Часть 1

Вернувшись из Японии, пройдя немало верст, Японского журавлика товарищ мне привез, И с этим журавленочком история одна, Про девочку которая была облучена. Тебе я бумажные крылья расправлю, Лети и тревожь этот мир, этот мир, Журавлик, журавлик, японский журавлик, Ты вечно живой сувенир. Ити. Кружат, кружат на ветру легкие розовые лепестки сакуры. Юки подставила ладонь, и в нее опустился лепесток – нежный, легкий, почти совершенный. Она подняла глаза к цветущим ветвям – столько цветов, и каждый прекрасен в своем несовершенстве. Сегодня праздник Ханами, и многие жители Токио устремились в парки, любоваться цветущими деревьями, и она с родителями тоже пришла – в традиционном кимоно, мама и папа тож были в традиционных одеяниях, а еще мама сделала ей прическу, почти как у взрослой. В Синдзюку-геэн полно народа, но все равно хватает места, чтобы полюбоваться красотой этого краткого цветения. Найдя место, расстелили плед, и устроились под цветущим деревом, наслаждаясь покоем и завораживающей красотой мимолетности бытия. — Как хорошо… так красиво… — И так мимолетна эта красота. Как и наша жизнь. Но при этом мы всегда стремимся к совершенству. Мы подобны цветам сакуры – мимолетны в этом мире, но дух наш стремится к вершинам. Юки улыбнулась. Но красота цветущей сакуры на фоне ясного голубого неба отвлекла от сложных мыслей. Лепестки сакуры, медленно кружась, опускались на траву, откуда-то доносилась легкая музыка. Сямисэн, флейта… Сакура цветёт. Как будто в воздухе плывёт Благоуханье.Они сидели и любовались сакурой, потом мама достала приготовленные дома бенто – там были онигири с тунцом, печеные побеги бамбука, лотос, дайкон, и конечно сладости. Сакурамоти и сакура ёкан. Из термоса был налит зеленый чай, родители в пиалы налили сливовое вино. После трапезы снова гуляли, слушали выступление музыкантов, Юки купили ханами-данго и и вишневые хигаси. Так ей запомнился этот день: синева неба, легкие лепестки сакуры на ветру, розовая дымка цветущих деревьев и вкус сакуры… Ни. Влажная жара, и стрёкот цикад. Кажется, их нескончаемая песнь проникает везде. Юки, отложив книгу, которую читала, потянулась и подошла к окну. Как быстро летит время, казалось. только что была весна – и вот уже лето. Скоро каникулы, они поедут к дедушке и бабушке, в деревню. И там будет много интересного – прогулки по лесу, сбор грибов, любование луной, помощь по хозяйству… А еще можно слушать ветер в полях, или кататься на велосипеде по дорожкам между рисовых полей. И конечно – поездка на сафлоровую ферму, у нее с прошлого раза остался окрашенный в розовый шарф. — Юки! Дочка, сходи в магазин! — Да, мама! Девочка улыбнулась, выходя из комнаты и спускаясь вниз. Получив деньги и хозяйственную сумку, выкатила велосипед и тронулась в путь. Грело солнце, пели цикады, и казалось, что ничего плохого не случится. Цикада поёт, Летний день жаркий, Аромат цветов.А вечером, лежа в постели, она мечтала, как будет гулять в деревне, и ветер будет волновать траву, словно волны… Сан. Лето и правда оказалось отличным. Бабушка и дедушка были рады видеть внучку, в их небольшом. но уютном домике Юки ощущала, как уходит тревожность и напряжение, которое окутывало и пронизывало все в городе. Здесь время шло иначе. Не так стремительно. Размеренная жизнь умиротворяла, настраивала на соцерцательный лад. Перезвон деревянных колокольчиков на террасе, звук ветра, постукивание бамбукового фонтана соудзу – родные, привычные здесь звуки. А еще попискивание перепелов в загоне, шелест травы и растущего риса в полях. И цикады… Гомон их и стрекот везде – стихая ночью только. Наступила самая жара – и приятно было вечером сидеть на террасе, любуясь фонариками, наблюдая за бабочками, которые стремились к свету и кружили, словно красавицы-гейся в танце с веерами… Бабушка заваривала чай, дедушка курил