон, давай посидим дома, в спокойной обстановке, — надеюсь отговорить её, но вряд ли получится. — Там спокойно. Не каждый может туда попасть. Мне пришлось немного попотеть, чтоб достать флаер vip-клиента, ну, это на случай, если нам в зале не понравится, — затараторила девушка, — Соглашайся, Ынён — в голосе звучат нотки мольбы. — Хорошо, — всё-таки сдаюсь я, — Думаю, развеяться мне не помешает. — Вот и отлично. Ладно, увидимся вечером, мне пора, — не дожидаясь ответа, Дживон кладёт трубку.

***

Меня привезли на загородный домик отца. В честь моего возвращения, ранний уход на работу сегодня отклоняется. Семья у меня небольшая: папа, старший брат и я. Родители развелись несколько лет назад, соответственно, мама сейчас в счастливом браке растит маленького сыночка. Не скажу, что с моим отцом она была несчастна, но вышло так, что она, будучи замужем влюбилась в другого человека. Отец же любил её безумно и боролся, в надежде, что былые чувства снова вспыхнут, но тщетно. В итоге он отпустил её, пожертвовал своим счастьем, ради счастья своей любимой. Поэтому не удивительно, что он так и не женился после ухода мамы. — Ынён! — брат второпях подошёл ко мне и сильно сжал в объятиях. Мне хоть и было трудно дышать из-за его сильной хватки, но я была рада такой встрече. Обняла в ответ, чувствуя тепло родного брата. — Да отпусти ты её уже, задушишь мою бедную девочку, — заметил отец. — Папа! — вырвалась я из объятий, пока брат не успел возразить. — Как же ты выросла, — отец погладил меня по голове, пока я слёзно его обнимала. — Ну что ты, пап? Всего 4 года прошло, как я уехала учиться в Америку, — посмотрела капризно. — Целых 4 года, Ынён! — брат в недоумении с моего спокойствия. — Тэхён, успокойся уже, — рассмеялся отец. — Ну чего ты таким чувствительным стал, а? — ущипнула за щёку. — А ты небось, не скучала по нам, — в ответ взял мою щеку, покачивая в такт мне. И с каждой секундой, хватка усиливалась и наши щёки уже ныли от боли, а мы всё не сдавались, строили раздражающие гримасы друг другу, с размеренным «ыЫы». — Ну началось, — закатил глаза папа, — А ну перестали обе, — ощутимо ущипнул за другую нашу щеку, после чего мы отпустили друг друга и начали расслаблять мышцы, широко открывая и закрывая рот. После позднего завтрака, отец и брат уехали на работу. Я же, в свою очередь, решила осмотреться. Как-никак, меня не было 4 года — а за это время не могло ничего не измениться. К примеру, во дворе раньше не было этих разноцветных гладиолусов, красных тюльпанов и роз. Только пионы, к слову, мои любимые. Это было первое, что я заметила. Второе изменение заключалось в интерьере дома: некогда белую мебель сменили на зелёную постельного тона, а западные стены, всех трёх этажей, полностью заменили на панорамное окно. Не изменившейся осталась только моя просторная комната. В ней кровать и навесная тумба рядом, шкаф купе, туалетный столик с мягким пуфиком. Небольшой рабочий стол со светильником стоит у большого окна. Весь интерьер тут кремового оттенка, что очень расслабляет, придавая чувство уюта. Во всех спальных комнатах своя отдельная ванная, и моя не исключение. Я сразу же направляюсь туда, желая после горячего душа провалиться в сон, так как смена часовых поясов даёт о себе знать.

