Ночной Дозор

Охлажденные ночным ветром камни крепости слабо освещались пляшущими языками пламени в паре факелов. Молодой дозорный, щенок, едва оперившийся для службы, клевал носом в одном из дозорных проходов. Каменная громада с зубчатыми башенками нависала над долиной, а он, облаченный в слишком большие доспехи и шлем, который то и дело съезжал набок, казался песчинкой у ее подножия. Руки, уставшие держать копье, невольно ослабляли хватку. Вдруг, над головой что-то шелохнулось. Дозорный вяло поднял взгляд, но кроме звезд и теней ничего не увидел. Когда же он снова опустил глаза, чуть не выронил копье. На краю крепостного выступа, словно сотканный из ночи и звезд, сидел юноша. Его одежда напоминала одеяния кочевников степей, монгольского кроя кафтан, отороченный мехом, и шапка из пушистого меха, надвинутая на лоб. Но взгляд… взгляд выдавал нечто большее. Хищные, сверкающие во тьме глаза, казалось, видели до самого нутра. И самое странное – из-за спины, сложенные, но готовые в любой момент расправиться, виднелись огромные, соколиные крылья. Когти, выглядывавшие из-под рукавов, блестели острее любого клинка. “Привет,” – донесся до дозорного голос. В нем была какая-то странная, магическая успокаивающая сила, от которой, однако, по спине пробежали мурашки. Этот голос, одновременно бархатистый и хищный, заставил кровь застыть в жилах. Юноша на краю крепости улыбался, и в этой улыбке было что-то… нечеловеческое. Дозорный, завороженный, попытался выпрямиться, но тело его не слушалось. Страх сковал конечности, а разум отчаянно цеплялся за здравый смысл, пытаясь понять, что происходит. Этот парень… кто он? Что ему нужно? И зачем эти крылья? “Ты чего застыл, салажонок?” – голос вновь прошелестел, как сухой лист по камню. Юноша, слегка подавшись вперед, будто разглядывал его, словно диковинный экспонат. “Не боись. Я не причиню тебе вреда… если ты будешь послушным.” Послушным? Дозорный, по-прежнему не в силах пошевелиться, с трудом сглотнул. Ему отчаянно хотелось бежать, кричать, звать на помощь, но язык словно прилип к небу. Единственное, что он мог – смотреть. Смотреть на эти хищные глаза, на сверкающие когти, на безмолвные крылья, готовые к взлету. “Меня зовут Алтан,” – продолжил юноша, его взгляд скользнул по доспехам, словно оценивая их. “А ты?” Дозорный, борясь со страхом, выдавил из себя имя: “…Эрик.” Алтан усмехнулся, в его смехе слышались отголоски дикого ветра и далекого крика хищной птицы. “Эрик… Красивое имя. Знаешь, Эрик, я ищу кое-что. Или, скорее, кое-кого.” Он вдруг подался вперед, его лицо оказалось в паре шагов от Эрика, и тот почувствовал, как в его горло вонзился ледяной холод. “Ты не видел здесь… девушку? Высокую, с волосами цвета воронова крыла?” Эрик, пытаясь дышать, мотнул головой. Ему казалось, что время остановилось. Он знал, что этот юноша, Алтан, не предвещает ничего хорошего. И что-то подсказывало ему, что его безвольное состояние, его неспособность сопротивляться – не случайность, а часть чьего-то коварного плана. “Жаль,” – Алтан отстранился, его лицо вновь приняло безмятежное выражение. Он оперся локтем о край выступа, свесив ноги, и стал рассматривать звезды. “Ну, ничего. Найдется. А ты, Эрик, молодец. Стоишь, службу несешь. Редко сейчас таких встретишь.” Эрик, собрав волю в кулак, наконец смог пошевелиться. Он опустил копье, хотя руки по-прежнему дрожали. “Я… я должен исполнять свой долг,” – выдавил он, стараясь говорить ровно. Алтан хмыкнул. “Долг? Что для тебя долг, Эрик?” Он повернул голову, его взгляд