×××

— ЧТО. ЭТО. ЗА. ЧУШЬ?! — закричала Гермиона в Большом зале, сжимая в руках пергамент. Сидящий за гриффиндорским столом Рон подавился жареным тостом. Гарри подскочил. — Я ничего не делал! — сказал Гарри, поднимая руки. — А ты о чем, кстати? Гермиона, пылая от возмущения, подошла к друзьям с пергаментов в руках, развернула его и положила на стол. Почерк был, мягко говоря, ужасный, а пергамент был заляпан, то ли следами от масла, то ли еще что. Но важен был не пергамент, а его содержание. — «Глава 7: Поцелуй в библиотеке». - зачитала гриффиндорка - Глава семь! То есть это не первая! — И… поцелуй? — Рон побледнел. — В библиотеке? Гермиона, скажи, что это шутка. Ты не… — Рон, если ты сейчас не заткнёшься, я тебе организую поцелуй в библиотеке. Только с мадам Пинс. Он мгновенно заткнулся. За слизеринским столом Драко Малфой с интересом жевал яблоко, лениво наблюдая за происходящим. Когда их с Грейнджер взгляды пересеклись, он поднял бровь. — Что, Грейнджер? Ты влюбилась в меня? — лениво протянул он. — Неудивительно. Я харизматичен, умен, неотразим… ну и скромен, разумеется. — О, иди ты… — Гермиона скомкала пергамент. — Но, между прочим, — продолжил Драко, ухмыляясь, — "Она была как дождь, который начинался с одной капли на его лбу и вскоре превращался в ливень, под которым даже его носки становились влажными."— это даже поэтично. — Ты это читал?! — Седьмую главу? — Он пожал плечами. — Я читал с первой. Гермиона застыла. — С первой?.. — переспросила она, будто он только что сказал, что женится на Профессоре Снейпе. — Ну да. Это же стало буквально утренним сериалом всей школы. Ты не знала? — Драко откусил яблоко и лениво продолжил: — Каждое утро новая глава на доске объявлений. Иногда с иллюстрациями. — ИЛЛЮСТРАЦИЯМИ?! — Ага. Вчера была сцена, где ты обнимала меня за талию, пока я преподавал тебе полёты на метле. В лунном свете. — Я ненавижу полёты на метле! — О, ну это надо сказать автору. Хотя он или она не слишком заботится о реализме. Гермиона в ярости плюхнулась на скамью рядом с Гарри. — Я это остановлю, — процедила она сквозь зубы. — Это клевета. Это… преступление против человечности. Я найду, кто это пишет, и заставлю его читать «Историю Хогвартса» до конца учебного года без перерыва на еду. — "Носки Драко были настолько роскошными, что сами по себе могли бы стать произведением искусства. Они были тёмно-зелёными, словно лесной мох в самых недоступных уголках мира, с едва заметным серебристым переплетением на краях, которое только под светом раскрывалось, как секрет старинного рода. Ткань — плотная, но очень мягкая. Их носить было как ступать по облакам, только облака эти стоили целое состояние. Эти носки могли бы рассказать о владельце больше, чем всё остальное, ведь они были настолько идеальными, что даже самый изысканный вкус признал бы их высшую форму утончённости." - зачитал Гарри отрывок из пергамента. У Рона с Гермионой задергался глаз. Драко встал из-за стола и с ленцой направился к выходу из зала, но по пути остановился возле Гермионы. — Ах да, Грейнджер, — сказал он, не глядя на неё. — В новой главе ты, кажется, приглашаешь меня на бал. Только предупреждаю: если решишь повторить в реальности, я предпочитаю изумрудный цвет и танго. Он ушёл, оставив после себя тишину и потрясённую Гермиону. Гарри тихо сказал: — Может, это вообще он и пишет? Кто еще будет так одержимо расписывать его носки, как не он сам?! — Малфой? Никогда. У него словарный запас ограничен до «грязнокровка», «отвали» и «у меня всё схвачено». Никчёмный, самодовольный, слизеринский… — Гермиона не закончила. Она развернулась и вылетела из зала, оставив после себя шлейф злости, дикого стыда и грядущей вендетты. *** — Гарри, — сказал Рон с крайней степенью серьёзности, когда они остались вдвоём, — Нам придётся действовать. Найдем этого недо-писателя. — Ага, согласен. Как думаешь, с чего начать стоит? — Ну… я уже составил список подозреваемых. Он достал мятый пергамент. "Подозреваемые" 1. Все слизеринцы. 