трубку, и душа наполнялась покоем. Так проходили дни – и в один из них они все вместе отправились на ферму, где выращивали сафлор. Приехали они туда под вечер, и после ужина и ванны, сразу легли спать – потому что встать надо было с рассветом, пока лежит роса. В косынке, фартуке и перчатке, со специальной сумочкой. куда следовало собирать лепестки, Юки шла вслед за бабушкой. Та показывала, как собирать сафлор – надо было собрать достаточно, пока не поднимется солнце, тогда собранное уложат на просушку. — Собо-сан! Вот так? — Хай, Юки-тян! Ты такая умница! Бабушкино лицо от улыбки покрывается лучиками морщинок, и становится похоже на сушеную хурму – сладкую-сладкую! Они идут по рядам сафлора, собирая лепестки в специальные сумки на поясе, и бабушка негромко напевает что-то. Обо всем, что видишь, не говори, что это не цветок, обо всем, что думаешь, не говори, что это не луна.Они собирают сафлор, пока не становится настолько жарко, что надо прятаться в тень. Потом собранные лепестки сминают в лепешки и раскладывают на циновки – от сока перчатки красятся. Юки с интересом смотрит на яркие пятна – каждый раз удивляясь, что желто-оранжевые лепестки становятся густо-малиновыми. Потом все вместе: она, бабушка и другие женщины, девушки и девочки, пьют чай, и негромко поют, покачиваясь в такт песне. И так хорошо, так спокойно на душе. До вечера на солнце сохнут лепестки – а вечером праздник: на ферму приехали участницы ансамбля традиционного танца, решили развлечься сбором сафлора. И звучит музыка и кружат в танце с летящими рукавами одеяний девушки, взмахивают веерами, словно бабочки крыльями. Бабочки полет Будит тихую поляну В солнечных лучах.Засыпая на футоне, Юки видит прекрасных танцовщиц… чувствует запах сафлора… … И в конце лета, уезжая. прощаясь с бабушкой и дедушкой, сжимает в пальцах коробочку с помадой. Си. За городом у рисовых полей цветет хиганбана, а в городе еще даже не пожелтели листья, хотя и ощущается дуновение осени. — Юки-чан! Хай! — Хай! Школьники и студенты торопятся на занятия, Юки приветствует одноклассников, как многие выросли, и отдохнули тоже! Ей есть о чем рассказать! Ах осени приход! Он будто бы вода: Умоешься – И мысли обновились!Она втягивается в учебу, но к октябрю начинает себя чувствовать неважно. Всё же ей четырнадцать, в следующем году последний класс средней школы, программа сложная. и родители думают о дополнительных заданиях и репетиторах. Юки и сама понимает, что это необходимо, чтобы потом получить достойную работу. — Шиндзю Юки! — Хай! Она вскидывает голову, учитель физкультуры, кивает ей, и включает секундомер. Она хорошо бегает и прыгает – поэтому не волнуется. Разбег, быстрый, легкий, она словно ветер… И вдруг сбивается дыхание, перед глазами плывет, ноги путаются, и она падает. Больно ударяется о дорожку, саднят руки, кажется, не хватает дыхания. — Шиндзю! Вы в порядке? — Накадзима-сан… я не… не знаю… — Сидите пока. Кто-нибудь, сходите за медсестрой. Кто-то из учеников бегом сорвался в школу, пока учитель осторожно переносил Юки на скамейку. — Голова кружится? Ну-ка, сколько пальцев? — Двенадцать… — Шутишь, значит… это хорошо. Но пусть Юмико-сан посмотрит тебя. — Накадзима-сан, извините… я побеспокоила вас… — Всё в порядке. Благополучие детей в школе – наша общая ответственность. А вот и Юмико-сан идет. К спортивной площадке уже спешила сопровождаемая мальчишками школьная медсестра. Отдышавшись, молодая женщина подошла к сидевшей на скамейке Юки и учителю. — Что случилось? — Шиндзю Юки при выполнении упражнения почувствовала себя плохо и упала. — Понятно… Сейчас посмотрим. Юмико-сан проверила пульс, потом зрачки на свет, подробно опросила девочку и затем приняла решение уложить ее в медблоке, предупредив родителей. Двое крепких одноклассников на руках подняли Юки, и понесли в сторону здания