—

Этот коридор кажется бесконечным, трепещут сосуды от горячих труб, отбирающих последний драгоценный воздух. Темно, ничего и близко не видно. Прошло n-ное количество часов, дней, недель. Смысл жизни как песок сквозь пальцы посыпался. Кровь циркулирует едва-едва, немеют конечности, в глазах темнеет. Но силы находит ползти вперёд и вперёд, надеясь на встречу с долгожданным светом. От его лодыжки следовал алый продолговатый след. Подобные этим следам покрывали всё его бледное тело, держащееся за последнюю ниточку жизни. И это и есть его гибель? Так легко? Он даже не запомнил свой последний счастливый, солнечный день. Обезвоживание потрепало кожу, иссушило все слои, пробираясь до костей. Слёз не оставило, всё забрало с собой. Трое суток никто не являлся. В глазах сверкает щепотка света, мозг сам над собой издевается. Вдали нечёткие шаги, стук метронома, создающий вечную спираль видений слуховых. Из действительного лишь глухой звон батарей и тихонькое журчание кипятка в них, рассеивающее разум. Все конечности распарены как в бане, кроме длинной ночнушки без рукавов на нём ни кусочка ткани, да как назло она и ключицы покрывает. Нет сил её содрать, под ней нет ничего — к тому же стыдно. Правда перед кем..? Пошёлся едва заметный порыв воздуха. Спраут не издал ни звука, ни движения, как тряпичная куколка обмяк на полу. Скрип двери прошёл мимо ушей, пусть и раздался внушительным эхом. Стук выключателя — бам, вот и слабоватый оранжево-красный свет! Одна лампа тут за всех работает, полопались давно когда-то её товарищи. Коридор длинный, но не слишком, дошла она к своему пленному быстро. Она в симпатичном коричнево-бежевом платьице, которое пачкать соками Спраута далеко не каждый захочет. Но нет на лице ни отвращения, ни какой-либо другой эмоции. Глаза стеклянные, словно она кукла, но уже опрятная, сделанная на заказ знатному любящему коллекционеру, но они такие неживые, но и не мёртвые. Кто она? Монстр? На подобие того. В одной руке длиннющий нож, в другой — стакан воды. — “всего два дня, и как я догадывалась.. ты обезвожен” , — в голосе Бесси лживая нотка нежности. Бесси подняла голову Спраута, приложила краешек стакана к его потрескавшимся покусанным губам. Сидли вздрогнул, стакан был холодным по отношению к его тёплой обваренной плоти. А вода сладка. Знал некие правила, по чуть-чуть стал отпивать, Бесси держала кружку терпеливо, противясь от собственного желания облить его оставшейся жидкостью. — “готов к клиентам?” — вновь это напоминание о его месте.. Заложник хренов! Спраут фыркнул и помотал головой изо всех сил. Нет, не когда он полумёртв. Бесси не взлюбила сию реакцию, резкое движение ногой — на лице Спраута новое красное пятно, будущий синяк очередной. Хвать за волосы — очередная волна боли. Вроде и мало, но нетерпимо. Всё это уже не кажется таким унизительным как ранее. Её руки обхватили его нежную шейку, сжимая все трубочки внутри. Резкое пережатие замкнуло разум на чём-то цветном, беззаботном. В глазах живенько потемнело, глазки закатились, тело ослабло. Бесси отдёрнула руки, отскочив назад чуток. Могла ли она убить? Спраут лежит на полу, вроде бы и дышит. Пред глазами различные спирали, лабиринты да стены потёкшие. Не захотел тот спать, глаза открыты широко, стеклянные такие, устремлённые вдаль. Кратковременное лишение кислорода уж слишком мозги рассердило. Потекла бы слюна, но так-то её даже уже и нет. Её силуэт меркнет на фоне подвала, освещённого красным светом. Но видно её недовольное худощавое рыло.. Прошло долгих минуток пять. Бесси трясёт его, словно тот мёртв. Спраут тихонько дышит, не нравится его головушке тряска, выдаёт она более хилых, но внятных галлюцинаций. Со рта посыпалась блажь. — “.. где остальные.. Где остальные.. куда они пропали..” — говорил Сидли неизвестно про кого, никто и никуда из его друзей не пропадал, только лишь он один. — “надо же” , — Бесси буркает. Её рассудок крошится с каждой секундой, такая