2. Все, у кого есть перо. 3. Все, кто умеет рифмовать "поцелуй" и "уют". 4. Закария Смит — просто потому что. И началось. — Вы пишете фанфики? — спросил Рон у первокурсника, поднося к его носу перо. — Я… я только комиксы рисую про жёлудь и белку… — Ага! Художник! Значит, у тебя фантазия хорошая! Записываю! *** Гарри подкрался к Теодору Нотту в коридоре между уроками, глядя на него с подозрением, будто у того на лбу было написано "Я автор пошлых фанфиков про Грейнджер и Малфоя". — Слушай, — начал Гарри осторожно, — сможешь зарифмовать "Грейнджер"? Теодор поморщился, как будто Гарри только что спросил его, умеет ли он дышать жабрами. — Что ты вообще несёшь, Поттер? — Несёшь… Поттер… — пробормотал Гарри, вглядываясь в пространство, словно пытаясь увидеть всплывающие слова. — Хм. Нет, не рифмуется… Подожди, а если «несёшь» и… «кокош»? Есть такое слово? Может, это диалект? — Ты точно ударялся головой на квиддиче. — Квиддиче… медиче… жидище… — Что ты, блин, делаешь?! — Теодор отступил на шаг. — Погоди, я просто… ты же сейчас говорил в рифму? Ну или почти? Это подозрительно! Очень подозрительно! Ты не хочешь признаться? — Признаться в чём? В том, что я разговариваю с полным идиотом? Гарри нахмурился, потом оживился: — Идиот… компот… живот… Подозрительно. Очень подозрительно. Теодор развернулся и ушёл, бурча что-то на латыни, а Гарри стоял с горящими глазами и шептал: — Латынь… дынь… свинь… Я так близко. *** Рон подслушивал разговоры в библиотеке, спрятавшись за стеллажом. Он услышал: — И он такой: «Мои губы — два паломника, готовые стереть грех поцелуем»... — Ага! — выскочил Рон, напугав двух девушек. — Это вы! Вы авторы! Признайтесь! — Что?! Нет, это написал Уильям Шекспир, — испуганно сказала шестикурсница. — Уильям Шекспир? - Рон быстренько записал новое имя в свой список. *** Через два дня список подозреваемых вырос до 63 человек, включая: Флитвика (потому что он любит поэзию) Полтергейста Пивза (потому что рифмует даже в оскорблениях) И некий Уильям Шекспир. - Гарри, мне кажется, мы близки к разгадке, — сказал Рон, разложив перед собой свой список. — У меня еще трое подозреваемых. — Кто? — Ну вот… Снейп, потому что у него зловещий почерк. Забини, потому что он сверлил взглядом Гермиону целые три секунды, не моргая. И… — Рон замялся. — И ты. — Я?! — Гарри чуть не уронил стакан с тыквенным соком. — Почему, чёрт возьми, я?! — А почему бы и нет? — Рон прищурился. — Ты всегда рядом с Гермионой. Ты знаешь её повадки. Ты умеешь писать. — Ты сейчас серьёзно? — Более чем. У тебя даже очки есть. А, как известно, все гениальные писатели — в очках. — Это… это не аргумент! — Знаешь, кто ещё в очках? Гилдерой Локхарт на той старой обложке. Писатель. — Рон, Локхарт писал автобиографии. Про себя. И я бы не стал писать про Гермиону и Малфоя, я же ее лучший друг! — Именно! — Рон ударил кулаком по столу. — Это был бы идеальный отвлекающий манёвр! Типа: "Ха-ха, я друг, я бы точно так не написал", и никто не догадается! Гениально! Ты такой умный, Гарри! — Ты съел что-то не то? — Я просто умею мыслить как преступник. — Ты меня в список внёс? Рон молча развернул пергамент и показал: №37. Гарри Поттер — гениальная маскировка? — Я добавил знак вопроса, — примирительно добавил он — Поскольку ты - мой лучший друг. Гарри вздохнул, потёр переносицу и пробормотал: — Прекрасно. Тогда и Дамблдора впиши. Рон понизил голос до заговорщического шёпота: — Он под №9. Гарри и Рон сидели в углу библиотеки, окружённые пергаментами, списками, крошками от печенья и уверенностью в собственной гениальности. — Мы близки, — сказал Рон, хрустя печеньем и понижая голос до детективного шёпота. — И у меня новая теория. — Давай, — зевнул Гарри. — Малфой. — Он не теория, он хорек. — У меня есть доказательства! — Рон вытащил свиток, на котором мелким почерком было написано: "Аргументы: Почему Драко Малфой — извращённый фанфикописец" — Во-первых, — начал Рон, считая на пальцах, — он бледный. — И? — Ну, все великие авторы — бледные. Много сидят в помещении. Пишут при свете свечей. У него прямо писательская кожа. Во-вторых, он слишком спокоен. Как будто знает, кто написал, но не говорит. А знаешь, кто обычно знает, кто преступник? — ...