Часть 4. Попивая мятный чай и глядя на пустеющую жестяную банку и свой не наполняющийся мешочек с галлеонами, я решила, что пора действовать.

      О, как тонко и коварно судьба плетёт свои узоры, подобно старухе у прялки, что ткёт полотно жизни из нитей надежды и отчаяния! Я сидела в своём скромном домике в Хогсмиде и вела битву, достойную эпоса. Не с драконом, не с тёмным магом, а с медной плитой, которая, клянусь, обладала характером вредной тёщи. История эта, дети мои, — спектакль в трёх действиях, с нервным срывом в антракте и финалом.       Стою, значит, на кухне, с новой палочкой в руке, похожую на короткую указку и пытаюсь что-то сделать с этой дурацкой плитой. К газу она вообще не подключена, ни кнопки какой — только медная поверхность, подставки железные, и надпись на латыни, которую я, конечно, не читаю. А без палочки, что, руками поджигать?!       Колдовать у меня не получалось, от слова «совсем». Память ещё что-то подсказывала, как держать палочку, как махнуть, но мозг мой, советский, упирался, как осёл.       «Волшебство? — думал он. — Да ну, сказки это! Дай мне отвёртку, я разберу эту штуку и найду проводку!»       Но проводки не было, а плита смотрела на меня с холодным равнодушием. Я вздохнула, подняла палочку и, чувствуя себя дурой, пробормотала:       — Инсендио!       Ничего. Только кончик палочки мигнул, как лампочка, которую вот-вот выключат. Я попробовала снова, уже громче, с пафосом, как в фильмах, и машинально махнула рукой:       — ИН-СЕН-ДИ-О!       И вот тут-то начался спектакль. Искры полетели, как от бенгальского огня, и — о, позор! — занавеска над окном, тяжёлая, как театральный занавес, вспыхнула, будто её облили керосином. Я заорала, как в тот раз, когда Осинькин поджёг мусорку в учительской, схватила чайник и выплеснула воду на огонь. Занавеска шипела, как рассерженная кошка, а я поняла, что так дело не пойдёт.       — Ну, Рита, — пробормотала, вытирая лоб, — если ты не можешь поджечь плиту, то как собираешься учить детей в Хогвартсе?       Может попробовать что-то проще? Ну что есть такого безопасного и что я помню? О!       Кончик палочки засветился, как слабая лампочка на сорок ватт, какие у нас в школе экономили электричество. Я чуть не подпрыгнула от радости, как первоклассница, получившая пятёрку. Свет был тусклый, но он был! Я махала палочкой, включала и выключала, как ребёнок с фонариком, и даже заглянула под кровать, проверяя, не валяется ли там старая палочка Чарити. Ничего, кроме пыли и дохлого паука, но я всё равно чувствовала себя победителем.       — Ну вот. Теперь я не только учитель, но и фонарик ходячий. Прогресс!       Идей, как зажигать эту штуку не было. Разве что… Я снова уставилась на латинскую надпись — «Plata ignis». Огненная плита? Плита огня? Ну, думаю, раз уж фонарик освоила, может, и тут сработает метод «кричи громче»? Пробормотала «Плата игнис» раз, другой, третий… На пятый раз плита зашипела, как кошка, которой наступили на хвост, а на шестой — о чудо! — выдала голубоватое пламя, ровное и спокойное, как газ в моей старой квартире.       — Ну, слава богу, — выдохнула, ставя чайник. А то уж думала, опять с камином воевать.       