***

19:00 Трель будильника раздаётся на всю комнату, сбивая мой непонятный сон, от которого я просыпаюсь в холодном поту. Ужасное чувство, если честно. Лежу ещё пару мгновений, чтобы окончательно прийти в себя, а после иду в душ. Сразу одеваюсь в парадное (в платье-пиджак тёмно-зелёного цвета на запах с ремнём и чёрные босоножки на высокой платформе), дабы не подниматься обратно после ужина. Брат встречает меня укоризненным взглядом — мой персональный ревнивец, что уж говорить. — Куда-то собираешься? — осторожно спрашивает он. — Да. С Дживон иду в клуб, — в надежде, что он смягчится, произношу имя нашей общей подруги. Лицо брата мрачнеет, не может ведь возразить, потому что знает — Дживон даже мертвеца из могилы поднимет и её не отговорить, сколько не пытайся. Отец же никак не комментирует, кажется, что он вообще не находится здесь. — Тэхёна, ты когда собираешься жениться? — как бы невзначай спрашиваю, — Возраст уже. — Мне всего лишь 28, и мне некуда торопиться, — принимает игру. — Ты поторапливайся, я замуж хочу, — не могу сдержать улыбку, видя вытянутое лицо брата. — Замуж хочешь значит, — грозно улыбнулся брат. — Что ты задумал? — даже отец подал голос от его тона. — Выдать Ынён замуж за достойного человека. — У тебя есть на примете кто-то? — Папа! — Есть, скоро познакомлю, — на полном серьёзе говорит брат. — Знаешь, ты не умеешь шутить. — А я и не шучу. Остаток ужина мы проводим в молчании. Я всё-таки надеюсь, что слова брата неудачная шутка, чтобы, как всегда, уйти от разговора о его женитьбе, и я достаточно любима ими, чтобы не заставлять меня делить свою жизнь с нелюбимым человеком. Дорога в клуб заняла 40 минут. За это время я никак не смогла связаться с Дживон и это напрягало. Обычно она с нетерпением ждёт и начинает названивать за час до встречи. Заплатив такси, я решила дождаться подругу внутри. В клуб пускали только по списку, благо я там числилась как отдельный гость, а не просто как компания Дживон. Снаружи заведение ничем не выделяется, но внутри была другая жизнь. Людей было определенное количество, что не могло не радовать. Интерьер клуба современный: голубая люстра в форме плоского цветка почти на весь потолок, а по краям неоновые сафиты, как и на стенах. Слева — столики с удобными диванчиками, справа — барная стойка с кожаными лофт стульями, а если посмотреть прямо, видна небольшая сцена с пилоном, якобы для желающих. В центре же, как обычно, танцпол. Негромко играет песня Криса Брауна «Under the influence», добавляя некой интимности в помещение. Сев за барный столик, я заказываю бокал красного вина. Вместе с ним приходит и смс. Достаю телефон с клатча. Написала Дживон: «Ынён, слёзно извиняюсь за то, что не написала раньше и не смогла ответить на звонки. У меня появились небольшие проблемы в компании, и они не терпят отлагательств. Я честно не могла предвидеть подобное, но всё же виновата перед тобой, поэтому в следующий раз всё за мой счёт. Повеселись за меня)» Печатаю короткое «Хорошо, удачи тебе)» и заказываю уже виски, чтобы запить свою невезучесть, в голову лезет ещё диалог с братом. Ко мне подсаживается парень, когда я уже заливаю в себя третий снифтер. — Плохой день? — спрашивает он. — Скорее просто неудачный, — отвечаю не смотря и залпом опустошаю четвертый. — Мне, пожалуйста, тоже виски — обращается к бармену, — Не против познакомиться? — чувствую пронзительный взгляд. — Не против, — выходит немного пьяно. — Гук, — протягивает руку. — Ынён, — протягиваю в ответ. — А ты умеешь пить, — то ли делает комплимент, то ли заигрывает. В ответ я только улыбаюсь, вспоминая, как старалась плотнее покушать, чтоб не пьянеть быстро. Рассматриваю его: возраст не меньше 25 лет, значит старше меня, шатен, красивое телосложение, да и личико в меру смазливое, проколотые уши добавляют шарма, а пирсинг на брови и нижней губе с правой стороны делает его более сексуальным. Невольно задерживаю свой взгляд на последнем, Гук облизывается, и заметив, что после его действия я глотаю поступившую