школы, следуя за медсестрой. Уже в медкабинете, оставшись наедине с ней, Юки послушно выполнила все указания медсестры – ей померили давление, она опять отвечала на вопросы, померили температуру. — Скажи, раньше у тебя было так? — Ннет… — Хм. — женщина полистала карту девочки. — Ну что ж, возможно это просто связано с возрастом. Ты растешь, вот тело немного и не успевает везде. Ложись, если сможешь уснуть хорошо. Я позвоню твоим родителям, они заберут тебя. — Да. Юки легла на койку за ширмой, в приоткрытое окно доносился шум с улицы, голоса ребят с площадки. Незаметно она задремала. Вечером родители забрали ее на машине, а Юмико-сан посоветовала на всякий случай пройти полное обследование. Всё же в Японии такие случаи нездоровья вызывали тревогу – и лучше перестраховаться. Так что в ближайшие выходные всей семьей отправились в госпиталь. Здесь Юки пришлось снова отвечать на вопросы, и не только ей, у нее брали кровь из пальца и вены, взвешивали, просвечивали, брали другие анализы. А потом она видела, как за стеклом, пока она одевалась в палате, уже немного седой врач, что-то рассказывает ее родителям, как мрачнеет лицо отца, как мама подносит руки ко рту. Что-то не так? Это и правда серьезно? *** Уже пожилой врач, рассматривая результаты обследования девочки, хмурился. Да, очень многие несут в себе отзвук той страшной трагедии сорок пятого года. Но наука и медицина не стоят на месте. Поэтому они ставят на ноги многих. Но не в этот раз. Что-то странное было в результатах. Хотя казалось бы – лейкоз, он поддается терапии и у девочки есть все шансы стать полностью здоровой. — Ямадзаки-сан, скажите, что с нашей девочкой? Мы так напугались. когда позвонили из школы. — Для начала скажу – всё можно вылечить, хотя я бы рекомендовал провести еще ряд обследований, на генетические отклонения. Но я уверен – волноваться не о чем. — Но вы всё же рекомендуете пройти эти обследования? — Я хочу исключить самые плохие варианты. Но повторяю – волноваться не о чем. — Конечно. Спасибо вам, мы очень благодарны. — О, а вот и наша спортсменка. Ну что, Юки, ты больше не будешь падать? — Нет, я буду осторожней. Девочка улыбнулась. И доктор улыбнулся ей в ответ. *** Еще через неделю всей семьей они ехали с направлением в медицинский центр. Опять анализы, вопросы, но ощущалось какое-то напряжение. В итоге Юки оставили в палате, полежать под капельницей, а ее родителей пригласили на беседу. — Ито-сан, так что с нашей дочерью? Нас направили сюда для дополнительных обследований… — Уже по предварительным результатам я могу сказать, что прогноз не слишком оптимистичный. Мать девочки ахнула, прижав ладони к губам. — Что.. что с ней? — Лейкоз. Вы совершенно правильно поступили, что вовремя обратились к врачам. Но будь это обычное заболевание – что увы не редкость у нас в стране, вам и правда не о чем было бы волноваться. От девяноста пяти до семидесяти пяти процентов пациентов полностью излечиваются. Но… — Но? — У вашей дочери редкое генетическое нарушение. Которое выводит ее в тот небольшой процент, лечение которых не всегда дает положительный результат. Но мы не будем впадать в отчаяние – есть экспериментальные методы, наука шагнула далеко вперед, так что будем надеяться на лучшее. Его собеседники кивнули. — И самое главное. Вы должны поддерживать дочь. Она не должна впадать в депрессию и уныние. Я назначу препараты, которые поддержат ее организм. Снова кивки. — В таком случае, начнем наш общий путь к выздоровлению Юки. Молнии беглый свет! Будды лицо озарилось В темной дали полей. Го. День шел за днем. Теперь жизнь Юки перетерпела серьезные изменения. Два раза в неделю она ходила на капельницы, каждый день по расписанию принимала таблетки. Она продолжала ходить в школу, хотя стала больше уставать, но продолжала стараться – болезнь пройдет, а учиться необходимо. Чтобы