Розовый ужас и белокурый восторг

Кто бы, что не говорил, но Драко Малфой любил понедельники, особенно послеобеденное время, когда большая часть занятий уже прошла, а ты сытый и достаточно бодрый спешишь на свою сегодня последнюю пару. На пятом году обучения у Слизерина это время занимало «Защита от Темных Искусств». С недавних пор этот предмет стал самым любимым для парня. До такой степени, что он сейчас не мог оторваться от зеркала в своей факультетской спальне. Благо время до начала занятия еще было. Большое практически в полный рост человека зеркало парило над полом. Оно то и дело легонько поворачивалось, чтоб юноша поправляющий на себе безупречно белый воротничок рубашки, мог со всех сторон себя осмотреть. Критичный взгляд серых глаз быстро пробежался по своему отражению, затем руки поправили серебристо-зеленый галстук, чтоб тот занял свое положенное место ровно по центру.  Драко хотел выглядеть идеально, ведь через двадцать минут он войдет в кабинет, где будет не просто преподаватель, а преподавательница с большой буквы. Долорес Джейн Амбридж хоть и строгая, но верная и умеющая себя подать женщина, которая, как пару недель стала директрисой школы чародейства и волшебства Хогвартс. Взяв с прикроватной тумбочки флакончик купленного летом с матерью одеколона, он легонько нанес его на себя, прежде чем надеть идеально выглаженную мантию с значком старосты над гербом факультета. Личный домовой эльф, благородя отцу: со второго курса, ухаживающий за ним в стенах школы отлично выполнял свои обязанности. Ему ненужно было напоминать, чтобы он в нужный момент подал напиток или свежую мантию. Уложив волосы, Малфой улыбнулся.  Захватив с собой сумку со всем необходимым, он поспешил на урок, еле сдерживая себя, чтоб не сорваться на бег. Дневной свет проникающий сквозь высокие решетчатые окна заполнил собой все пространство кабинета «Защиты от Темных Искусств», откуда под требовательный голос хозяйки сняли годами висевший под потолком скелет дракона, заменив его массивной люстрой с шестью шарообразными светильниками.  Она изредка раскачивалась из стороны в строну с едва различимым скрипом, который в стоящей тишине слышался отчетливее. Студенты двух факультетов периодически поднимали на нее глаза, но не задерживались, стараясь не выводить преподавательницу своей «невнимательностью». Ведь ее она всегда заметит.  Драко такой глупостью не страдал, он, как всегда, сидел на первом ряду, сложив руки на парте с таким выражением лица, будто вот-вот вступит в контакт с божеством.  Долорес Амбридж была идеальной женщиной умной, сильной и привлекательной внешне: начиная с ее аккуратной прически с черным бархатным бантом, пушистой розовой кофточкой и немногим темнее строгой юбкой, которой она чуть шуршала когда проходила вдоль рядов.  Постучав своей волшебной палочкой по столу, она тихонько прочистила горло привлекая к себе всеобщее внимание. - Итак, детки…- пропела она голосом, от которого у некоторых шли мурашки по всему телу, отчего те передергивали плечами, стараясь незаметно поджать губы. У Драко же они вызывали исключительно приятные ощущения, их хотелось продлить, запомнить подольше. «Какой голос. Какой тембр. Какой контроль над ситуацией.» - думал он, замирая всякий раз, когда директриса проходила мимо, оглядывая всех своим взглядом, останавливаясь на избранных чуть дольше. Юноше нравилось это внимание. Его даже не беспокоило, что и сидевший на пару рядов позади него Поттер также получал его. Ведь этот момент проходил мимо. Долорес медленно повернулась к классу с почти болезненно широкой улыбкой, держа палочку в руках. - Сегодня мы будем учиться сидеть тихо и не задавать вопросов. Это важный навык, особенно для не самых умных студентов. -  ее взгляд задержался на Невилле Долгопупсе, и Драко замелил, как темноволосый юноша вздрогнул, опустил глаза в пол.  