пронизывал тьму. “Защищать крепость? Служить королю? Следовать правилам?” Эрик, не отрывая взгляда от Алтана, кивнул. “Да. Именно так. Это то, что правильно.” Алтан рассмеялся. Смех его звенел в ночи, словно разбитый хрусталь. “Правильно… Знаешь, Эрик, у каждого своя правда. Для меня правильно – это небо. Свобода. Ветер в крыльях. А твоя крепость… она как клетка. Узкая, тесная.” Он провел рукой по воздуху, словно ощупывая невидимые стены. “Ты молод, Эрик. Ты должен видеть мир. Летать. Неужели тебе нравится эта рутина?” Эрик почувствовал, как внутри него зарождается странное, незнакомое чувство. Ему всегда казалось, что он счастлив, что у него есть дом, работа, товарищи. Но слова Алтана заставляли усомнится. “Я не знаю… я никогда не думал об этом,” – признался он, удивляясь собственной откровенности. “Ну вот,” – Алтан улыбнулся. “Ты начинаешь думать. Это уже хорошо. Главное – не бояться. Не бояться задавать вопросы. Не бояться выбирать свой путь, даже если он не совпадает с тем, что ‘правильно’.” Он снова взглянул на звезды, словно ища там ответы. “Подумай об этом, Эрик. А я, пожалуй, пойду. Дела.” Алтан выпрямился, расправил крылья, и они, словно ожившие, зашелестели. Перед тем как взмыть в небо, он бросил через плечо: “И да… будь осторожен, салажонок. Не все, что блестит, золото.” Встреча с Алтаном, казалось, оставила на Эрике неизгладимый след, словно легкий ветерок, что колыхнул спокойную гладь пруда. Он больше не был прежним. Точнее, он пытался быть, но прежним уже не получалось. Прежде всего, исчезла уверенность. Раньше все было ясно: долг, правила, распорядок. Теперь же эти понятия словно потускнели, потеряли четкость. Алтан посеял в его голове зерно сомнения, и это зерно, несмотря на все попытки Эрика его заглушить, прорастало, давая ростки любопытства и, чего греха таить, желания вырваться из привычной клетки. Физически Эрик остался прежним. Тот же молодой дозорный в доспехах, все так же неловко держащий копье, все так же поправляющий шлем. Но внутренне он изменился. В его глазах появилась глубина, которой раньше не было. Он стал замечать вещи, на которые раньше не обращал внимания. Красоту рассвета, пение птиц, игру теней в крепостных стенах. Он начал задавать вопросы. Себе. Товарищам. Начальству. Начальство, естественно, было этим недовольно. Эрик, ранее примерный и покорный, теперь стал неудобным. Он ставил под сомнение приказы, сомневался в целесообразности действий, требовал объяснений. Это привело к натянутости в отношениях и дополнительной нагрузке, ведь его стали чаще ставить в наряд. Но эти трудности лишь укрепляли его решимость. Он не жалел о встрече с Алтаном. Пусть она принесла ему проблемы, зато она дала ему нечто большее – свободу мысли. Он стал понимать, что “правильно” для каждого свое, и что слепое следование правилам – это не всегда лучший выбор. Что касается Алтана, он, скорее всего, забыл об Эрике. Для него эта встреча была лишь мимолетным эпизодом, незначительным касанием крыла. Но для Эрика она стала началом перемен. Он начал читать книги, которых раньше сторонился. Он стал чаще бывать за пределами крепости, наблюдая за жизнью, которая кипела вокруг. Эрик так и не встретил Алтана вновь. Но каждый раз, глядя в небо, он вспоминал о его словах о свободе и о ветре в крыльях. И где-то в глубине души, он мечтал однажды тоже взлететь. Он понимал, что вряд ли у него вырастут крылья, но он мог выбрать свой путь. И этот путь, благодаря случайной встрече, уже больше не был предопределен. Он стал его собственным.