отметить ее успехи в учебе, родители свозили Юки на спектакли в театре Но и Кабуки. Девочка наслаждалась прекрасными представлениями, яркими костюмами, масками, музыкой и исполнением. На фестивале хризантем она увидела выступление танцовщиц, взмахивающих веерами, словно бабочки крыльями. Юки вспомнила выступление других девушек, когда гостила летом у бабушки и собирала сафлор. Следующим летом они увидятся снова! Переполненная впечатлениями, она задумчиво смотрела в окно машины. Было немного жарко, но это наверное просто печка. Дома она достала из комода сложенное кимоно, примерила. Как интересно – она немного выросла – но и похудела с весны. Ничего, чуть туже стянет оби, только и всего. Нарядившись, достала из ящика стола коробочку с помадой, решив подкрасить губы. А то такая бледная стала, и тени под глазами появились. — Юки, дочка, спускайся! Ужинать будем! — Иду, мама! Она осторожно мизинцем нанесла краску, как это делали танцовщицы и пошла вниз. Родители ждали ее у стола. — О… Какой-то сюрприз? — Да. Под негромкую музыку Юки закружилась в танце, взмахивая веером как крылом бабочки. Она кружилась и кружилась – и почему же так жарко ей? Шаг сбивается, немного кружится голова… Она выпрямляется, и вот опять. — Юки? Дочка? Жар охватывает ее, словно стоит на солнцепеке… так странно, но ведь сейчас же не лето?.. Качнулись стены комнаты, она беспомощно взмахнула руками. словно бабочка крылом, и пол внезапно рванулся ей навстречу. — Юки?! Юки?... Доченька!.. Голоса гаснут в темноте. *** Вой сирен скорой помощи, мчащейся по улицам. Тревога, накрывшая все внутри автомобиля, родители, сжавшие руки, и склонившиеся над их ребенком врачи. Писк приборов, капельница, короткие четкие фразы. Это пришла беда. В приемном покое девочку перекладывают на каталку и везут дальше по коридорам, дорога каждая секунда. Каждый миг… Вот листок упал, Вот другой летит листок В вихре ледяном.Рёку. Белый потолок. Белые стены. Тишина. Запах больницы. Писк приборов. Что-то колет в руке. Юки, открыв глаза, с недоумением огляделась. Она в больнице? Почему? Что случилось? Девочка приподнялась на подушках, заметив, что на ней больничная рубашка. Дверь в палату открылась и сначала вдвинулся огромный, ну просто невероятно огромный светло-коричневый медведь, потом гроздь шариков, а потом большой букет хризантем, а с ним – мама и папа. — Юки! Малышка! — Мама! Папа! Почему я здесь? Родители переглянулись. А потом мама подошла и присела на край кровати. — Ты не помнишь? — Мы были на фестивале хризантем, там было так здорово! Так красиво танцевали те девушки! И я хотела дома вам танец показать… — Да, верно. Ты так выросла, Юки, такая большая уже… Ты начала танцевать и вдруг упала в обморок. Поэтому тебя и привезли себя. Как ты себя чувствуешь? — Слабость… а еще мне было очень жарко… Почему? — Думаю, нам все скажут. Смотри, какой у тебя теперь друг! К ним подошел папа. — Какой он большой! — Как назовешь? — Кума-сан! – девочка засмеялась, рассматривая огромного медведя, устроившегося в кресле у окна. — Вот он тебя будет поддерживать. — Ой, а как же школа? Учеба?... Я же отстану! — Мы уточним в школе, и думаю девочки не откажутся навестить тебя. — Я буду стараться, обещаю! И опять эти взгляды и чуть натянутые улыбки. Дверь в палату снова открылась и вошел молодой и улыбчивый доктор. — Здравствуй, Юки. Меня зовут доктор Танака, и я буду вести твое лечение. — Лечение? Я больна? — То, что ты упала в обморок, и твое состояние потом, это не очень хороший признак. Поэтому тебе будут давать препараты и тщательно следить за твоим состоянием. Какое-то время ты проведешь здесь, так нам будет легче контролировать все изменения и вносить коррективы. Есть вопросы? — Это только из-за обморока? — Не только. Ты знаешь, что с тобой? — Нет. Да, я хожу на капельницы, пью таблетки. Но