Женщина повела губами и повернула к нему голову. - Мистер Малфой, как вы считаете, почему важно согласие с властью? Драко вытянулся. - Потому что…- начал он сглатывая. - … Потому что только истинная сила способна навести порядок в хаосе. И…вы – воплощение этой силы, мадам. – последние слова были выговорены с еле уловимым придыханием. Амбридж моргнула. Один раз, второй. А потом с еле заметным кивком головы, ее губы скривились в нечто, напоминающее одобрение.    - Приятно видеть, что некоторые юноши умеют думать. Продолжайте в том же духе, мистер Малфой. Гарри Поттер наблюдавший эту картину скривился, будто с большой долькой лимона ему в рот попало что-то дурно пахнущее, переглянулся со своим лучшим другом Роном, который на своей страх и риск показывал рвотные позывы, получая локтем в бок от укоризненно нахмурившейся Гермионы.  Драко Малфой ничего этого не заметил. Он парил. ... Довольно громкий привычный за все годы обучения в Хогвартсе звон часов, оповещающий об окончании занятия, прозвенел по мнению старосты Слизерина слишком рано. Он не успел насладиться чарующим голосом преподавательницы, которая к концу пары все же объяснила невеждам, что все же означает согласие с властью, и почему важно выражать его.  Казалось, что даже для нее выделенного для этого времени оказалось слишком мало. Но вот все с счастливыми улыбками спешат покинуть кабинет, полушепотом переговариваясь между собой. Драко же как можно медленнее собирает свои вещи в сумку, продлевая свое время провождение поблизости от субъекта воздыхания, нехотя уходит с последними прощающимися однокурсниками.  Пройдя вмести с ними до поворота ведущего к перемещающимся лестницам, он замедляет шаг чтобы влиться в ряды других спешащих по своим делам студентам. Они не обращают на него никакого внимания, позволяя без проблем вернуться обратно к двери только что покинутого кабинета. В голове кружиться много мыслей, но одна выделяется на фоне других, превращаясь в назойливое желание. Он хочет пообщаться с Долорес Амбридж, и что-то внезапно подталкивает его к этому. Оглядев себя, стряхивая невидимые пылинки с мантии Драко глубоко вдохнул медленно выдыхая.  Его кулаки на несколько секунд сжались, прежде чем он согласно кивнул, легонько постучал.  После негромкое «Войдите», толкает дверь, а затем закрывает ее за своей спиной. - Профессор, простите! – выдыхает он. – Можно вас… на минутку? - Разумеется, мистер Малфой. – промурлыкала она, поднимая взгляд с свитка, который увлеченно читала, делая незначительные пометки, встречаясь взглядом с юношей. – Что-то серьезное? - Я…хотел сказать, что, если вам потребуется… помощь… с доносами или… ну, чем угодно, я готов. Всегда. – стараясь не отводить взгляд вымолвил он, слегка прикусив губу, к своему ужасу понимая, что у него потеют ладошки. – Абсолютно предан. - М-м-м. – протянула Долорес, чуть прищурившись. Прозвучавшие слова со стороны студента были неожиданными. Если бы он был взрослым мужчиной, то пришлись бы как раз кстати, но сейчас это было не так. Поэтому выдохнув, она приподняла уголки губ. – Это… трогательно. Но вы ведь всего лишь пятнадцатилетний мальчик, мистер Малфой. Драко не понравились последние слова, но он все понимал. Сам сожалел о своем возрасте, но ничего не мог поделать. Ему хотелось родиться на несколько лет раньше. Судьба распорядилась иначе. Поэтому он решил не сдаваться. - Я гораздо взрослее, чем кажусь, мадам. – произнесено было уверенно. «О Мерлин.» - подумала ведьма. – «Он флиртует. Со мной. Серьезно?» Такое на ее памяти было впервые, чтобы студент так прямо и практически без стеснения выражал свои нежные чувства. Это звучало очень мило, и на мгновение заставило ее почувствовать себя моложе. Словно новый цвет розового появился только для нее. Потом она мельком посмотрела на значок на своей одежде, дающий ей «абсолютную» власть.  