Честное слово, пока эту плиту укрощала, чуть не поседела. Попивая мятный чай и глядя на пустеющую жестяную банку и свой ненаполняющийся мешочек с галлеонами, я решила, что пора действовать. Дом, конечно, не хоромы, но задний дворик есть, земля вроде плодородная, а я, как бывшая дачница, знаю, что без огорода — никуда. Картошку посажу, морковь, смородину. Помидоры в следующем году, а то июль уже, заморозки скоро нагрянут. Закрутки сделаю, огурцы, варенье. Дома, кроме сундука с пастой, крошки лишней не найдёшь! Решено, нечего рассиживаться. Надела мантию, взяла сумку из шкафа — старую, холщовую, с вышитым котом, — и отправилась через камин. Летучий порох, как всегда, заставил меня чихать, но я вывалилась в общественном камине прямо на улице и пошла к лавке. Лучше б автобус, честное слово. Снова зашла за книгами.       — По чарам, заклинаниям, для Хогвартса, пяти курсов. И что-нибудь бытовое, про огород, например.       Посмотрели на меня странно, но выдали, слава Богу, учебники, потрёпанную книжку. Я пролистала: тыквы, мандрагоры, но и картошка с морковью упоминались.       — И ещё, — добавила я, — где рассаду взять?       Старьёвщик почесал бородавку.       — Рассаду? Так иди к леди Спраут, она в Хогсмиде, у неё питомник. Расскажи, где живёшь, какая земля, она подберёт. Только советую вам у Малкина взять смесь от слизней, а то сожрут всё быстрее, чем успеете сказать «Агуаменти».       Жестяная банка, моя «казна», звенела всё тише, и я решила, что пора наведаться в Гринготтс. Вдруг у Чарити там несметные богатства? Она ж профессор, зельевар, не бедствовала, поди. Гринготтс был величественным — белый мрамор, колонны, как в музее, и гоблины за стойками, которые смотрели так, будто я им должна. Я подошла к одному, с длинным носом и глазами, как буравчики.       — Здравствуйте, — начала я, стараясь не теребить косу. — Чарити Бербидж, хочу проверить счёт.       Гоблин прищурился, пролистал огромную книгу и буркнул:       — Барбидж, говорите? Хм, есть счёт. Покажите ключ.       — Ключ? — растерялась я. — Какой ключ?       — Ключ от хранилища, — рявкнул он. — Без ключа — никак.       — Ключ дома, — выдавила я. — Завтра принесу. А… сколько там, примерно?       Гоблин фыркнул, но ответил:       — Сто пятьдесят галлеонов, триста сиклей, кнатов не считали. Завтра с ключом приходите.       Сто пятьдесят галлеонов, триста сиклей, кнатов не считали — не миллионы, конечно, но на жизнь хватит, для начала. Теперь не нищая попаданка, а почти зажиточная волшебница. И раз уж я тут, надо купить продуктов. Дома хоть шаром покати. Закрутки, огород — это всё хорошо, но картошка вырастет только к осени, а кушать хочется сейчас. Небось, в Хогсмиде или тут что-то вроде гастронома есть.       Вскоре нашлась лавка с вывеской «Магические яства и припасы». Полки были заставлены банками, мешочками и корзинами: сушёные грибы, тыквенные пироги, какие-то светящиеся фрукты, от которых я шарахнулась.       — Мне бы продуктов. Ну, чтобы готовить. Хлеб, мясо, может, овощи. И… что-нибудь не магическое, а то я с этими вашими светящимися яблоками ещё не разобралась.       Она улыбнулась, будто привыкла к таким просьбам.       — Не бойтесь, светящиеся — это просто глоуфрукты, для детей. Вот, — она показала на корзину, — картошка, морковь, капуста, всё обычное. Хлеб — пшеничный или тыквенный? Мясо — говядина, свинина, а если для зелий, то есть драконьи вырезки, но они дороже.       — Драконьи? — переспросила я, чувствуя, как глаза лезут на лоб. Стойте, это моя реальность. И ещё, кажется, полезная штука. — Мне свинину, обычную. Хлеб пшеничный, картошку, морковь, капусту. И… соль есть?       — Всё есть, — кивнула она, начиная складывать продукты в мою сумку. — Соль — маггловская, два кната за фунт. Ещё масло сливочное берите тоже!       