Зонтик новой эпохи

Мюриэль поставила на полку увесистую книгу и со вздохом пробормотала: – Может, эта подойдет сюда? Она отряхнула пыль со своей тартановой юбки, поправила кремовый жилет и довольно хлопнула себя по бёдрам. Потом отступила на шаг назад, чтобы оценить внешний вид полки. Наверху не существовало понятия полок или уголков, ведь Небеса по большей части представляли собой бесконечное нематериальное пространство. Документы там перемещали с помощью чудес или буквально теряли в системе – потому что писари забывали, в каком именно карманном измерении хранят свои записи. А здесь были полки, сделанные из твердого лакированного дерева и украшенные детальной резьбой! Поистине, человеческие изобретения завораживали! Мюриэль была от них в полном восторге. Книги тоже восхищали. Иногда, начав читать, она не могла остановиться и как-то потратила целую неделю, пытаясь дочитать собрание сочинений о Шерлоке Холмсе, которое оставил Азирафаэль… – О, да. Хм. Точно. Азирафаэль. Новый Верховный Архангел Небес. Мюриэль не понимала, почему чувствует себя из-за этого так... странно. Конечно, не её ума это дело, но всё вокруг словно изменилось, и не в лучшую сторону. И хотя Метатрон поручил Мюриэль присматривать за книжным магазином Азирафаэля, это казалось ей неправильным. Возможно, именно поэтому она переставляла книги на полках. Возможно, если она всё перетасует, приведёт в порядок, подарит ещё больше любви – или пару чудес – хрупким сочленениям антикварной мебели, всё станет лучше. Но лучше не становилось. Как будто Мюриэль пыталась починить часы, которые больше не хотели идти; как будто она потревожила место, которое застыло во времени и хотело, чтоб его оставили в покое. И ей вовсе не нравилось это ощущение, эта тихая, грызущая изнутри боль, которая и не думала проходить. Мюриэль огляделась, чтобы убедиться, что всё вокруг в отличном состоянии – по выражению людей, как новенькое, – и заметила в окне элегантный черный автомобиль мистера Кроули. Мюриэль хотела выйти и помахать ему, но он проехал мимо, ни на секунду не затормозив. Прошел уже целый месяц с тех пор, как мистер Кроули заходил в книжный. И по какой-то неизвестной причине – непостижимой, как любили говорить Азирафаэль и мистер Кроули, – Мюриэль больше не могла этого выносить. Просторный магазин казался слишком тесным. Всего было… слишком. Дрожащими руками она схватила ключи от книжного и, прежде чем запереть двери, с помощью чуда выключила свет. Мюриэль даже не осознавала, что не накинула для маскировки облик «инспектора-констебля». Она словно бы... …ощущала себя незваной гостьей. Без раздумий Мюриэль сунула ключи в карман и вышла из магазина. На улице было пасмурно, но её это не волновало. Она хотела хоть ненадолго уйти отсюда, чтобы избавиться от чувства тревоги. Всё должно было быть правильным. Почему же оно таким не кажется? Она собиралась прогуляться, но внезапно ноги понесли её все быстрее и быстрее, и Мюриэль открыла для себя новый человеческий способ передвижения – бег без оглядки. Она бежала прочь от магазина, лавируя между прохожими. Мюриэль помнила, что должна присматривать за книжным, но сейчас она была не в силах этим заниматься, просто не в силах. Поэтому она бежала, пока не очутилась в менее людном месте, с зеленью и скамейками. В озере у кромки воды плавали лебеди. Мюриэль даже не заметила, что запыхалась от быстрого бега. Потемневшее послеполуденное небо нисколько не улучшило её настроения. Схватившись за край пустой скамейки, она опустилась на сиденье. Чувство, от которого она пыталась сбежать, настигло её; Мюриэль сгорбилась, закрыв лицо руками. Глаза её физической оболочки защипало, и она всхлипнула. Мюриэль, похоже, открыла в себе ещё одну человеческую способность: плач. Ощущения от него были ужасные. Дышать стало тяжело, голова закружилась. Она попыталась прижать веки пальцами, чтобы уменьшить жжение и остановить слезы, но это не слишком-то помогло. Мюриэль убрала пальцы от глаз и надавила на переносицу; зрение расплывалось от чересчур яркого света вокруг, но потом её взгляд сфокусировался на чём-то прямо перед ней. Вернее, на ком-то. Это был смуглый человек в тёмной рваной одежде, чьи пушистые чёрные волосы были собраны в остроконечную прическу. Он склонился над ней со слегка смущенным видом. Мюриэль выпрямилась, смахнула слезы со щёк и попыталась улыбнуться. – Да-а? «Ой, у меня голос изменился! Эти смертные оболочки – такая странная штука!» Человек сперва открыл рот, потом опять закрыл, и наконец с некоторой неловкостью спросил: – Что-то случилось? Мюриэль вспомнила, что совсем недавно плакала, и ответила: – О, хм, я