И тут же на значок старосты и безупречно белый воротничок Драко. «А почему бы и нет?» - Что ж, мистер Малфой. Если вы действительно хотите быть полезным…- произнесла она вставая из-за стола, поднимая с него небольшой свиток перевязанный темной ленточкой. Подойдя ближе к юноше, она протянула его ему. – То у меня есть список учеников, за которыми стоит понаблюдать. И немного позже, мы сможем поговорить о ваших талантах. Он взял свиток, как святыню, неосознанно нежно проведя большими пальцами по ленточке. - Спасибо, мадам. Я вас не подведу. – прежде чем уйти сказал он с еле уловимым придыханием, оставив за собой нежный аромат одеколона, (который возможно смог бы привлечь ее внимание в подростковом возрасте), и юношеской преданности.   ... Скрип пера о пергамент нарушал идеальную тишину кабинета преподавательницы «Защиты от Темных Искусств» и по совместительству директрисы школы чародейства и волшебства Хогвартс. Изредка к нему добавлялся звук мурлыкающих котят изображенных и в данный момент спящих на разнообразных тарелочках, развешанных практически на всех стенах в розовых обоях. Котята, бывало, переворачивались на другой бок или сворачивались в клубок забавно шевеля ушками и усиками. Долорес любила наблюдать за ними, нередко уходя в свои размышления. Они помогали расслабиться отвлечься от общей суеты наполняющие ее привычные будни.  Иногда она медленно пила розовый чай с добавлением ромашки, наслаждаясь сладким запахом, поднимающимся в воздух вместе с паром. Чай был горячим и мог бы обжечь губы если б не специальная техника, придуманная ей еще в начальные годы своей карьеры в Министерстве Магии. По ее скромному мнению, у нее хорошо получалось налаживать нужные ей отношения. Работе она была всецело преданна, за что ее уважали и ценили министры неизменно кто бы не занимал эту должность. Но при этом у нее никогда не складывалось на личном. Романтика всегда обходила ее стороной, к чему Долорес привыкла и уже не огорчалась, как в «невинные» школьные годы. Но ровно неделю назад ведьма была удивлена до глубины души, ведь после завтрака стоило ей только войти в кабинет, как в окно постучал гордый филин с завернутой коробочкой в розовую бумагу. После ряда проверочных заклинаний, в коробочке обнаружились дорогие ее любимые конфеты с неловкой запиской от отправителя.  Через день в тоже самое время этот же филин принес небольшой букетик пионов. Цветы сладко благоухали, а лепестки были до боли нежными, шелковыми. Один раз он принес – мягкую игрушку в виде котенка (неудачно: она любила наблюдать за живыми со стороны). И вот сейчас открыв очередную коробочку, цепляя двумя пальчиками шоколадку к чаю, она решилась прочитать письмо с кривоватыми рифмами: Вам в розовом костюме нету равных, В глазах – могучий свет Министерства правых. Я – ваш, мадам, я ваш всегда – Скажите только: «Да».                                                                               Д.М. Амбридж едва не поперхнулась чаем, но, честно говоря, ей льстило. Никто никогда не писал ей стихов, разве что в Хогвартсе на выпускном году, кто-то отправил ей записку с строками об «интеллектуальной строгости её бровей» при этом забыв подписаться, но это было давно и, скорее всего, случайно.  Сейчас даже без подписи преподавательница узнала бы горе влюбленного, так как отчетливо помнила его почерк (как и многих других студентов) по многочисленным эссе попадающих ей на стол практически каждое  занятие.  Еще после первого подарка Долорес стала вызывать Драко к себе чаще остальных. Формально – за проделанные успехи, на деле – чтобы держать его под контролем. Он продолжал смотреть на нее с обожанием. Иногда это становилось неловко. Иногда – полезно. - Мистер Малфой. – говорила она, опуская перо в чернильницу, после старательно выведенного предложения, ставя точку и уделяя ему внимание. -  Мне нужно, чтобы вы проверили, кто именно украл пергаменты из моего шкафа. Уверена, это Поттер. Или Грейнджер. Возможно оба. - Конечно. – с едва сдерживаемой улыбкой говорил он. – Все узнаю. Для вас – все, мадам. Все, что угодно. Хотите, я… еще что-нибудь принесу? - Нет-нет. Достаточно. – махала рукой она, пряча ухмылку расплывающеюся на ее губах. – Но ваша… верность впечатляет. В такие моменты Драко расправлял плечи, как феникс, и кланялся ей, что несвойственно этой гордой птице. А он кланялся. ... Несмотря на то, что Драко Малфой всеми силами старался ухаживать за своей богиней тайно, слухи все же поползли. Юноша не мог понять откуда они брали свое начало, но частенько замечал на себе ряд разнообразных взглядов: в одних читалась грусть, в других непонимание, сожаление, даже злорадство и ревность. У большинства неприкрытая неприязнь причем не только к нему, но и к ней - женщине его неугомонного сердца.  Так же были разговоры по углам чаще шепотом, но никто из них не обращался к нему напрямую. Это злило, хотелось выйти в центр большого зала, привлечь к себе внимание и хорошенько высказаться. Ведь они ничего не знают и не понимают. Долорес Джейн Амбридж – это идеал, к которому они неблагодарные должны стремиться. Ни один из них не добился ее блистательных успехов в карьере, и в тонкости ее чувств прекрасного. Могут ли все присутствующие и осуждающие ее волшебники чувствовать ту грань, с которой она сочетает все оттенки розового между собой, которые ей безумно идут. Могут ли они так владеть собой и своим голосом, что от них не хотелось бы оторвать взгляда. Нет. Не могут. Драко знал это, и поэтому чтобы не поставить преподавательницу в невыгодное положение продолжал молчать. Будто не слышит, как в гостиной факультета проходя мимо него хмыкает Блейз Забини. В этом звуке не угадывается настроение, но это и не важно, ведь было понятно, что он знает. Как и Пэнси Паркинсон поющая комплементы его одеколону и как бы невзначай роняет книги в присутствии Долорес, чтобы привлечь его внимание или последней. Второе у нее получается. Директриса приглашает ее к себе, откуда она всегда возвращается с улыбкой на лице. Даже Крэбб с Гойлом косятся на него (что-то тут нечисто), а ведь до них не всегда все доходит с первого раза. А это уже знак.  Поэтому Драко решается на отчаянный поступок, к которому он готовился несколько дней. Он раз десять если не больше переписывал свое письмо и упаковывал подарок, который сейчас греет ему сердце в внутреннем кармане мантии. Уже привычно встав и приведя себя в порядок за долго до завтрака, староста Слизерина спешит по все еще пустующим коридорам, направляясь в совятню, где его дожидается его верный филин.  Связующая красная нить между ним и его возлюбленной. От одной этой мысли у юноши начинают гореть щеки. А возможно это от все еще прохладного весеннего воздуха за окном.  Зима только что отдала свои права, чем воспользовалась весна, вскружа головы людям. Задумавшись об этом Драко не замечает, как задевает плечом кого-то. - Прости…Поттер? Его глазам предстает невысокий подросток, с растрепанными, как всегда, волосами с челкой, которая едва прикрывает знаменитый шрам в виде молнии.  На носу очки прячущие немного покрасневшие глаза. Мантия расстегнута, рубашка не заправлена, а галстук завязан криво на скорую руку.  - Малфой.  – отвечает тот также пробегая по его внешнему виду взглядом, цыкает. В его глазах зажигается искорка и он кривит губы. «К ничему хорошему это не приведет». – думает Слизеринец и пытается просто обойти однокурсника. У него сейчас есть более важные дела и нет времени устраивать перепалки. Но видимо у оппонента совсем другое мнение, он разворачивается и довольно грубо касается его плеча, выдает с едва уловимыми шипящими нотками. - Малфой, и тебе что, не противно? - Что? Ответил Гарри одними губами, но и этого было достаточно, чтобы понять, что он говорит о Долорес Амбридж. И совсем без уважения, будто она скопление всех его проблем этого года. В ответ Драко приподнимает уголки своих губ с достоинством произносит. - Ты просто завидуешь, Поттер. Некоторые ценят настоящий порядок и силу. А не героизм на соплях.  – и, прежде чем ему успевают ответить, он разворачивается и гордо уходит. Думая, что Поттер еще совсем не повзрослел. Не видя, как Гарри чуть не укусил себя от злости. Совятня представляла собой – круглое каменное помещение, где большие окна не имели стекол, поэтому здесь было холодно.  Ветер создавал сквозняк, отчего юноша ёжился, стараясь не наступить на птичий помет и солому кое-где скрывающею обклеванные скелетики мышей и хомяков. Совы всех мыслимых пород сидели ярусами на жёрдочках до самого потолка, он же крыша башни. Некоторые из них спали, прикрыв клювы крылом, а некоторые приоткрыв свои желтые глаза смотрели на него, проверяя кто пришел. Убедившись в чем-то своем, они продолжали спать изредка покрикивая. Обведя всех взглядом Малфой достал с кармана коробочку и письмо за доли секунды, до того как к нему подлетел его филин, гордо выпячивая грудь. Лениво наклонив голову набок, он позволил привязать к себе почту. - Молодец, передай подарок ей лично в руки. Но будь осторожен кольцо с изумрудом очень ценное, оно передавалось в нашей семье из поколения в поколение, не потеряй. В ответ филин издал согласный крик, прежде чем улететь. ... Прошла ровно неделя с отправления кольца и Драко надеялся, что Долорес, как мысленно он ее называл приняла его, как и все цветы, что он отправлял после. Встречаясь с ней взглядом в большом зале за приемами пищи, на занятиях, ждал приглашение к ней в кабинет поговорить, просьбу остаться после урока или хотя бы какой-нибудь намек. Но нет. Женщина была как обычно на людях вежлива холодна, что придавало ей еще больше очарования.  Она могла заставить ждать, не поднимая своей волшебной палочки.  Ждать до такого момента, когда хочется влезть на стену и пройтись по потолку не используя заклинания, зарыться в нетерпении руками в волосы вырвать их с корнем, и завыть на луну ощущая своеобразное одиночество. Она могла все. Даже возвести границы, за которые он не смел переступать. Границы были частью ее профессии. Возвращаясь с патрулирования школы в гостиную Слизерина юноша услышал знакомый крик и характерный шум приближающихся крыльев с силой, бьющих о воздух. Сделав шаг в сторону к стене коридора ведущего в подземелья, Драко взглянул вверх.  К нему приближался его филин, неся с собой подозрительно знакомую коробочку с прикреплённым к ней письмом. Заметив хозяина, он приземлился к нему на руку привычно выпялив грудь. - Что тут у тебя? – спросил Малфой, забирая посылку, смотря как птица, не дожидаясь ничего больше поднимается в воздух улетает. То время, что пришлось затратить до своей комнаты, показались ему вечностью. Закрыв за собой дверь и убедившись в одиночестве, он внезапно почувствовал, что его руки затряслись. Во рту пересохло, а сердце забилось с удвоенной скоростью. Открывая коробочку и обнаруживая свое кольцо, Драко ощутил, как по его щеке покатилась одиночная слеза. Не дожидаясь больше не секунды он торопливо открывает письмо больше похожее на записку, вчитываясь в строки. Милый мальчик, ваша преданность безмерно трогательна, но директрисы не носят подарков от студентов. Оставайтесь полезным – и, возможно, в будущем вы получите что-то куда ценнее.                                                                                                          С уважением, Д.А. Той ночью перед сном (как и последующие) он множество раз перечитывал записку, прежде чем положить ее под подушку. А после сохранить ее на долгие годы. Драко Малфой остался верным директрисе до самого конца учебного года. Он не нарушал границ, поставленных ею, но в глубине сердца хранил надежду.  Он и поныне считает, что Долорес Джейн Амбридж – это женщина, которая его сформировала. Даже если при встрече она делает вид, что не помнит, кто он. Но он знает. Она помнит. Ведь он – единственный, кто когда – либо дарил ей стихи в розовых конвертах с сердечками. Конец.