Поцелуй согласия

Если человек твоя — она не сопротивляется. Можешь жить в её грудной клетке, замеряя биение сердца; в черепной коробке, вслушиваясь в мелькание мыслей; в каждом напряжённом мускуле — столько, сколько пожелаешь: она ни словом не возмутится. Можешь смотреть на неё, видеть все пороки — трусливую вину, тайное желание, момент отчаянной ярости — и разглядеть черты, близкие к святой. Она верит в участие Его в её победах и в то же время — в благодетельное влияние ладана на раны. Можешь выжечь на её коже своё имя, заклеймить, как собственность, — она примет это как знак твоего превосходства, как доказательство нелепой, может быть, граничащей с жалостью, но всё же любви. Можешь наклониться вперёд, овладев ею целиком — скованными движениями, глухими мыслями — и ощутить, как твоё тело, нечувствительное к боли, трепещет, омываемое молчанием сжатой линии губ на лице. Можешь смахнуть её слёзы; только не останавливайся: двигайся в любом темпе, выворачивая наизнанку душу — изучая каждый шов, каждую заплатку, каждую нить, которой она скреплена, — и найди там истерзанные мечты, похороненные надежды, ростки новой жизни, пробивающиеся сквозь соль. Она позволит тебе копаться в этом хаосе, не боясь, что осудишь. Можешь забрать её прошлое, переписать настоящее и нарисовать будущее, в котором будет лишь тенью тебя, — она позволит тебе это, но в её сердце ты услышишь отголоски пустотного эха, потому что истина для неё — простое человеческое тепло, которое ты не можешь дать. И даже если ты пресытишься властью, — любя подло, желая боли, предательски сшивая разорванные крылья, если человек твоя — она не убежит. Она останется рядом, как верный пёс, готовая снова и снова подставлять шею под твою руку.