Черный капот 18+

…Хочу полностью

Всю

Здесь

И сразу…

      Доносившаяся из динамиков музыка озвучивала мысли обоих.       Окна машины были открыты и в салоне приятно пахло хвойным лесом. Приглушенный свет мягко очерчивал силуэты и скрывал в темноте неловкости. Будоражил в голове искушение. Было стыдно за мысли и то, что позволила, но желание победило упрямое. Было пошло, но уже поздно давать заднюю. Было жарко. В воздухе уже пахло похотью, порабощая и подчиняя инстинктам низменным. Запах сладострастия перебивал свежесть леса, сея в мозгу семена разврата и раскованности.       Я сидела почти голая на мужчине, разрумяненная. Юбка, поясом охватывала талию. Задрана. Футболка в порыве страсти, чуть не разорвана, валялась на соседнем сиденье. И топ спущен ниже пояса, оголяя все самое нужное. Между ног твердое, как камень желание, упиралось сладким давлением. Похотливое ощущение разливалось под кожей лавою и белье намокшее выдавало нетерпение, а тело вводило в агонию.       Мне нравилось чувствовать дыхание горячее. Слышать стоны и томное мычание, охрипший голос, так сладко звавший по имени и в ответ мой бархатный шепот в упоении. Ведомая наслаждением, я совсем позабыла о скромности. Касания жгли порочностью, обещая долго до дрожи. Хотелось грешить и стать бессовестной. Утонуть в этой похоти, совратив под собой невинное.       Больше не было стыдно и совсем не было страшно. Не важно. Пусть смотрят. Пусть слышат. Завидуют. Желание дать этому мужчине спорило с желанием взять его. Я испытывала слишком сильное возбуждение, чтобы задумываться о постороннем и совершенно сейчас не значимом. Рядом с ним все мои датчики шкалили, мысли и показатели путались.       Неудобно. И тесно. Словно цепи, пространство сковывало. Рельефы сиденья жестко впивались в голени. Даже разложенное оно не давало свободу движениям, только ёрзать по бедрам можно.       Мужчина вжимался в сиденье отчаянно, будто боялся двигать бедрами. Он терпел и не сдавался, сдерживал желание свое твердое. Мышцы пресса вздрагивали, пальцы цеплялись яростно. Я взяла его руку, направила, касаясь белья своего влажного. Он простонал и прижал ладонь ревностно, двигая пальцы, надавливая, ища бугорок тот маленький. Мой стон и он не выдержал. Сдвинув белье, влагу по пальцам размазывая, он вводил в меня свой самый длинный, растягивая и постанывая. Моя ладонь накрыла мужское достоинство и, будоража мысли, сжала, погладила. Наши стоны, сорвавшись взволновано, разрезали леса молчание. Я елозила складками мокрыми, оставляя следы на брюках порочные. И может быть оба бы уже кончили, но мы не спешили, оттягивали и мучили.       Пальцы мужчины ласкали опытно, плавно приближая меня к экстазу. Двигались из стороны в сторону и кружили у клитора, вдавливали. Я не выдержала, сорвалась и кончила, слишком сильным было желание, слишком долгим было терпение и искушение невозможно сладким. Я замерла, всем телом вздрогнула, головой упираясь в сидение, промычав что-то нечленораздельное, зарываясь мужчине в изгиб шеи. А он прижимал меня трепетно, руками кутая, словно крыльями. И не было места приятнее, чем на груди его вздыхающей шумно.             — Еще. — умоляла я шепотом.             — Всего хочу, целиком — просила безропотно.             — Скоро рассвет… — на выдохе жалостно.       Я нехотя куталась в ласках объятий, пряча в шею желание. Оставляя на теле следы багрово-красные, не глядя, цеплялась в волосы мягкие и царапала кожу горячую.             — Идём на воздух… — он молил в упоении. — А то звезды на небе скоро спрячутся.             — Думаешь там будет легче? — взволновано.             — Гораздо удобнее. Там… я возьму тебя полностью.       Обещание окутало страстью. Руки сильные схватили, обняли и вынесли. Усадив на капот, отпрянули. Спуская штаны, освободив налитое желание, снова любовно гладили, трогали.       Плоть горячая соблазнительно дергалась — я обхватила, сжимая ладонями, и дыхание вырвалось рваное. Страстное. Низкое. Хриплое. Он развернул меня к себе задницей, расставляя ноги коленями, и нагнул на капот, прижав грудью на теплое. Я поднялась на руки, качнула соблазнительно бедрами и поймала толчок его сладостный, упругим, скользнувший в горячее лоно. Я вскрикнула, заглушая стон его бархатный, принимая и прижимаясь сильнее.       Он вошел беспрепятственно. Туго. Плавно. Уверенно. Я выгнулась, привыкая к наполненности, упираясь ладонями в чёрное. Размеры приятно растягивали и руки ревностно стискивали.       Я толкнулась опять в нетерпении, вынуждая исполнить обещанное и мужчина начал двигаться, заставляя забыть о приличном. Развязно стукаясь бедрами. Вбиваясь в самое ценное. Горячее. Тесное. До шлепка неприличного и боли на грани дозволенной.       Желанное удовольствие близилось, колени подкашивались. Я ногтями царапала чёрное.       Мужчина намеренно вышел, снова меня разворачивая. Пустота внутри ныла, я жалобно всхлипнула. Моля и прося, почти хныкала. Чужие губы приблизились, нежные, пухлые. Облизали мои, прикусывая. Его поцелуи были жадными, мокрыми, быстрыми. Прикосновения к груди осторожными. И поддавшись вожделению, не сдержав порыва томного, я соблазнительно колени раздвинула, предлагая войти в себя и сама коснулась члена его еще влажного.             — Продолжай и не смей останавливаться. — сжала, разжала и направила.       Он снова вошел, и сразу полностью. Его руки обнимали, ласково сковывали. Не отпускали. Внутри поднималось давление, гоня сердце бешено. И кровь приливала к органам, подталкивая к фатальному. Приятному и неизбежному. Качнув бедрами, он начал двигаться. Сначала щадя и сдерживаясь. Трахая меня нежно. На себя насаживая бережно. Оттягивая момент непременного и дразня, заставляя желать большего. Я ногами обхватила его талию, чтобы сильнее и глубже. Требовательнее.       Он брал меня всю. Целиком. Осторожно. Размашисто. И медленно. Руками хватая и кутая, давя пальцами на точки интимные до истомы, изнеможения. Увеличивал ритм, менял угол проникновения, заставляя кричать, задыхаться от удовольствия. От причиненной нежности, грубости, вынуждая сжимать все мои внутренности. Холодные пальцы впивались настойчивей, желая оставить следы на теле, чтобы запомнила.             — Лэйн…       Так сладко произнесенное, до самых закутков сознания дрожью пробежавшее. Имя мое у самого уха сказанное, волной мурашек прошло, заставило мышцы вокруг члена сильнее сжиматься, блаженнее. Язык мужчины шею облизывал, кусал в порыве страсти и зализывал тут же ласково, спускаясь ниже к ключицам, оставляя след свой влажный кроваво-красный. Зубами впиваясь в кожу нежную, членом упираясь в плоть мою грешную. Читая молитву, грехи замаливая, беря всю меня целиком, без остатка.       Первые лучи солнца слепили намеренно, словно скрывая что-то запретное. Закрывая глаза, я уже дышала порывисто, цеплялась за плечи и мускулы крепкие. Мужчина, двигался мастерски, зная все мои точки чувственные. Четко, ровно, ритмично. Раскованно. Забирая и даря удовольствие. И оно собиралось неудержимое, внизу живота стягивая. Сжимая член стенками влажными и бедра навстречу двигая. Он наращивал темп вальяжно. А я дрожала и стонала протяжно.       Поцелуи смешались с укусами. Боль с удовольствием. Толчки стали рваными, с паузами. Стоны громкие сменились на сладкие. Сознание замерло предвкушая…       Все растворилось.       Рассвет.       Поцелуи.       Вздохи.       Касания.       Оргазм…       И «Лэээйн» над ухом иступленно.       Признание в голосе — обещание, липкой жидкостью белой по бедру вытекшее, как доказательство близости, реальности происходящего.             — Что же ты со мною делаешь… — на выдохе томное — не забыть и не получить желаемое. Да простит всеотец грехи наши — послышалось как прощание.       К груди своей прижимая заботливо, меня обмякшую и расслабленную. Щеки коснулись губы горячие. Мазнули и будто исчезли, не завершив желаемое. Теплые пальцы вжались в мою талию. Сильно. Больно. Словно обижено. Выдергивая из неги блаженного. И исчезло тепло прикосновения тела к телу, безвольно просящее, разрывая тишину молчанием и отчаянностью происходящего.       Вдохнув, я открыла глаза и на миг увидела два неестественно черных напротив, моргнувших и ставших зелеными, горящих и пристально всматривающихся. Чарующих и околдовывающих.       Мужчина лежал на кровати. Я сидела сверху на нем, обнаженная. Бедра толкнулись в меня уверенно, подтверждая намерение дерзкое. Развеивая наваждение, прогоняя пелену с разума. Его член упирался в стенку влагалища, напоминая мне его важность.             — Ян… — неуверенно, вкрадчиво.       Еще одно наглое движение. Глубокое. Резкое. Мои руки упали на грудь ему, облокачиваясь, цепляясь в упругое, как сталь, жесткое.             — Ожидала другого, красавица? — ухмыляясь, с толикой ревности в голосе.       Я сморгнула необычное впечатление, словно туман пробравшийся в голову и меняющее мое сознание как узоры в калейдоскопе. Закралось предчувствие странное, проникшее внутрь и вглубь, сомнение, переключая картинку в разуме, место и ощущения.       Я слегка улыбнулась измучено, не над шуткой, а скрыть растерянность и удивление. Он откинул свои волосы черные и посмотрел, ухмыльнувшись по-хитрому. Зрачки потемнели, расширились и руки схватили настойчивей. Его фрикции стали ускоренней. Я была слишком измучена. Он быстрее начал двигаться, удерживая меня над своими бедрами. Его глаза смотрели внимательно, буйно и бешено. Руки цеплялись отчаянно и член вбивался неистово.       Ян кончил и, сняв резинку в узел завязывая, меня потянул на себя. Я ведомая, куклою упала в объятия.       Теплые.       Мягкие.       И кажется нежные.       Но вроде не те, что сжимали чуть раньше.             — Батарейка моя, — поцелуй в шею ласково, искренне, — зарядила меня, возбудила, хочу тебя. Буду ласковым.       Его желание терлось заманчиво между бедрами, под ягодницами.             — Я устала, и спать хочется, — сонно ответила, искренне.             — Спи сладко, красавица, ночь вышла и, правда, насыщенной, — губы скользнули поверхностно, целуя куда-то в волосы.       И теплые руки обвили бережно, прижимая, кутая ласково. Я уснула, гадая в раздумьях. Ища себя в воспоминаниях.       … Посреди леса хвойного я на капоте чёрном затраханная…