IX. Искушение тени и призрак надежды

На данный момент идет работа перенос фанфика в новеллу!

ТГК: MaGoStudio

Там обозначенны даты выхода фанфика, интересные факты , живое общение, опросы и многое другое

2/5 до следующего выбора Слова Сарады повисли в воздухе, наполненном древней пылью. Боруто чувствовал, как внутри него борются два урагана: холодная, ядовитая ярость Момошики и его собственная, отчаянная боль. «Сейчас! Пока Учиха не активировал Риннеган полностью! Убей девочку — его внимание дрогнет! Это наш шанс!» — голос Ооцуцуки резал сознание, как ржавая пила. Боруто не ответил. Его взгляд скользнул по лицам бывшей команды: непроницаемый Саске, готовый ко всему Мицуки, и Сарада… в её глазах горел не только гнев, но и раненая надежда, которую он сам же и посеял. Он не мог. Не этим путём. Но он и не мог позволить им остановить его. Не сейчас, когда ключ уже в руке. «Прости», — прошептал он так тихо, что услышали, наверное, только он да Сарада, чей Шаринган уловил движение губ. Его тело двинулось само — точнее, им двинула та самая фиолетово-чёрная чакра, которую он ещё не до конца контролировал. Это не было его изящное тайдзюцу. Это был взрыв. Он исчез с места и появился не перед Саске, а сбоку от Мицуки. «Слишком медленно, сосуд! Целись в Учиху!» — завопил Момошики, но Боруто проигнорировал его. «Молния: Заряд!» — выкрикнул он, но поток чакры был гуще, темнее, опаснее. Это был не его «Стихия молнии». Это был «Божественный удар: Молния расплаты» — техника, просочившаяся из памяти Момошики. Мицуки, несмотря на свою скорость, не успел полностью перейти в Режим Мудреца. Сгусток чёрной энергии с фиолетовыми прожилками ударил его в грудь, не разрывая кожу, но парализуя нервную систему и на мгновение блокируя поток чакры. Глаза Мицуки расширились от шока, и он рухнул на колени, тело содрогаясь в конвульсиях. «МИЦУКИ!» — крикнула Сарада. Её шок длился долю секунды, прежде чем ярость и тренировки взяли верх. Она ринулась вперёд, сюрикены уже летели из её рук. Боруто снова телепортировался — короткий, корявый прыжок в пространстве, который отнял у него больше сил, чем он ожидал. Он появился прямо за её спиной. «Не поворачивайся», — успел он подумать, прежде чем его рука с вспыхнувшей Кармой легла ей между лопаток. Он не ударил. Он выпустил контролируемый импульс чужеродной чакры — тот же, что парализовал Мицуки, но тоньше, осторожнее. Сарада ахнула. Её собственный поток чакры, направленный на поддержание Шарингана, на мгновение столкнулся с чужеродной, подавляющей силой. Резкая, выбивающая из колеи боль пронзила её систему циркуляции чакры. Шаринган погас. Ноги подкосились. Она не потеряла сознание, но мир поплыл, а тело отказалось подчиняться с прежней скоростью. Она тяжело опустилась на одно колено, смотря на него снизу вверх, в её взгляде смешались недоверие, предательство и вопрос: «Зачем?» Всё это заняло меньше трёх секунд. И тогда в дело вступил Саске. Он даже не сдвинулся с места. Он просто исчез и появился между Боруто и Сарадой. Его единственная рука лежала на рукояти «Кусанаги», но меч не был вынут. Его Риннеган пылал холодным фиолетовым светом, изучая, видя всё: пульсацию Кармы, призрачный след Тонери в глубине пещеры, борьбу в глазах его ученика. «Интересно, — холодно произнёс Саске. — Момошики учит тебе новым трюкам. Но ты не убиваешь. Почему?» Боруто тяжело дышал. Сражаться с Саске? Даже с шестью процентами силы Ооцуцуки и советами Тонери? Это было самоубийство. И, что важнее, это отняло бы драгоценное время. Его план, рождённый в отчаянную долю секунды, сработал лишь наполовину. Он нейтрализовал Мицуки и Сараду, но не Учиху. Он встретился взглядом с Саске. Взглядом не врага, а ученика, смотрящего на учителя в последний раз. «Потому что… это мой путь, сэнсэй, — хрипло сказал Боруто. — Даттебаса.» И он сделал то, чего от него никак не ожидали. Он не атаковал. Он резко развернулся и, собрав остатки чакры, не для телепортации, а для невероятного прыжка, ринулся глубже в пещеру, к мерцающему призраку Тонери. Саске двинулся, чтобы остановить его, но в этот момент из тени рядом с телом Мицуки выросла… рука. Чёрная, маслянистая, сделанная из чистой тьмы. Это была не атака, а помеха — техника пространственного искажения, которую только что подсознательно активировал Тонери, видя опасность для своего «ученика». Тень обволокла Саске на долю секунды, не причиняя вреда, но искажая восприятие. Этой доли секунды хватило. Боруто, уже у выхода в дальний тоннель, обернулся. Его взгляд на последнюю секунду встретился с взглядом Сарады. В нём не было злорадства. Там была только бесконечная усталость и обещание: «Я вернусь». И он скрылся во тьме. Саске, рассеяв тьму вспышкой чакры, не стал немедленно бросаться в погоню. Он опустился на колено рядом с Сарадой, быстро проверив её состояние. «Ошеломляющий удар чужеродной чакрой. Она отключила твой Шаринган и перегрузила систему. Ты не сможешь сражаться серьёзно несколько часов». Потом он перешёл к Мицуки. «Глубокий паралич чакры. Восстановится, но медленнее». Он поднял голову, его Риннеган уставился в темноту, куда сбежал Боруто, а потом — на призрачную фигуру Тонери, которая медленно таяла, как утренний туман. «Кто ты?» — спросил Саске, и в его голосе была сила, способная вырвать ответ даже у призрака. Но Тонери лишь печально улыбнулся. «Тот, кто пытается исправить одну из многих ошибок прошлого. Не ищите его два дня. Он будет… недоступен. А после… он сделает свой выбор. И вам придётся сделать свой.» С этими словами призрак окончательно растворился.

