Часть 1

Неизвестно как так получилось, когда он успел стать таким. Таким злым, таким мерзким, что становилось страшно. И он видел что ему страшно. И это его просто смешило. Он насмехался над ним, над его болью, над его душой, и единственное что второй мог сделать в ответку–привычно стараться не обращать внимание. Хотя на этот раз это было обидно. Не очередной дружеский стёб, когда он знал что он просто любит вести себя как идиот, а когда он видит что ему плевать на него. На единственную, еле слышемую, такую боязливую просьбу прекратить так себя вести, он рассмеялся громче. Но никто кроме них это не слышал. Это всё ужасно сильно напрягало, а когда тот достал знакомое лезвие которое видимо стащил у него и направился к нему тело сильно задрожало. Страх прошёлся по венам, заставляя голову болеть пульсирующей болью. Пульс участился, от чего сердце начало сильно болеть. Дыхание прерывалось в моменты боли, а белобрысый продолжал смеяться над ним. Это было больно, больно осознавать что все надежды что он всё же на деле хороший человек оказались ничем. И это могла бы быть очередная глупая шутка, если бы он не схватил его за руку, закатав длинный, тонкий рукав, и не став надавливать этим лезвием ему на кожу. Вид этого испуганного лица от дразнений о том, что ему же нравится боль, почему же он такой напуганный. Хотя даже они оба не знали ответа. По крайней мере, в данный момент Дэйсу не хотелось терять лишнюю кровь изза друга. И непонятно, то ли от осознания боли, то ли от того что это делает человек, которого он считал...близким. Тело застыло, он боялся сделать лишнее движение. А тот не сделал обещенного действия. Сделал хуже. Усмехнувшись, он поднял лезвие к его лицу, на что второй пытался отвернуться, но после того как его бошку стали сдерживать на месте за волосы он больше ничего не смог сделать. Проведя кончиком по его щеке, оставляя неприятное царапающее чувство, он остановился у его глаза. Тот казалось уже начал молиться, пытался брыкаться, но это так и не спасло его от лишения первого глаза. Кровь, боль..сильная. А для белобрысогото казалось лишь сладким развлечением, эти крики, этот плач. И когда он с пугающей медлительностью потянулся лезвием к его второму глазу, Дэйс со вскриком оттолкнул его от себя, отползая на расстояние. Держась за оставленную дыру вместо глаза, он шипел от боли, рыдал, и на это первый наконец почувствовал жалость. Дэйс не был уверен, это было очередное шуточное притворство или реальное чувство, но когда тот обнял его, весь этот ужасный страх расстворился, оставив за собой пустоту с лёгким привкусом нежности и ужасной боли. -Ну тебе же это нравится, правда, солнце? – опять тем же насмехающимся тонос спросил первый, но даже несмотря на понимание нереальности, Дэйс чувствовал от происходящего лёгкое приятное чувство. -..Если только из-за этого я могу быть рядом с тобой, то безусловно. Даже учитывая все притворства, ложь, это придурковатое поведение, в моментах одноглазый понимал как ценит этого придурка. То, что он рядом в отличии от многих, то что он ещё не отказался от него. Он понимал что скорее всего ему просто скучно, и он уйдёт когда ему надоест, но так надеялся что на его теле больше не появится новых шрамов от излишней привязанности.