Сам преступник? — Именно! Гарри задумчиво кивнул, как будто услышал истину мироздания. — И в-третьих, — продолжил Рон, — в третьей главе фанфика Гермиона цитирует какой-то французский роман. А знаешь, кто учил французский? — Эм... Малфой? — Нет, Панси Паркинсон. Но Малфой сидел рядом. Слушал! Он точно всё слышал! У него был доступ к знаниям и… и… перо! — Перо? — Золотое, Гарри. У него золотое перо. Кто просто так носит золотое перо?! Только тот, кто пишет. — Это звучит убедительно, — закивал Гарри. — Дело раскрыто. Осталось только поймать его с поличным. Например… найти у него черновик с надписью «Я, Драко Малфой, написал это». *** Утро начиналось вполне мирно. Гермиона ела овсянку и пыталась не думать о вчерашней "романтической" главе фанфика, когда где-то в зале раздался радостный вопль: — НОВАЯ ГЛАВА ВЫШЛА! Секунду спустя в Большом зале раздался гул, и по толпе пронеслось: — «Глава 8. Наследники Малфоев» — Она что, уже ВЫШЛА ЗАМУЖ?! Гермиона вскочила так резко, что опрокинула чай. Она рванула к доске объявлений, протиснулась сквозь зевак и уставилась в текст: «…и в тот день, когда Гермиона Грейнджер стала Леди Малфой, родовое древо зацвело, словно под удобрениями, столь ароматных, что мухи подлетали, не выдерживали и падали в обморок от восторга. Первый сын — Скорпиус. Вслед за ним — близнецы: Андромеда и Цефей. Потом — Лира, Дракон, Кассиопея, Вега, Альтаир…» Гермиона издала нечто среднее между писком и боевым кличем. — Что за инкубатор из меня сделали?! — Ну что ж, — раздался до боли самодовольный голос Драко Малфоя у нее за спиной, — Поздравляю, Грейнджер. Ты заделала больше Малфоев, чем их было у нас в роду. — Ты… — Я даже сделал себе копию, — с абсолютно серьёзным лицом сказал он. — Между прочим, это прекрасно. «Леди Малфой сидела у камина, держа на руках своего пятнадцатого ребёнка — маленького Волопаса...» — я прослезился. — МАЛФОЙ! — Грейнджер, ты, конечно, женщина умная, но ты явно не представляешь, в какой кризис ты нас ввергла. У нас в роду принято называть детей в честь созвездий, знаешь? А такими темпами созвездия на небе кончатся раньше, чем кончатся твои рабочие яйцеклетки. — Я не собираюсь от тебя рожать! — заорала она. — Пока нет, — невозмутимо заметил Малфой. — Но это лишь вопрос следующей главы. Кстати, я уже придумал имя для нашего шестнадцатого. Орион-Персей. Слитно. Очень звучно, по-малфоевски. — Я подам в суд! Я напишу в «Пророк»! Я… — Или напиши фанфик-ответ, — нежно подсказал он. — Назови его «О том, как я НЕ стала Леди Малфой и как это исправить», я даже отрецензирую. Хотя, Гермиона, признаюсь, мне уже нравится быть твоим книжным мужем. Мы хорошо смотримся вместе на пергаменте. Гарри и Рон в это время переглянулись. — Подтверждается моя теория, что это и правда Малфой всё пишет! — прошептал Рон. — Ну, явно же наслаждается. — Да нет, — покачал головой Гарри. — Он бы не смог удержаться и уже назвал бы одного ребёнка «Драко Второй». — Или «Тот-Кого-Я-Назову-В-Честь-Себя», — мрачно добавил Рон. — ВСЁ! — рявкнула Гермиона. — Я иду к директору. Я требую литературной экспертизы и суда! — Только поосторожнее, — подмигнул Малфой. — А то вдруг ты снова в положении. *** — Добби! Привет! Я как раз тебя искал. Нам нужна твоя... острая эльфийская интуиция, — Гарри торжественно выкладывает на стол исписанные пергаменты. — Мы с Роном почти сузили круг! Добби спрашивает: — Круг, сэр? — Ага. Круг из возможных преступников. Того, кто пишет фанфики про Гермиону и Малфоя. Добби медленно выпрямляется, держа в руках половник, как будто тот — оружие. Пот льётся градом. — П-преступников? — Абсолютно точно! — Гарри кивает. — Ты бы видел последнюю главу. Там Гермиона родила пятнадцать детей за четыре