Я кивнула, прикидывая, что кашу поем — это идея, а бутерброды с пармезаном и маслом так вовсе царский ужин. Она добавила банку мёда («для чая или зелий»), пару яиц («куриные, не драконьи, не бойся») и пучок укропа. Пока женщина считала, я перебирала монеты в банке, радуясь, что вчера у Дервилла не потратила всё. Итог вышел в галлеон и десять сиклей — недёшево, но, как я прикинула, на неделю хватит.       — Спасибо, — сказала, забирая сумку.       Волшебница махнула палочкой, пробормотав что-то, и сумка стала лёгкой, как пёрышко.       — Готово, — улыбнулась она. — Удачи с готовкой!       Дел в Хогсмиде оставалось ровно одно — найти питомник леди Спраут и раздобыть рассаду. А то без картошки и смородины я точно не выживу, а питаться одной пастой из сундука — это не жизнь, а сплошное издевательство над желудком. Питомник Спраут нашёлся на окраине Хогсмида — маленький домик, утопающий в зелени, с кучей теплиц и грядок. Плетень весь в вьюнке, над калиткой табличка: «Питомник Спраут. Всё, что растёт — и то, что ползает». Под табличкой бодро висела прищепка с запиской: «Звоните дважды, если срочно, трижды — если у вас мандрагора, и не звоните вообще, если вы продавец пиявок». Сама Спраут копалась на грядке. Я представилась и рассказала, зачем пришла.       — Чарити, проходи!       Не успела я и рта раскрыть, как меня погрузили в экскурсию по её магическому огороду. Тыквенные семечки, которые вырастают в фонари и светят по ночам, морковь, которая, если её растереть, сияет, как дискотечный шар в сельском клубе, чеснок против вампиров («Ну мало ли, в Хогсмиде всякое бывает»), и, наконец, звезда программы — картошка «Гномий глаз». Название, конечно, звучало так себе, будто я собираюсь выращивать что-то, что будет пялиться на меня из земли, но Спраут заверила, что это просто сорт такой, вкусный и неприхотливый.       — Вот ещё семена «Базиликовой петрушки», — сунула она мне пакетик с подозрительно шевелящимися семенами. — Для зелий и супа. Только не перепутай с «Кричащей петрушкой», а то будешь варить борщ под её арии. Земля у тебя какая? Глинистая? Песчаная?       Я описала свой двор: тень от дома, но солнце до вечера, земля вроде рыхлая, но трава по колено. Спраут посоветовала:       — Картошку сажай сейчас, ещё успеешь к осени. Морковь — в августе, для второго урожая. Смородину — чёрную и красную, бери кусты, в выходной выкопаю и занесу. Только не сажай её рядом с картошкой, она соседей не любит. Вот, — она вручила мне пакет с семенами моркови и гномьей картошки, уменьшенный заклинанием. — Полгаллеона за всё.       Я отсчитала монеты, чувствуя, как банка пустеет. Поблагодарила Спраут и ушла домой. «Энгоргио» на сумку сработало с третьего раза, потому что палочка сперва выдала искры, а потом зашипела. Продукты вернулись к нормальному размеру. Камин тлел, и я, набравшись храбрости, подошла к плите.       — Плата игнис, — гордо заявила я, и, о чудо, голубое пламя вспыхнуло с первого раза! Чуть не уронила чайник от удивления.       — Прогресс, Рита, — похвалила я себя. — Скоро и Люмос без пыхтения освоишь.       Разложила продукты на столе: картошка, морковь, капуста, свинина, пшеничный хлеб, масло, мёд, пара яиц и пучок укропа, который пах так, что я чуть не пустила слезу от ностальгии по дачным салатам. План был прост: похлёбка на ужин, котлеты на завтра, бутерброды с маслом и укропом — для души. Мёд — для чая или, когда смородина вырастет, для варенья. Я уже представляла, как закатываю банки, как заправская хозяйка, и, может, даже продаю варенье в Хогсмиде. «Чаритино смородиновое» — звучит же!

