Годовщина

      Тусклое серое утро с липким, безветренным воздухом. Скрип двери. На пороге дома — небольшая коробка, перевязанная нарядным бантом. И записка: «Чтобы поднять настроение в этот непростой день». Подпись: «От соседей». Агнес смотрит по сторонам, и убедившись, что вокруг никого нет, берёт коробку и заносит в дом, громко хлопнув дверью. Агнес ставит её на стол так, как будто это вещдок. Она открывает её, а внутри — печенье, свечка, какое-то барахло и записка. Она не глядя выкидывает записку, явно догадываясь что там написано, и берёт печенье. Надкусывает его, морщится, и кладёт обратно. Несколько позже она выходит на улицу. На ней — чёрное пальто и солнцезащитные очки. Хмурый взгляд в котором так и читается «не подходите». Агнес идёт быстрым шагом, лишь бы никто не окликнул её и не смотрит по сторонам, чтобы не видеть лица сочувствующих ей в след знакомых. Несколько прохожих, узнав её, притормаживают. Один машет рукой — она его игнорирует. Вдруг она слышит, как кто-то окликает её. Достаточно негромко, чтобы услышала только она, и достаточно громко, чтобы говорящий убедился в том, что его услышали. Когда Агнес понимает, что разговора не избежать, она притормаживает и оборачивается, видя перед собой соседей — молодую пару Китон. Он — слишком нервный для спортсмена, а она — слишком громкая для патрульного. — Как ты? — аккуратно спрашивает Жюстин. — Нормально. — сухо отвечает Агнес. — Милая... Мы тут подумали... Если вдруг ты захочешь поговорить...       Видно было, как Жюстин тщательно пытается подобрать слова. Такая натужная вежливость как-то даже… Раздражает? — Поговорить? Я уже разговариваю с вами. — Агнес произносит это так, как будто её это не касается. — Сегодня же... Годовщина, верно? Мы с Марти... — она показывает на мужа, который в этот момент начал быстро кивать — Мы очень сочувствуем. — озабоченно говорит Жюстин. — Если тебе что-нибудь нужно, что угодно. Мы всегда рядом. —добавляет Марти. — Спасибо, что напомнили. А я-то думаю, чего так тянет на пассивную агрессию и сахар.       Жюстин, растерянная, открывает рот. Марти тащит её прочь. — Я же говорил — просто помаши. — шёпотом сказал он, отводя жену в сторону.       Чуть позже, в супермаркете, Агнес берёт первую попавшуюся бутылку красного вина, а потом долго смотрит на витрину, выбирая торт. Наконец — белый, с клубникой. Маленький. Аккуратный. Упакованный, как подарок, который никто не дарил.       На кассе она выкладывает свои покупки. Заметив их — кассир усмехается: — О! Праздничный набор! У кого-то намечается весёлый вечер?       Агнес смотрит на него. Долго. Не говорит ничего. Ни слова. Просто смотрит. Молча. Ровно настолько долго, чтобы кассир почувствовал, как у него внутри начинает сворачиваться энергия жизни.       Затем она достаёт кошелёк. Всё так же молча. Медленно. Без единой эмоции.       Она выходит из супермаркета с пакетом, в котором вино покачивается, как бомба замедленного действия. Вспоминает — разворачивается обратно в другую сторону улицы и идёт к маленькому цветочному магазину на углу.       Тёплый, душный воздух с запахом срезанных стеблей, влажной земли и дешёвых ароматизаторов. За прилавком — продавщица лет сорока с прической, будто она вечно готова к свадьбе, и выражением лица, как у человека, который искренне верит в силу открыток. — Добрый день! Чем могу помочь? — услужливо спрашивает она. — Мне розы. Белые. — О, белые — это всегда элегантно. Повод торжественный? — Годовщина. Свадьбы.       Продавщица тут же оживляется. — Как здорово! У нас как раз есть отличные сорта — «айсберг», «снежная королева»... Хотите с лентой? — Только не с чёрной. И не с золотой. И вообще... Давайте просто без ленты.       Продавщица слегка растеряна, но кивает. Достаёт свежие розы, укладывает в бумагу, старается быть аккуратной. — Белые розы — символ чистой любви. Они как... как обещание. — Обещания — очень дешёвый товар. Забирает букет, расплачивается. Уходит, не попрощавшись.       Снаружи — всё тот же тёплый, душный день. стоит на тротуаре, с пакетом и розами, будто собрала себе церемонию в одиночку. Она смотрит на розы. Идёт дальше.       Ключ в замке поворачивается с щелчком. Дверь открывается. Она заходит — в большой, пустой и холодный дом, в котором, кажется, давно нет никакой жизни. Агнес снимает пальто и очки. На ней простое, но элегантное чёрное платье. Волосы аккуратно уложены. Макияж лёгкий, едва заметный.       Агнес аккуратно ставит вазу с белыми розами в центр стола. Тарелки, салфетки, бокалы. И всё — на двоих. Подливает вино. Исправляет угол тарелки напротив себя. Ничего лишнего, но всё выверено до мелочей. Стол как зеркало: отражает, что когда-то было. Или могло бы быть.       В доме — полная тишина. Только еле слышный скрип: где-то под потолком что-то щёлкнуло, а за окном шелестят кусты. — Надеюсь, у тебя уважительная причина для опоздания. — говорит она с усмешкой.       Пахнет вином и розами. Пахнет моментом, который она пытается сделать настоящим.       Агнес берёт бокал, поднимает его, смотрит сквозь вино — будто надеется увидеть в нём что-то, кроме собственных отражённых глаз. — За нас. — еле слышно шепчет она.       Глоток. Маленький. Больше воздуха, чем вина.       Она берёт вилку, разрезает кусочек торта. Смотрит на него, будто он о ней что-то знает. Ставит вилку обратно.       Тишина. Время почти замирает.       Она поправляет салфетку на стуле напротив. Проводит пальцем по его спинке, как будто вспоминает, как кто-то здесь сидел. Или просто не хочет забыть, каково это — ждать.       Проходит минута. Может, две. Её лицо спокойно, но в этом спокойствии — обречённость. Тишина уже невыносима.       Агнес встаёт, задирает занавески, и подходит к проигрывателю в углу. Включает. Наугад. Что-то из классики. Что-то слишком не слишком строгое. Она переключает. Раз. Два. Музыка наполняет комнату.       Она разворачивается к комнате и замирает, не поднимая глаз. Он стоит прямо перед ней.       В мятой рубашке, с едва заметной усмешкой и лёгким удивлением, как будто сам не уверен, как оказался здесь.       Агнес поднимает глаза. Медленно. И смотрит. Как будто впервые. Ни страха, ни удивления. Только — бесконечная усталость и... Облегчение.       С него стекают капли воды, но ей всё равно. Главное — он здесь. — Ты опоздал. — тихо говорит она. — Я всегда опаздываю. Но ты всё равно ждёшь.       Эрик протягивает руку. Агнес смотрит на неё, как на что-то чужое. И всё же — берёт.       Музыка играет. Они медленно двигаются в такт.