абзаца. Это чистое злодейство. Мы уверены — автор делает это специально, чтобы довести её. Рон называет это "литературной диверсией". Добби нервно хихикает, сжимая половник. Его уши подрагивают. — И вот наш план, — продолжает Гарри. — Мы уже объявили всему Хогвартсу, что ведём расследование, так что преступник точно заволновался. — Э… вы сказали всем, что ищете преступника? — Добби делает шаг назад. — Ну конечно! Это элемент давления. Пусть боится. Плюс мы разослали анкеты с вопросом «Вы случайно не пишете фанфики про Гермиону Грейнджер?» — анонимно, конечно же. От имени Рона. Добби бледнеет (насколько может бледнеть домовой эльф). — И вот что важно, — Гарри наклоняется ближе. — Мы думаем, что это кто-то, кто часто рядом с Гермионой и Малфоем. Кто наблюдает. Кто знает мелочи. Про носки, например… Добби всхлипывает, вытирает лоб полотенцем и роняет половник. — Носки?! Кто-то… з-знает про носки?! Добби отступает ещё дальше, пятится назад и спотыкается о корзину с картошкой. — Добби что-то… срочно вспомнил! Сковородки! Да! Очень срочно нужно перемыть сковородки! — Ты точно в порядке? — Абсолютно! Добби прекрасно себя чувствует! Ни капли писательского дара! Добби неграмотен! Добби даже не знает, что такое "фанфик"! Ха-ха! Он нервно бьет себя по щекам, завывает, ныряет под стол и начинает судорожно вытирать пол тряпкой, приговаривая: — Добби ни в чём не виноват! Добби просто любит, когда у всех счастливая концовка, особенно в браке. Особенно с рождением наследников. Много наследников! — Что? — Что? — резко выныривает Добби. — Добби ничего не говорил! Гарри пожимает плечами: — Ладно. Тогда я пойду — мне ещё нужно допросить портрет Фат-Фрейра. Он подозрительно смеётся, когда мимо проходит Гермиона. Добби со вздохом падает лицом в котелок. *** На следующее утро в гостиной Гриффиндора… — Вышла новая глава, — сообщил Рон, врываясь с видом человека, нашедшего важные улики. — Читаю. Гермиона не хотела читать. Гермиона хотела сжечь весь Хогвартс и уехать в Тибет. Но Рон уже зачитывал вслух: — «Гермиона, прекрасная и умная, стояла в Большом зале, на ней были её любимые носки с вышивкой ‘S.P.E.W.’, которые ей подарили год назад (подробнее про носки читайте в главе № 1)» — Что? — Гермиона нахмурилась. — Откуда автор знает про них?! Мне эти носки Добби подарил, но я не носила их... Рон продолжил: — «И тут вбежал Гарри, храбрый как лев, с глазами, настолько прекрасными, что даже Снейп не может перестать смотреть в них и говорить о них. Гарри сказал: "Гермиона, не будь глупой, Малфой тебя не достоин. Лучше я подарю тебе... целую упаковку носков!" И Гермиона расплакалась от счастья. Ведь что может быть лучше носков?» — Я что, по мнению этого идиота, помешана на носках?! — взвизгнула Гермиона. — Ну, — начал Рон, — в прошлом году ты… — Это была кампания за права домашних эльфов, Рон! — А вот тут ещё: «Автор искренне извиняется, если вдруг задел чувства юной леди Грейнджер. Автор — никто. Автор не достоин. Автор просто хотел писать. Иногда ночью. Под столом. В кухне. В углу.» — …Он только что сам написал, где он пишет! — Гермиона вскочила. — Под столом в кухне?! — Ну, — пожал плечами Гарри. — Может, это метафора? — А ещё вот, — вставил Рон, — «Автору очень жаль, что имя Добби случайно упоминалось в предыдущих главах. Это было... не специально. Вообще, Добби не имеет никакого отношения к носкам, фанфикам или Гермионе. Добби даже не умеет писать. У него лапки. Почти. И уши. Но не лапки.» Наступила долгая, гробовая тишина. — Рон… — тихо сказал Гарри. — Ты понял...? — Да! — так же тихо воскликнул Уизли. — Это определённо дело рук Лавгуд! — Ага, — кивнул Гарри. — Она как раз такая… креативная. Я однажды слышал, как она спорила с портретом о погоде. Сто процентов она. Тем временем, в кухне Хогвартса… Добби, с чернилами на носу, нервно прятал пергамент под котелком. На нем был заголовок: "Глава 12. Гермиона узнает правду, но решает простить, ведь фанфик был написан с любовью… и в чистых