для чего? — Дело в том, что обследование выявило у тебя заболевание крови. Мы надеялись, что ситуация не ухудшится так быстро. — Заболевание… крови? Я… я… умру? – голос девочки на последнем слове дрогнул, тонкие пальцы сжали одеяло. — Нет. Мы постараемся не допустить этого. Ты будем бороться – вместе бороться против общего врага: твоей болезни. Ты ведь сильная и стойкая? — Хай! — Вот и молодец. Ты настоящая дочь Ниххон-но, стойкая и смелая. Юки успокоенно улыбнулась. Она не сдастся, она сможет. И снова будет любование сакурой, и жар лета, песни цикад, сбор сафлора… Чиста и свежа, После яростной бури Сияет луна. Пускай сто раз По десять тысяч лет Продлится сон мой.Сити. За сезоном хризантем наступил сезон коё – любование осенней листвы. Юки продолжала находиться в больнице. Родители навещали ее, приходили и девочки со школы. Они приносили ей цветы, задания из школы, истории. В одно из посещений девочки пришли с несколькими веточками гинкго и ветвями клена, поставив их в вазочку. — Юки! Мы скучаем без тебя! — Я тоже. Спасибо, что пришли навестить. — О, смотри, что приготовила Аока! Одна из девочек, смущаясь протянула завернутую в яркую ткань коробочку. — Открой! Юки с некоторым усилием развязала туговато затянутый узел и подняла расписанную кленовыми листьями крышку. — О… Спасибо девочки. Аока, ты молодец! Какие красивые! Внутри были момидзи темпура и момидзи-мандзю. — Попробуй! — И вы угощайтесь – мне столько не съесть. — Ты, наверное плохо кушаешь – ты так исхудала… — Не хочется… И меня тошнит. Наверное, это от лекарств, что мне дают… И у меня стали выпадать волосы… — Волосы отрастут, правда-правда! Но ты должна хорошо есть, иначе не поправишься. — Я не знаю… Юки опустила взгляд. — Помните. я просила принести мне энциклопедии? — Да. Ты так стараешься, в школе тебя ставят в пример! — Я прочитала, что со мной. У меня лейкоз. Это рак крови. От него умирают. Наступила тишина. — Юки! Не сдавайся! Ты смелая! — И стойкая! — И ты самая лучшая! Девочки наперебой заговорили, обнимая подругу, отмечая, как исхудало ее лицо и тело, как истончились пальцы. — Ты обязательно поправишься! Вот увидишь! — Спасибо, девочки… Я так хочу снова увидеть весну и сакуру… Одна из девочек вдруг вскинула голову. — Я знаю! Юки, скажи, ты веришь, что если попросить богов, сильно-сильно, то желание исполнится? Только надо дать им обет – и тогда все получится? — Думаешь? — Да! Загадай желание и… ну не знаю… пообещай что-то сделать. — А что? Кто-то еще из девочек вытащил лист бумаги из портфеля и быстро свернул его в фигурку оригами. Журавлик. — Пообещай сделать таких тысячу, ты же лучше всех их складывала. И попроси богов. — Я попробую. — Обещаешь? — Да! — Клятва? — Клятва! Ухватившись мизинцами за мизинцы Юки, девочки произнесли клятву вместе полюбоваться на сакуру будущей весной. Если этой весной, Грубый плетень задевая, Кто-то придет сюда Дышать ароматом сливы, Он станет другом моим! Хати. На следующий день Юки попросила бумагу для оригами, а потом молитвенно сложив руки, от всего сердца попросила богов помочь ей сложить тысячу бумажных журавликов – и даровать ей исцеление. Теперь она словно одержимая складывала и складывала их. Это поддерживало ее, помогало стойко переносить недомогания от лечения, пережить тот факт, что волосы от терапии начали вылезать пучками. В итоге их пришлось сбрить. Пришедшие навестить ее девочки во все глаза смотрели на подругу, так изменившуюся. — Ты похожа на пришельца… — Вууу! Я прилетела в Японию с далёкой звезды! Девочки дружно засмеялись, Юки даже сейчас не теряла присутствия духа. Затем они обратили внимание, что везде, где только можно – бумажные журавлики. — Сколько же их? — Я сбилась со счета… — Мы поможем тебе! Подсчет показал, что сделано чуть больше трети намеченного. — Ты справишься, Юки. ты сможешь! — Я сильно