Собратья по паршивым родителям

Дверь тихонько охнула, и в "Закусочную Гризи" ворвалась волна холодного воздуха, пропитанного дождевой сыростью. — Пасифика? — Добрый вечер, доктор Пайнс. Что-то ты сегодня задержался, — сказала Пасифика, быстро нажимая что-то на кассовом аппарате, — как обычно, двойной капучино? — Будь добра. И просто Форд, в который раз повторяю, — мужчина улыбнулся, небрежно стряхивая дождевую воду со своих седых волос. От влаги его шевелюра превратилась в лёгкие кудряшки. Он прошёл к барной стойке, по пути снимая промокший плащ. — Что ты здесь делаешь так поздно? Девушка смешалась. Она отвела взгляд и отдала Форду кофейный стаканчик. — Поругались с родителями. Не хочу идти домой, поэтому попросила продлить себе смену. — Как же я тебя понимаю, — пробормотал Форд. Он сделал большой глоток и снова поставил стакан на стойку. — Просто... Просто родители ждут, что я буду самым идеальным ребёнком на свете, — после небольшого колебания продолжила Пасифика, — А я... — А ты хочешь нормальной жизни. — Вот именно! А они просто не понимают! Иногда мне хочется просто сбежать. Просто забыть о них, как о дурном сне. Форд грустно улыбнулся. — Порой взрослые слепы к своим детям. Когда мы со Стэном были детьми, наш отец быстро разделил нас на "умного" и "глупого". Это было совершенно неправильно. Потом всю жизнь Стэна считали полным дураком, а меня юным гением-вундеркиндом, — он вздохнул. — Соответственно, и спрашивали с нас так же. — Но, я так думаю, ожидания ты всё таки оправдывал. Ты очень умный человек, Форд. Мужчина самоуничижительно фыркнул. — Только в научной сфере, если это можно назвать умом. Отец ожидал, что я окажусь гениальным ребёнком во всём. А на Стэна даже не смотрел, хотя мой брат очень умён. Форд неспеша отпил из стакана. Он жестом подозвал Пасифику к себе, отойдя на шаг назад. — Собратья по паршивым родителям? — с улыбкой спросил он, раскинув руки для объятий. Девушка ухмыльнулась. — Собратья по паршивым родителям! — Пасифика нырнула в его объятия. Она прижалась к мужчине, вдохнув запах дождя, грязи, сосен и гномов, и ещё едва уловимого, совершенно неземного запаха. — Можешь приходить к нам, — сказал Форд. — Я имею в виду, в Хижину Чудес. Ты же знаешь, тебя все любят. В случае чего, мы и прикрыть тебя сможем, — он лукаво подмигнул. Пасифика улыбнулась. Дождь стихал.