***

Два дня спустя. Глубины лабиринта под башней. Боруто сидел в позе лотоса в центре древнего зала, испещрённого фресками, изображавшими падение небесных тел и битвы богоподобных существ. Он был бледен, под глазами — тёмные круги. Эти два дня не были отдыхом. Это была пытка. Тонери, теперь более чёткий, почти материальный в этом месте силы, учил его. Не боевым техникам в привычном смысле. Он учил его понимать. Понимать Карму не как проклятие, а как сложнейший печатный механизм. Понимать свой левый глаз (который Тонери назвал «Джоуган» — «Чистый глаз») не как дефект, а как ключ к восприятию пространственно-временных потоков. Учил основам «Бьякуган: Истинного вида», позволяющему видеть не просто систему циркуляции чакры, а её качество и источник. Это было мучительно. Каждая новая концепция заставляла мозг гореть. Каждая попытка контролировать новую силу отзывалась физической болью. И всё это время в его голове не умолкал Момошики. «СЛАБАК! ТРЯПКА! У тебя был идеальный шанс! Один точный удар в сердце Учихи — и её сила, её потенциал стали бы нашими! А ты что сделал? Поцарапал её!» «Если бы я убил её, Саске-сэнсей разорвал бы меня на атомы, прежде чем я успел бы что-либо сделать», — мысленно парировал Боруто в сотый раз, сосредотачиваясь на том, чтобы удержать в ладони шарик искажённого пространства. «Он и так теперь сделает это! Ты показал свою слабость! Ты привязан! Эта привязанность погубит тебя и погубит мою месть! Ты слышал этого жалкого призрака? «Исправить ошибки»! Ха! Единственная ошибка — это недобить всех Ооцуцуки, включая его!» «Он даёт мне силу, чтобы остановить Ишики. Твоя цель. Помнишь?» — Боруто чувствовал, как его собственное раздражение прорывается сквозь усталость. Он не мог позволить Момошики взять верх. «Моя цель — лично сорвать с Ишики голову и поглотить его плод! С твоей помощью или с помощью твоего трупа — без разницы! Ты же хочешь «спасти» своих друзей? С такими полумерами ты погубишь их медленно и мучительно!» «Заткнись!» — мысленно крикнул Боруто, и неконтролируемый всплеск чакры разорвал шарик пространства в его руке с тихим хлопком. Он тяжело дышал, покрытый холодным потом. Перед ним материализовался Тонери. «Он прав в одном, — тихо сказал призрак. — Путь, на который ты встал, полон боли. И для тебя, и для них. Полумеры здесь не сработают. Через два дня обучения ты освоил основы контроля. Этого хватит, чтобы скрывать своё присутствие от обычных сенсоров и использовать простейшие пространственные манипуляции. Но чтобы противостоять Ишики, нужно больше. Гораздо больше. И для этого тебе придётся принять в себя больше силы Момошики. И больше моей. Рискуя перестать быть собой.» Боруто смотрел на свои руки. На пульсирующую Карму. «А если… если я найду способ объясниться? Если я вернусь и попытаюсь всё рассказать?» Тонери покачал головой. «Они не поверят. Ты атаковал их. Ты ранил их доверие. Слов теперь недостаточно. Ишики уже знает о нашем контакте. Его агенты в пути. Твой учитель и твоя… команда, вероятно, тоже. Тебе нужно двигаться. Вперёд. К следующему месту силы. К следующему уроку. Или отступить. И быть пойманным.» Боруто закрыл глаза. Перед ним снова встало лицо Сарады — не то, полное боли и непонимания из пещеры, а то, что он хранил в памяти: улыбающееся, яростное, живое. Его якорь. Он поднялся на ноги. В его глазах, одном голубом, другом — мерцающем бледным золотом Джоугане, горела решимость. «Я не отступлю. Я продолжу. Но я не стану таким, каким он хочет меня видеть», — он кивнул в сторону внутреннего голоса Момошики. «Я буду использовать ваши силы. Но путь… путь я выберу сам. Даттебаса.» Тонери смотрел на него с невыразимой грустью и… одобрением. «Тогда слушай. Следующая точка находится в Стране Воды, в руинах, которые ваши люди называют «Рыдающим архипелагом». Там есть эхо силы, которая может научить тебя взаимодействовать с… временем. С его кратчайшими всплесками. Это опасно. Это может разорвать тебя на части.» «Как добраться?» — просто спросил Боруто, уже собирая свой скудный скарб. «Наконец-то! Капля здравого смысла! — зашипел Момошики. — Хотя я бы предпочёл более кровавый маршрут…» Боруто его снова проигнорировал. Его путь был выбран. Он шёл по лезвию между светом и тьмой, надеясь, что в конце ему хватит сил не упасть. И что те, кого он оставил позади, однажды поймут, почему он это сделал. Или, по крайней мере, простят.