устаю. Иногда просто лежу, и смотрю в потолок. А иногда так плохо, что хочу закрыть глаза и умереть… По истончившемуся лицу прокатились капельки слез. — Не плачь, Юки! Мы верим в тебя. — Спасибо вам… — Вот, это передали ребята из класса, тут рисунки, открытки и многое другое. На тумбочку опустилась большая коробка с подписями. — Ребята ждут твоего возвращения! — Я обязательно вернусь! И новые объятья. *** А вот лечащий врач, хотя и полностью одобрял то, чем занята девочка, и поддерживал ее, видя как она борется, цепляясь за жизнь, не был так оптимистичен. Редкое генетическое нарушение не оставляло этой стойкой малышке шансов. Если только не случится чудо. Танака Хаятэ посмотрел на бумажного журавлика, которого во время очередного осмотра вручила ему Юки. Тлеет надежда журавлик бумажный, последний сжимает рукаОн будет бороться ради этой девочки! Ку. Прошла зима, близилась весна. Юки все сильнее слабела, тая словно свечка. Но продолжала упорно делать журавликов. Их было уже больше восьмисот, медперсонал видя упорство и борьбу девочки даже помогал ей, навещавшие пациентку родители и подруги со школы тоже тайком приносили бумажных птичек, поддерживали словами и улыбками. Но доктор уже знал – Юки не встанет. Теперь она даже носила маску, потому что так ослабел организм, что любая инфекция могла убить. На очередном обходе доктор заговорил с Юки. — Как ты себя чувствуешь? — Плохо… Нет сил. Но я держусь. Я дала клятву! Кха-кха… — она закашлялась. — Борись! Борись Юки! Мы хотим попробовать еще один препарат. И я надеюсь, он сможет переломить ситуацию. — Я увижу весну? — Конечно! Ты ведь веришь, что у тебя все получится? — Верю… Но уже через несколько дней март… весна… — Она в этом году довольно поздняя – еще везде снег. Так что думаю ты сможешь полюбоваться на цветение сакуры. — И поесть ханами-данго? — Конечно! А ты сладкоежка, да? Девочка смущенно улыбнулась. — Вот так. Не скучай. — Не буду. Однако у судьбы свои решения. Уже вечером состояние Юки ухудшилось и ее перевели в палату интенсивной терапии. Сакура в цвету, Как красота, которая может исчезнуть. Хрупкость жизни.Немного оправившись, девочка снова взялась делать журавликов. Хотя слабость теперь все реже отпускала ее, и Юки лежала, наблюдая за движением солнечных лучей или дремала. Число журавликов медленно приближалось к тысяче – их было девятьсот семьдесят. Девочка могла сделать одного или двух в день. В один из весенних дней врач заглянул к Юки и встревожился – не смотря на все усилия, выглядела она очень плохо. Тяжелое дыхание, бледность, девочка чаще спала… Присев, мужчина взял в свою ладонь тонкую руку. Юки медленно приоткрыла глаза. — Доктор Танака… Скажите… а сакура цветет? — Еще нет. — Жаль… я хотела увидеть ее… Простите, я старалась… Девочка побледнела еще сильней, и по тревожному вызову ее перевели в реанимацию. Писк препаратов, капельницы, кислородная маска. *** В тот день Танака Хаятэ ощутил тревогу, и поспешил к палате Юки. Девочка, явно через силу, приподнялась, и дрожащими пальцами складывала журавлика. Заметив врача, она едва слышно прошелестела, протягивая его на дрожащей ладони. — Доктор… Танака… какой это по счету?... — Юки… — Какой… по счету… Он закусил губу. — У тебя получилось, Юки… Он тысячный… — Но я не смогла… Приборы тревожно запищали, Юка откинулась на подушку, стремительно бледнея. Из ослабевшей руки на пол выпал журавлик. И сразу началась суета – несколько раз пытались завести сердечко девочки. Но… Увы, в руке моей, Слабея неприметно, Погас мой светлячок.… А в Синдзюку-геэн распускались первые цветы сакуры… Дзю. Бумажный журавлик. Символ стойкости и упорства в борьбе. Тысяча бумажных журавликов. Много это или мало? Это путь, проведенный в борьбе с болезнью. Это поддержка родных и близких. Это свет надежды. Сложил оригами я, - Утром журавлик Полетел к тебе.