носках." Он вздохнул и пробормотал: — Добби в опасности… Но Добби всё равно гений. Букеровскую премию бы Добби. *** В подземельях, в комнате для старост. Драко Малфой сидел, нахмурившись, и читал новую главу. С каждым абзацем его лицо становилось всё мрачнее, а затем — бледнее. Он замер, прочтя следующую строчку: — "А Гермиона оглянулась, её волосы развевались точно так же, как в портрете, что висел у Драко Малфоя над кроватью в его тайной комнате." Драко медленно отложил пергамент. *** Добби подпрыгнул от страха, когда дверь распахнулась и на пороге возник Малфой — с выражением решимости и лёгкого сумасшествия в глазах. — Д-добби ничего не знает! — завизжал эльф. — Добби просто любит писать! Добби не хотел, чтобы Гермиона Грейнджер узнала. Не бейте, Добби! Нет! Бейте! Добби заслуживает! Добби предал доверие бывшего хозяина, проник в запрещённую комнату на третьем этаже, за камином в личной библиотеке молодого господина, где висит портрет Гермионы Грейнджер в платье с выпускного бала четвёртого курса, а также... — Так значит… ТЫ ТУДА ЗАЛЕЗАЛ?! Добби замер, осознав, что проболтался. — Добби… Добби искал вдохновения. Малфой сел рядом на табуретку, схватился за голову и простонал: — Я же запечатал эту комнату шестью заклинаниями… Там же… портрет, статуя в полный рост, макет нашей будущей свадьбы из марципана… — …и детские пинетки с вышивкой «Малфой-младший», — подсказал Добби — И список гостей на свадьбу, и чертежи нового поместья для будущей Леди Малф... Ой... — Ты читал мои дневники?! — Ну, Добби был в творческом поиске… Малфой закрыл лицо руками. — Это катастрофа. Если она узнает, что я хранил её статую в подземелье, она вызовет аврорат. — Добби всё объяснит! Добби напишет эпилог! Где Гермиона сама строит в честь себя музей, а Драко — главный экскурсовод! Малфой посмотрел на него исподлобья. — …У тебя "талант", мерзкий ты эльф. — Добби польщён! *** Гарри и Рон уже стояли перед доской объявлений, где была прикреплена свежая глава. Вокруг толпились ученики из всех факультетов, в толпе слышался смех, фырканье и озадаченные «что за…». — Что случилось? — спросил Драко, лениво подходя и отмахиваясь от толпы. Гермиона уже стояла напротив текста, побелевшая, как пергамент, и чуть слышно бормотала: — Это… Это уже не фанфик. Это… манифест безумия. Драко перевел взгляд на текст: «Гермиона заглянула в тайную комнату Малфоя. Там — алтарь. Вдоль стен — портреты, колдографии, гипсовая скульптура Гермионы в полный рост, обвитая плющом, который Малфой сам удобряет слезами тоски по ней. На полу — ковёр с её именем, вышитым вручную, а в углу — кровать, покрытая пледом с её лицом. "Это мой храм", — прошептал Малфой, падая на колени. — "Говори со мной, говори, Гермиона!"» Толпа разразилась гоготом. Кто-то засвистел. Даже Крэб и Гойл начали медленно пятиться от Драко. — Что за...?! — взвыл Малфой, выхватывая пергамент и пробегая глазами дальше: «…а на столе дневник, исписанный именем Грейнджер 472 раза. "Если напишу 500 — она появится", — одержимо шептал …» В этот раз, Малфою было не до смеха. Он чувствовал как запылало его лицо. И в этот раз, это Гермиона издевалась над ним, пусть и одними только глазами. Безумно красивыми глазами, на минуточку. — Смешно тебе, "женушка"? - натянул он на лицо ухмылку - Не красиво насмехаться над отцов своих пятнадцати детей. *** На следующее утро, вместо ожидаемой новой главы у доски объявлений ученики обнаружили целующихся Малфоя и Грейнджер. Оторвавшись от женских губ, Драко посмотрел на нее абсолютно новым взглядом, наконец, освобожденный от страха и обязанности скрывать свои чувства. — Гермиона, мы с тобой — не сказка. Но, может быть, нам стоит начать писать свою собственную историю, а не следовать чужим сценариям? — С удовольствием, ибо пятнадцать детей я не осилю. И в этот момент вся школа охренела. На лицах учеников застыла неподдельная изумленность. — Ахуенный эпилог, - присвистнул Дамблдор, который являлся самым преданным Драмионщиком.