слюну, усмехается. Мои щёки начинают гореть: не знаю, от алкоголя или же от желания затянуть его в тягучий поцелуй и вдоволь поиграться языком с его пирсингом. Одет Гук во всё чёрное. Шею и запястья украшают дополнительные аксессуары. — Хочешь покататься? — смотрит интригующе, а на мой немой вопрос отвечает, — На байке. Мои глаза загораются на последнем слове. Не то, чтобы я не каталась на мотоцикле, но каждый раз это так волнующе, что сердце колотится в бешеном ритме. От Гука моя реакция не ускользает. С довольным видом он оплачивает наши счета, а затем берет меня за руку, и мы выходим из клуба. Парень, не задумываясь, протягивает мне свой шлем. — А ты? — вопрос скорее для галочки. — Обо мне не волнуйся, — подмигивает и надевает стеклянные очки. Я не стала спорить, потому что это пустая трата времени, да и грех задерживаться, когда впереди ждёт что-то интересное. В следующую минуту мы уже плавно трогаемся с места. Гук всё увеличивает скорость, а я с колотящимся сердцем прижимаюсь к крепкому телу сильнее. Ночной Сеул освежает прохладой и расслабляет своей сдержанной красотой. Через некоторое время байкер сбавляет скорость и въезжает в парковку солидного здания. Снимая шлем, замечаю, как мелко дрожат мои руки. Гук тоже заметил. — Понравилось? — помогает, потому что сама не справляюсь. — Ещё спрашиваешь? — не сдерживаюсь, алкоголь нехило ударил в голову. Не успеваю опомниться от своего вопроса, как меня легонько, но ощутимо чмокают в губы, проверяя реакцию. От неожиданного действа на секунду я перестаю дышать, а он смотрит своими чёрными глазами прямо мне в душу. Гук расценивает моё молчание за неозвучанное согласие и впивается в губы уже более требовательным поцелуем. Я несмело отвечаю, потому что такой напор подкашивает ноги и заставляет слабеть моментально. Он вовремя хватает меня за талию, так как у меня закружилась голова от тягучего, немного сладкого и очень крепкого парфюма вперемешку с его естественным запахом. — Неприлично здесь такое вытворять, — нехотя прерываю процесс. — Ты права, — выдыхает прямо в губы. Знакомое чувство начинает накрывать меня в лифте. Тяну Гука за ворот ветровки и несдержанно целую с целью отвлечься. Он не теряется, сразу прижимает меня к стенке, перехватывая инициативу. А я мысленно благодарила бога, что кроме нас здесь никого нет. Не прерывая страстный поцелуй, мы выходим из лифта, и также заходим в квартиру Гука. Когда Гук закрывает за нами дверь, я снимаю с него эту уже бесячую и на данный момент такую лишнюю ветровку. Отбрасываю её со своим клатчем в сторону и провожу ладонями по открытым предплечьям, он в свою очередь развязывает мой ремень, распахивает платье и исследует моё тело. Гук чувственно сжимает мои ягодицы и крепко прижимает меня к себе. Слегка трётся — я чувствую, как он сильно возбуждён и как глубоко и часто он задышал, тем самым вырывая из меня первый тихий стон прямо в губы. Прикосновения обжигают ещё пуще, дыхание давно сбито. Адреналин в крови усиливается, когда он наклоняется и поднимает меня на руки. Я едва успеваю ухватиться за его широкие плечи и обвить ноги вокруг чужой талии, пока он неспешно несёт меня в спальную. Чувствую горячие поцелуи в шею, плечи и ключицы; временами кусает некоторые участки, а следом успокаивающе их облизывает, ещё более оголяя нервные концы на эрогенных зонах. Много времени на прелюдии мы не тратим — не в тех отношениях. Нами управляют только страсть и желание, быстро оставившие нас почти обнажёнными. — Красивое, — Гук накрывает ладонью мою небольшую грудь поверх кружевного белья, — Но оно сейчас лишнее, — другой рукой умело расстёгивает лифчик. Чувствую лёгкое смущение от его хищного взгляда и на носочках тянусь за очередным поцелуем — мне сразу отвечают. Его пирсинг почти цепляется за мой язык, напоминая о своём присутствии и я с радостью оттягиваю его зубами, вырывая низкий стон с его хозяина. Завёлся. Гук берёт меня за талию и опускает на постель. Холодная поверхность вызывает дрожь, тем временем же парень нависает