просто… слишком много всего сразу навалилось… но я в порядке, спасибо. Человек кивнул, но его взгляд оставался скептичным. Мюриэль поспешила развеять его беспокойство. – Дело в том, что… Она расстроенно запнулась, а потом со стоном отчаяния снова сгорбилась, уткнувшись локтями в колени. – Ты когда-нибудь чувствовал себя… нежеланным? Как будто ты – незваный гость там, куда тебя вроде бы пригласили? Как будто тебя там быть не должно, но тебе сказали, что это место как раз для тебя, и ты продолжаешь пытаться, хотя оно тебе и не подходит. Эти слова, к её удивлению, не отпугнули человека – напротив, он словно бы немного оживился. – О, я никуда не подхожу! Не против, если я присяду? Мюриэль подвинулась, чтоб освободить ему место. – Поверь, я тебя понимаю. У меня не самая приятная компания – хотя она, типа, и не должно быть приятной. Я хочу сказать, я для них буквально одноразовый! Мюриэль ахнула, слегка сжав свой клетчатый галстук. – Но это ужасно! Её собеседник пожал плечами. – Спустя некоторое время привыкаешь. Даже к тому из моих начальников, который особенно любит срывать на мне злость. – Это ужасно, – повторила Мюриэль, помрачнев. – И как ты с этим… справляешься? Человек сжал губы, а затем наклонился к Мюриэль и прошептал: – Никому не говори, ладно? Иногда я просто ухожу. Сбегаю от всего этого. В любом случае, там, откуда я родом, полным-полно таких, как я, остальных это отвлекает. Мюриэль согласно кивнула. В конце концов, она ведь тоже беглянка. И ей вправду стало намного лучше после того, как она сбежала и выплакалась (даже если сам процесс был кошмарным). Она снова кивнула, в свою очередь наклонилась к собеседнику и прошептала: – Не волнуйся, я сохраню твой секрет! Человек широко улыбнулся, в уголках его глаз обозначились едва заметные морщинки. Ещё Мюриэль заметила, что у него необычайно длинные нижние ресницы, но кто она такая, чтобы судить? Модные тенденции смертных были выше её понимания. Он протянул ей руку и сказал: – Забыл представиться, меня зовут Эрик. Мюриэль посмотрела на руку, совершенно не представляя, что с ней делать. – Ты должна её пожать. На лице Мюриэль отразилось понимание. – О... Понятно! Конечно, я это знаю, я просто… немного задумалась. Взяв руку Эрика и пожав её, Мюриэль сказала: – Меня зовут Мюриэль. Приятно с тобой познакомиться, Эрик! Эрик восхищенно покачал головой: – Ух ты, «приятно познакомиться»! Мне такого ещё никто не говорил! Мюриэль удивленно нахмурилась: – Но почему?! Ты же замечательный! Эрик помрачнел: – Ты правда так думаешь? Мюриэль снова кивнула и согласно хмыкнула. – Честное слово! И я надеюсь, твой начальник перестанет тебя доставать! Эрик поморщился, а потом смущенно улыбнулся. – Это вряд ли, но спасибо за пожелание. В небе громыхнуло, и прежде, чем кто-либо из них успел среагировать, хлынул дождь. Крупные капли с громким стуком забарабанили по бетонной дорожке и скамейке. При этих звуках Эрик и Мюриэль вскочили с места, и Мюриэль сотворила зонтик, достаточно большой для них двоих. Кремовый купол изнутри был точно такой же расцветки, как её юбка и галстук из «шотландки». – Где ты... – начал было Эрик, когда зонтик раскрылся и чуть не расплющил ему макушку. Он взял зонтик у Мюриэль из рук и сказал: – Лучше я его подержу. Мюриэл ощутила лёгкое тепло от его прикосновения, но решила – это из-за того, что она больше не мокнет под дождем. Она хихикнула и сказала: – Спасибо! Какое-то время они стояли молча, не зная, что делать дальше. Мюриэль переступила с ноги на ногу, а потом спросила: – Ты не хочешь заглянуть ко мне? Просто… дождь такой сильный, а я не знаю, есть ли у тебя, куда пойти. – Ты уверена? Она помахала руками, чтобы стряхнуть дождевые капли, и ответила: – Ну конечно! Ты только что мне очень помог, и это меньшее, что я могу сделать. Эрик ощутил лёгкое головокружение – скорей всего, из-за холода. – Тогда показывай дорогу, Мюриэль! С радостным вздохом она повела его по лондонским улицам, пока Эрик старался держать зонтик ровнее, чтобы грязь не забрызгала кремовый костюм Мюриэль. Ему совсем не хотелось, чтоб она испачкалась в грязи. И внезапно он очутился на знакомой улице, перед очень, очень знакомым книжным магазином. – Мюриэль? – Да? – Ты живешь здесь? – Ну да! Владельца сейчас нет, поэтому я присматриваю за магазином, – пояснила Мюриэль, нашаривая в карманах ключи. Открыв двери, она поманила Эрика за собой: – Проходи скорей, снаружи холодно! Эрик не двинулся с места, настороженно глядя на Мюриэль. – Я… наверное, не стоит. Я просто пойду себе дальше. Как раз в тот момент, когда он собирался опустить зонт, Мюриэль вышла обратно. – Нет, нет, что