***

      Решила, что буду практиковаться по чуть-чуть, чтобы к Хогвартсу не выглядеть полной неумехой, которая палочку держит, как шпажку от канапе. Только я собралась попробовать «Вингардиум Левиоса» на ложке, как в дверь постучали. Кто там ещё? Открыла дверь, и на пороге стояла женщина — лет пятидесяти, с добродушным лицом, в мантии цвета лаванды. Я заморгала, роясь в памяти Чарити, но та молчала, как партизан. Ладно, не гнать же её.       — Ой, здравствуйте, — сказала она, улыбаясь. — Чарити, да? Агнес, соседка ваша, через два дома.       — Да, Чарити, — кивнула я, отступая в сторону. — Заходите, чего на пороге стоять.       Агнес вошла, поставила корзинку на стол и достала тыквенный пирог, от которого пахло так, что я чуть не забыла про свой чай.       — Вот, испекла, — сказала она. — Думала, новенькой надо помочь обжиться. Ты ж после переезда, поди, не до стряпни.       Пока чайник грелся, Агнес оглядела гостиную, заметив книги на столе: «Стандартные заклинания, 1 курс», «Магический огород» и злополучное «Магглы: жизнь без магии».       — Ого, — хмыкнула она. — Чары для первокурсников? И маггловедение? Ты, говорят, в Хогвартсе про магглов преподавать будешь. После того случая, конечно, неудивительно, что всё с нуля начинаешь.       — Какого случая? — насторожилась я, ставя чашки на стол. Память Чарити была как решето, и я боялась ляпнуть что-то не то.       Агнес понизила голос, будто делилась государственной тайной.       — Ну, взрыв же! Неделю назад, в этой самой комнате. Я через дорогу шла, слышу — бах! Думала, дом разнесло. Окна выбило, дым валит, а ты лежишь без сознания. Я сразу за Помфри побежала, она тут недалеко живёт, в Хогсмиде. Поппи тебя мигом в Хогвартс доставила, колдовала над тобой, а Дамблдор, говорят, мебель восстанавливал. Стол, стулья, комод — всё в щепки! Что ты там натворила, зелье варила или заклинание пробовала?       Я почувствовала, как кровь отхлынула от лица, а ложка, которую я всё ещё держала, чуть не улетела в потолок без всякого левиоса. Взрыв? Это, поди, и есть тот момент, когда я в тело Чарити попала! Но что сказать? Что я не местная, и у меня магия — это когда телевизор включается с третьего удара?       — Э-э… эксперимент неудачный. Что-то пошло не так. Голова после этого как в тумане, ничего не помню.       — Ох, бывает, — кивнула Агнес, отрезая кусок пирога. — Главное, что жива. Поппи — мастер, а Дамблдор, говорят, заклинанием одним всё починил. Только занавески новые повесить пришлось, старые в клочья.       Я посмотрела на занавески — тяжёлые, пахнущие пылью и травами. Новые, значит. А я их чуть не спалила. Пирог оказался восхитительным: сладкий, с тыквенной начинкой, как тётя Маша в деревне пекла. Мы пили чай, и я, расслабившись, начала болтать. Агнес снова глянула на книги.       — А это что, маггловские штуки изучаешь? Интересно, небось. Что там у них, без магии-то?       Я вздохнула, открывая «Магглы: жизнь без магии» и тыкая пальцем в страницу.       — Интересно? Да это позор, а не учебник! Вот, слушай: «Магглы передвигаются на паровых экипажах, запряжённых углём», «Магглы лечат болезни пиявками и верят, что простуду вызывает дурной воздух». И ещё: «Магглы носят треуголки и пудрят волосы мукой, чтобы отпугнуть вшей». Это что, я в Хогвартсе должна детям рассказывать, что магглы в треуголках по плоской Земле на паровозах катаются?       — Ой, не могу! Пудра из муки? Кто этот учебник сочинял, Мерлин что ли?       — Вот именно! — подхватила я, чувствуя, как в груди закипает. — Я сама лекции напишу, про нормальную жизнь. Про автобусы, про электричество, про то, как без палочки выкручиваются. А этот учебник — в камин, на растопку!       — Ну, ты даёшь, Чарити, — хмыкнула Агнес, вытирая слёзы от смеха. — С таким напором ты в Хогвартсе всех маггловедением заинтересуешь. А то, знаешь, у нас про них мало кто думает. Разве что в Министерстве, в отделе по связям с магглами. Мой кузен как-то рассказывал, что они там письма им пишут, мол, «не бойтесь, это не магия, это газ взорвался». Может, они тебе с учебником помогут? Хочешь, спрошу?       Я замотала головой так, что чуть коса не развязалась.       — Нет-нет! Я сама справлюсь.       — Ладно. Но если что, ты скажи. И вообще, если что, зови, интересно мне про маггловские штучки послушать. Смешные они, поди, без магии-то.       — Не смешные, а умные, — буркнула я, но улыбнулась. — Зову, приходи. Пирог ваш — просто чудо.