сверху и смотрит затуманенным взглядом. Тонкая серебряная цепочка колеблется на его шее, а мог бы сам Гук в таком темпе, только во мне. Эти доли секунд превращаются в вечность, прежде чем он начинает прокладывать дорожку влажных поцелуев от мочки уха до моих затвердевших сосков. — Ах, Гуки… — Да? — издевательски пальцами гладит половые губки, избегая чувствительного места. — Гук-и, пожалуйста… — Пожалуйста что? — языком по соску. — Возьми меня… — желание настолько сильное, что даже вытеснило чувство стыда. Он победно ухмыляется и тянется к прикроватной тумбе за презервативом, я несдержанно хныкаю, когда вижу что он непростительно медленно действует, будто проверяя насколько хватит моего терпения. Поднимаюсь, опираясь на руки, и раскатываю презерватив сама, после смело надрачивая ему, чтобы разогреть плоть, но похоже он уже готов. Прежде чем взять меня, Гук пальцами проверяет, достаточно ли влаги, а её хоть отбавляй. Парень оказался осторожным любовником, что не может не радовать. Он медленно и нежно вошёл в меня, еле слышно втягивая воздух через зубы, я же блаженно извиваюсь под ним со слышным вздохом, закидываю ноги на бёдра Гуку и сцепляю их за спиной, руками обнимая за шею. Наконец-то. Его руки снова везде, я не успеваю осознать место прикосновения, как они уже на другой части тела. Я решила тоже не отставать и лёгким касанием провела от шеи до самого паха. Ладони чуть ли не горят, настолько он сейчас был горяч. Его мускулистое тело вызывает во мне восторженный вздох и заставляет уже более уверенно гладить рельефный торс и хотеть его ещё больше. Мышцы его напрягаются, и он делает первые несмелые толчки, чтобы я лучше привыкала к его размеру, заставляя меня впиться ногтями уже в лопатки и потянуть его ниже, чтобы кожа к коже. Когда я уже начинаю подмахивать бёдрами в нетерпении, он толкается смелее, вырывая всё громкие стоны из моих уст. Дышит мне в шею: рвано, тяжело, обдавая горячим воздухом. Мне настолько хорошо, что я уже не отдаю отчёт в своих действиях: кусаю его шею, оставляю отметины в виде засосов, вылизываю его артерию, тем самым вызывая дрожь в парне, и всё это в сопровождении моих же собственных стонов и всхлипов. Гук груб, но одновременно нежен, видно, что достаточно опытный. Снова жадно его целую. Даже не помню, когда я в последний раз так много целовалась во время секса, но мне это так нравится, что аж страшно. Оргазм накрыл нас почти одновременно. Мы лежали пару минут, восстанавливая дыхание. Я всё также лежала на спине, а Гук на боку лицом ко мне: опять бесстыдно разглядывал. Я повернула голову и увидела довольные блестящие в полумраке чёрные очи. Низ живота опять скрутило, я потянулась к нему за поцелуем. Это странно, но кто мне запретит, тем более сам Гук не против, так какие проблемы вообще? Борьба наших языков продолжается, я седлаю его и трусь об его член. — Хочу ещё, — обвожу языком его пирсинг, прикусывая, оттягиваю его нижнюю губу, не прекращая беззастенчивое трение. — Какая ненасытная, — сжимает мою талию, насаживает, усиливая контакт, — Мне нравится. Во второй раз всё проходит нежно, но безумно. Глаза в глаза больше заостряет ощущения. Стоны, всхлипы, крики заполняют комнату. Меня бьёт мелкая дрожь, а по щекам катятся непрошенные слёзки. Гук опять сминает меня под себя и делает финальные, особенно чувственные толчки. Тяжёлые дыхания нарушают ночную тишину. — Мне нужно в душ, — отдышавшись, отрываюсь от липкой от пота груди Гука и встаю с кровати. — Я думал, ты даже двигаться нормально не сможешь, — удивлённо приподнимает голову, устраивая одну руку под затылок. — Не зазнавайся. Ты не настолько хорош, — нагло вру, ведь ноги действительно подкашиваются. В ответ Гук только устало смеётся и говорит: — Ванная по коридору справа. Не отвечая, беру свои вещи и выхожу. Под тёплыми струйками воды провожу добрых полчаса, в надежде, что Гук уснёт и я смогу воплотить свою глупую, но такую классную задумку в реальность. На ночь не останусь, ведь мой принцип — «Всегда ночевать дома».