хрупенькая. Не может спокойно смотреть на эту тушку. Вина, жалость, но и неисправимое желание избавиться от объекта зависти.. пропадёт, умрёт — поплачут да и позже на неё всё внимание переключат. Вот кратенький план. Но как же убивать, если стремление — стать заменой добродушного друга? Как же противоречиво! Глаза растерялись по стенам. Лезвие в руках сжато крепче. А он тут лежит себе, спиной кверху. Замах — спина украшена полоской, удар кулаком — красное пятнышко под ночнушечкой, измазанной кровью и изорванной надвое. С лужицей крови орудие окажется на цементном полу. — “я сейчас вернусь” , — посчитала своим долгом предупредить. Спраут медленно выходил из состояния странноватого, кряхтя и постанывая. Голова пульсирует всё больше, уже не только от голода и бесконечных надругательств. Время тянулось ка кбудто шли целые года. Это ожидание непонятно чего посылало холодок по артериям. Свет продолжал бить в глаза, словно с каждым разом всё сильнее. Дверь доверчиво к нему открыта в конце коридора. Пришла на деле шустро и собранно. В руках какой-то чёрный ремень, или ж обманывает размытое зрение. Такими ремешками его связывали. С губ сорвался жалобный хнык. — “да тихо ты. Я ещё не начала даже” , — Бесси сама-то нервничает. Своими руками никогда боль никому не наносила, лишь отдавала кому-то на растерзание. Стоит хоть раз попробовать, хоть и внутреннее сопротивление да страх — весомая преграда. Установила парня на лопатки, пусть и валится, задрала ночнушечку и поехала. Ремешок зафиксирован на её бёдрах, прилип к ткани клетчатой юбочки. Выглядит Бесси.. очень неоднозначно, но наконец выполнит то, что желала так давно. Ощутит почти то же, что и клиенты те, органов ведь нужных нет. — “если вытерпишь.. то я выведу тебя на улицу” , — вот же поощрение! Доли секунды и не прошло, как Сидли почувствовал знакомое вторжение в его задний проход. Страпон ощущается гораздо твёрже ‘оригиналов’, вытягивая со Спраута громкий выкрик. На это все силы собрал? Как же резко растянулось колечко сфинктера. Без смазки, без подготовки во всё порванное. Клиенты, хоть и иногда, были ласковее и добрее. Дыхание сбилось. — “что ты как впервые?” — неловкий вопрос покинул её мысли. Бесси удерживает его, держа его трясущееся тело за плечи и при этом находя смелость пробиваться дальше и дальше в пучины его тёплых внутренностей. Угол слегка меняется, делая задачу попасть глубже всё проще. Кажется, полностью оно не войдёт, больно широкое и слишком длинное для нежной и узенькой дырочки Спраута. Но Бесси наплевала. С немысленной силой её темп начался с грубых движений, натирающих стенки. Спраут же вопит, выгибает спину и трясётся как листик не ветру. Даже вырваться не пытается, сил нет, но старается как-то поменять угол, хоть это и ничем не поможет. Сидли не постеснялся ныть и стонать, даже не прикусил губу, как он это обычно делает. Мысли сейчас совсем не об этом. Дикая боль проходится по всему телу, сложно режут надвое глубоко внутри. Ранее это не было настолько больно. Обезвоженный смог проронить единственную слёзку, только глаз от этого защипало. За слезой и пошла дорожка крови по щеке. Эта вещь с каждым толчком вонзается глубже, ударяясь об стенку кишки побольше, выть стал и погромче. Стенки сжимаются вокруг предмет, пытаясь неким образом его вытолкнуть. Возгласы Спраута не щадят уши Бесси, в грубой форме она его молча затыкает, прикрывая рот рукой. За кляпом идти не время, пусть и кричит, и брыкается. Сочится из отверстия кровь. Никаких приятных ощущений у обоих, Бесси не понимает сама в чём смысл. Её взор упал на ближайшую стену, руки укрепили хватку, движения не сбавились. Было ясно то, что Спрауту больно — вот что душу грело. Её тело не устаёт, и скука не грядёт, бедному ещё терпеть и терпеть. Глаза Сидли закатывают, готов словно сознание потерять, на жалость тут давит. — “это ещё не больно..” — вот вся лживая поддержка. Капельки с глухим стуком падали на