ты делаешь, ты же промокнешь! Она мягко сжала ладонь, которой он держался за деревянную ручку зонта, и настойчиво продолжила: – Пожалуйста, оставь его себе. Если тебе правда нужно идти, хотя бы возьми с собой зонтик, на улице же ливень! Эрик остановился и внимательно посмотрел на Мюриэль, которая, похоже, не собиралась отступать. Люди редко проявляли к нему доброту – так редко, что порой их с трудом можно было отличить от демонов. Даже когда он начал выбираться наверх, к нему всё равно относились как к мусору. Да, люди были менее опасны, но они продолжали оставаться жестокими. Однако Мюриэль казалась искренней и милой. Хорошо, что он остановился, когда увидел её плачущей в Сент-Джеймсском парке. Мюриэль... Мюриэль хорошая, решил он. А он – демон. Вряд ли он заслуживал быть рядом с ней. Он вздохнул и сказал: – Ничего, не размокну. Я привык к неудобствам, помнишь? Однако Мюриэль всё равно не отпускала его руку. – Это не значит, что так и должно быть! Ты должен его оставить. Пожалуйста. Я... я буду волноваться и... о Боже, ты точно не хочешь зайти внутрь? На этот вопрос Эрику было ответить проще простого. Он покачал головой и сказал: – Все нормально. Спасибо, я.. я оставлю себе зонтик. Мюриэль наконец ослабила хватку и отпустила его. Эрик усмехнулся: – Я же не хочу, чтоб ты волновалась. Мюриэль слегка улыбнулась. – Ещё раз спасибо тебе, Эрик, за сегодняшний день. Эрик отвернулся, отводя глаза от улыбки Мюриэль, и пожал плечами. – Да ничего особенного, тебе спасибо за зонтик. Между ними воцарилось молчание; никто не знал, что еще сказать. Эрик принялся спускаться по ступенькам того самого магазина, куда ворвался месяц назад. Мюриэль прислонилась к дверному косяку, закусив губу, и крикнула на прощанье: – Надеюсь снова с тобой повидаться! Эрик обернулся и помахал в ответ: – Я тоже! Уличные фонари осветили его улыбку, и Мюриэль немного успокоилась. Наконец она вошла в книжный магазин и закрыла за собой дверь. Эрик некоторое время не сводил глаз с дверного проёма, а перед тем, как наконец-то уйти, переложил зонтик в другую руку. Освободившуюся он размял, продолжая ощущать лёгкое покалывание там, где к ней прикасалась Мюриэль. *** Оказавшись внутри, Мюриэль резко взмахнула рукой, и в книжном снова зажёгся свет. Она прислонилась к двери; её до сих пор эмоционально штормило после побега (и чего-то ещё, чему она пока не смогла подобрать названия, но об этом можно было подумать потом). Когда Мюриэль чудесным образом обсушилась, её ангелофон звякнул, а на экране высветилось: «Внимание: чрезмерное использование необоснованных чудес! Считайте это предупреждением!» Мюриэль поморщилась, но почему-то не ощутила себя виноватой. Отложив ангелофон, она обвела взглядом магазин, тёплый свет его ламп, и сказала: – Мне очень жаль. Конечно, книжный ничего ей не ответил, да Мюриэль этого и не ждала. – Я понимаю, я не Азирафаэль, и никогда не смогу им стать. Но я стараюсь изо всех сил! Я просто... хочу, чтобы это место снова стало любимым. Всё так изменилось, и всё это так сложно. И... Она умолкла, чувствуя себя (как выразился Метатрон) несколько потухшей, однако собралась с духом и продолжила: – Когда Азирафаэль вернётся – а я знаю, что он вернётся, – мы покажем ему, что это место полно любви. Я смогу это сделать. Мы сможем это сделать. Книжный магазин и в этот раз ничего не ответил, но Мюриэль победно улыбнулась. Она снова хлопнула себя по бёдрам, прежде чем осмотреться: – Итак, что ещё мы можем улучшить? Возможно, Мюриэль не обратила на это внимания, но в книжном магазине как будто что-то изменилось. Стало легче дышать, атмосфера слегка потеплела, словно магазин наконец-то принял нового смотрителя. Мюриэль была права. Они смогут это сделать. *** Вообще-то зонтик был Эрику ни к чему: сырость в Аду была, в вот дожди там не шли. Да и сам зонтик слишком выделялся бы посреди ужасающего адского беспорядка своим ярким цветом и чистотой. Конечно, он мог бы его просто выкинуть, и обычно Эрик был не против из озорства немного намусорить, но избавиться от зонтика оказалось выше его сил. Он спрятал его в карманном измерении, откуда его можно было легко достать при необходимости. В целом эта небольшая экскурсия на Землю оказалась интересной. Он мог бы – разумеется, безо всякой причины – заглядывать наверх почаще. И если он слегка зачарует их скамейку, чтоб на ней больше никто не сидел – что ж, в Аду не особо заботились о перерасходе демоничных чудес. Кроме того, у него имелось эгоистичное тому обоснование: он ни с кем не хотел сидеть рядом. Ни с кем, кроме одной милой особы с небесной улыбкой. «Небесной, ха! Самому смешно».