пол, не призывая особого внимания. Спраут на исходе. Тело готова схватить судорога. Покидает его очередной всхлип, плач без слёз звучит жалко. Наплевал он на все планы Бесси, сознание его замкнулось, его тело обмякло. Вот и конец. Бесси вздохнула, вытащила из него. Может и еды заслужит, хоть и конец отвратен, но в целом всё прошло хорошо. Не заметили оба, как на полу образовалась цеплая лужа. Ударив его дважды по голове собственной рукой, Бесси наконец оставила его, не задумавшись ни о чём. Проходит два часик. Отдохнуть даже до конца не дали, резкий запах нашатырного спирта привёл в чувства, а за ним и беспощадная мигрень в левой части. Спраут скульнул. Память вернуться не успела, как уже горюет. Нижняя часть словно горит. Рядом с ним сидела Бесси, что-то непонятное бурчала; уши Спраута заложило так, что не слышит ни черта. За волосы схватили, да оттащили подальше так же неуместно, как и это предложение среди сплошного повествования.. Бьются конечности об лестницу, ведущую наверх в какой-то сарай судя по всему. Умно, из сарая сделать проход в вонючий и душный подвал, уже насквозь пропахший преимущественно мочой Спраута.Со скрипом дверь сарая открыла втд в скромный садик. Голая земля не оказалась приятнее цементного пола. Опять весь в ссадинах и синяках окажется. Ночнушка задралась, оголяя его бока, на которых остались следы от её крепкой хватки, да и его попку вместе со всеми прелестями промежности. Настолько уже привычен такой вид друга, что Бесси даже и не взглянула на него. Донесла до какого-то деревянного столика со скамьями, где оставлено что-то. Спраут едва дышит, глаза то открываются, то закрываются. — “я выполняю свои обещания” , — первый шаг вышел на свет. — “..хватит…” — Сидли вновь там что-то плачет да хнычет, пусть и очевидно что его сейчас покормят. Свежий воздух сначала раздражает, потом расслабляет, стал таким незнакомым за все эти месяца. Пахнет цветами да свежими листьями, летом далёким. Последний раз заполнилось красочное начало октября. Рассвет ранний, белые ночи; часа три так на часах, а солнце уже вовсю лезет. Еле как усадила, голова его так падает постоянно. Свет слишком цж глазки слепит, слёзки потекли со вчерашнего стакана воды. Всё перед глазами размыто. Разве Бесси он такой нужен? На вопрос этот она ответа не знает, но чувствует себя не одной, принятой.. Ловко она изобразила его смерть. Больно парню сидеть, умудряется немного елозить. — “знаешь.. а ты стал мне родным. Приносишь прибыль, ненавидишь меня за это.. Да, я виновата перед тобой, но мы теперь всегда будем вместе, я тебя заменю, не переживай, никто там без тебя больше не будет скучать” , — словно сама с собой она заговорила, при этом решаясь твёрдо смотреть в закрытые глазки измученного её же руками. — “..пожалуйста.. не трогай никого” , — на Спраута находят тревожные мысли о своих друзьях, которых он запомнить умудрился. — “не бойся, не будет у тебя сегодня никого” , — Бесси совсем о другом. На столе стояла бутылка воды да стакан. Нашло на неё добро, налила щедрый полный стакан, стала поить Спраута. На этот раз Сидли не стеснялся и заглатывал как можно больше. Помимо воды, тут и ещё салатик какой-то. — “ой.. а это ко мне вчера днём приезжали Денди, Астро, Вии.. Шелли заболела.. Вот я им тут нарезала цезарь, немножко осталось” , — Бесси рассказывала с особым энтузиазмом. Первая ложечка отправилась в рот Спраута. Пришлось через силу жевать. Слюна вырабатывалась с трудом. Вот тут и стало любопытно, с интересом подружка изредка раскрывала его пасть, смотря и прощупывая мягенькое прямо там, пока он ест. Так обсохло.. что жалко. По щекам в это же время свободно лились невыплаканные и искренние слёзы. — “не плачь, я рядом” , — прижалась к нему Бесси, словно успокаивала ребёнка. Она обняла его одной рукой, а другой кормила. Такой у неё ложный образ. Спраут не знал совершенно уже что она хочет, что она задумывает, остался лишь плакать в скромных объятиях.