Часть 1

      В школе Филиппа Зашёлвнетудверевича царила атмосфера праздника — ученики готовились поздравить своего директора с Днём Рождения, а некоторые даже принесли подарки. Коридоры наполнялись радостными голосами и смехом, когда Немо и Сильвестр, останавливаясь возле Вали и Дани, вдруг услышали громкий, весёлый голос Ильича.       — Илья, Илья, раком поставит директора! — кричал он, вызывая смех у окружающих.       — А Илья отдыхает, — усмехнулся Немо, обмениваясь взглядами с другом.       — Ага, майские праздники ещё не начались, а он успел уже бухнуть, — буркнул Валентин, ударяя пальцами по шее, как бы подчеркивая свои слова. Немо, не сдержавшись, ударил ладонью об кулак.       Илья, услышав разговор, недоуменно посмотрел на них.       — Валя, что ты гонишь? — удивился он, не понимая, о чём речь.       Но это была лишь присказка, а теперь, дорогие читатели, приготовьтесь окунуться в яркую и незабываемую историю.       Филипп Киркоров, с блеском в глазах и улыбкой на губах, решил устроить концерт в честь своего дня рождения. В актовом зале собрались все ученики, и через несколько минут на сцену вышла Верка Сердючка, в сверкающем костюме и с неподражаемым шармом.       — Дорогие ученики! Мы собрались для того, чтобы поздравить нашего горячо любимого директора с Днём Рождения! — радостно произнесла она, поднимая настроение всем присутствующим. — Вроде бы должна отмечать вся страна!       — Ага, а отмечает только школа, — буркнул Ши Аггу, вызывая смех у своих друзей.       — Встречайте нашего директора! — представила Сердючка, и на сцену вышел Филипп в ярком костюме, усыпанном перьями. Йост и Кярийа еле сдерживали смех, а в гримёрке Даня и Валя смотрели друг на друга с недоумением.       — Даня, когда он так в последний раз выходил — до двадцать первого декабря или после? — усмехнулся Валя, подмигнув брату.       — Валя, я не знаю, — смеялся Даня, не в силах сдержать улыбку.       — Ебать, какой павлин сраный вышел, — буркнул Илья, вызывая бурю смеха у окружающих.       — Наш директор красавец! — восхищалась Сердючка, не обращая внимания на шутки.       — И извращенец, — добавил Валентин, вызывая недовольство у Киркорова.       — Вот такого от одиннадцатого класса не ожидал, — возмутился директор.       — БРАВО! — крикнул Йост, вызывая удивление у Киркорова.       — Кто крикнул? — спросил Киркоров.Генри и Теему указали на него, и Филипп, глядя на Йоста, не мог сдержать эмоций.       — Йост, я тебя от такого не ожидал, — произнес он с недовольством.       Немо, не в силах сдержать смех, бил ладонью об кулак.       — О, куколка поддерживает Лещинских, — усмехнулся Кярийа, показывая язык.       — Господин директор, за чей счёт гуляет банкет? — спросил Ильич, с интересом глядя на Киркорова.       — Он для всех бесплатный, Прусикин, — резко ответил Филипп, не желая углубляться в детали.       — Филипп Зашёлвнетудверевич, прежде чем вам выйти, Лещинские не повыдёргивали вам перья? — сдерживая смех, поинтересовался Генри.       — В смысле? — не понял Киркоров. Филипп, недоуменно посмотрев на свои перья, вдруг заметил, что некоторые из них отсутствуют. В гримёрке Валя и Даня с надменными улыбками держали перья в руках и смотрели на директора.       — Валя! Даня! — крикнул Киркоров, не скрывая своего возмущения.       — Да держите ваши перья, — кинули Лещинские, смеясь.       — Ужас, а не одиннадцатый класс! — возмутился Киркоров, пытаясь восстановить порядок на сцене, но его голос лишь усилил смех в зале.       — Наконец-то мой одиннадцатый класс проучил Киркорова! — радостно воскликнул Николай Натуралблодинович, с гордостью глядя на своих учеников, которые, казалось, были полны решимости сделать этот день незабываемым.       — Я спою вам песню «Жестокая любовь», — заявил Филипп, поднимая руки, как бы призывая к вниманию. — А я не знал…       — Что дверь может быть нетудверной; а вечеринка развратной. Я не знал, я не знал. Но всё равно, я не буду извиняться; мне не зачем распинаться. Я всё сказал, я всё сказал! — хором запели Валя и Даня, вызывая смех и бурные аплодисменты в зале. Их уверенные голоса звучали как вызов, и Киркоров, не в силах сдержать эмоции, воскликнул:       — Блядь! — он покачал головой, пытаясь вернуть себе авторитет.       — Браво! — закричал Томми, поднимая руки в воздух, как будто поддерживая своих друзей.       — Ладно, спою вам песню «Ты, ты, ты», — сказал Киркоров, но тут же его прервали.       — Ты, ты, ты… — подхватил Август с иронией, глядя на директора, и в зале снова послышался смех.       — Ты... блядь, Август! — резко ответил Киркоров, и его слова вызвали новую волну смеха. Генри и Теему усмехнулись, обменяясь взглядами.       — Слышал, Август? Ты блядь, — смеялся Пииспанен, вызывая недовольство у Августа, который грозно посмотрел на двоих.       На сцену вновь вышла Верка Сердючка, сияя от радости.       — Уважаемый директор, Филипп Зашёлвнетудверевич, поздравляем вас с Днём Рождения! Желаем вам счастья, здоровья и много денег, как говна! Если денег много, как говна - значит жизнь хороша, — весело произнесла она, вызывая смех и аплодисменты. В её словах чувствовалась искренность и весёлый задор.       — Так подарите ему лопату! — нейтрально заметил Ши Аггу, вызывая улыбки у окружающих.       — Школа вся в говне, а денег хуй, — буркнул под нос Илья, не в силах сдержать сарказм, и его слова вызвали новую волну смеха.       — Сейчас я спою вам «Читу-дриту», — заявила Верка, вызывая восторг у зрителей. Даня скрестил руки и с недовольством произнес:       — Прошлогодняя программа. Ноль фантазий.       — Со мной потанцует… — искала танцора завуч, и тут же Кярийа, показав язык, с ехидством спросил:       — Могу ли я с вами потанцевать?       — Нет, Кярийа, ты мне весь танец угробишь, — отказала Сердючка с улыбкой.       — А что вы так? Я танцор хоть куда! — ядовито протянул Йере, вызывая смех у зрителей.       — Со мной будет танцевать Сильвестр, — заявила завуч. Сильвестр, услышав своё имя, удивлённо вскинул брови.       — Я? — спросил он, явно не веря своим ушам.       — Да-да, ты. Выходи, — попросила Верка, и Сильвестр, с тревогой в глазах, вышел на сцену.       — Верка Сердючковна, можно я не буду танцевать? — с тревогой в голосе попросил Сильвестр, его глаза полны паники. — Если я буду танцевать, то одиннадцатый класс сдохнет, а им экзамены сдавать!       — Ничего не значит, не сдохнут они! — с улыбкой на лице настаивала Сердючка, уверенно поднимая руки, как бы призывая к действию. Она начала петь «Читу-дриту», и, хоть Сильвестр сопротивлялся, он всё же оказался на сцене, притянутый магией её харизмы. Кярийа и Йост, наблюдая за его мучениями, не могли сдержать смех.       — Помогите, люди добрые! — в отчаянии закричал Сильвестр, и его паническое выражение лица только добавляло комичности ситуации. Зрители, затаив дыхание, хохотали, наслаждаясь этой непредсказуемой сценой.       — Хотя фурор приукрасил Сильвестр, — нейтрально заметил Валя, наблюдая за происходящим с лёгкой усмешкой. После танца, оставившего Сильвестра в полном смятении, он стремительно прятался от Сердючки, словно искал укрытие от её настойчивости. Даня, не теряя времени, протянул руку и, взяв Белта за плечо, потянул его в гримёрку, чтобы спасти от дальнейших испытаний.       — А где Сильвестр? — с недоумением спросила Верка Сердючковна, озабоченно оглядываясь по сторонам.       — Он у проститукток, — с ехидной ухмылкой ответил Сергей Шнур, намекая на Валю и Даню, что вызвало новый взрыв смеха в зале.       — Сильвестр, скажи хотя бы, что Лещинские выжили? — попросил Немо с искренним волнением.       — Живы птицы! — закричал Сильвестр, быстро выбежав на сцену, словно спасённый от неминуемой участи.       После Сердючки на сцену вышли Валя и Даня, с гордостью демонстрируя свои наряды. Генри и Теему, наблюдая за внешним видом Лещинских, не могли сдержать усмешки.       — Ты глянь, Теему, проституки вышли на сцену! — усмехнулся Генри, и его слова вызвали у Даня и Вали недовольные взгляды.       — От проституток мы слышим! — озлобленно сказал гитарист, беря микрофон в руки.       Лещинские начали петь, и их голоса заполнили зал.       — Хоть что-то путное! — обрадовался Прусикин, наслаждаясь выступлением.       После их песни на сцену вышла Бэмби Таг, готовая удивить всех своим выступлением. Она начала петь и проводить обряды, но тут же к ней незаметно подошёл Томми и, ловко сняв с неё платье, вызвал крик.       — Ты офонарел?! — шипела Бэмби, её лицо покраснело от смущения, но смех в зале только усилился.       — Так красиво, — усмехнулся Томас, вызывая ещё больше смеха.       — Ну, правильно, ведь директор хорошо погулял на голой вечеринке, — с ухмылкой добавил Аггу, и зрители снова разразились смехом.       После Бэмби на сцену вышел Немо и начал петь, но и тут Томми успел одной рукой снять одежду Меттлера. Немо закричал, как девчонка, и Кярийа с Йостом не могли сдержать смеха.       — Придурок! — закричал Немо, пытаясь прикрыться, но его смущение только подогревало веселье зрителей.       После ярких и запоминающихся выступлений пришло время для подарков. Восьмые классы с волнением вышли на сцену, готовые продемонстрировать свои сюрпризы. 8А с гордостью презентовали сверкающий бриллиант, который искрился на свету, словно звезда.       — Вот это подарок! — восхищённо воскликнул один из учеников, поднимая драгоценный камень.       Но 8Б представили свой подарок — обычный носок.       — 8Б подарил носок. Позорище! — возмутился Киркоров, его голос звучал как гром среди ясного неба. — Вот 8А подарил бриллиант! А вы носок!       Смех наполнил зал, когда Валя и Даня перешёптывались в гримёрке, стараясь не привлекать к себе внимание.       — Час он поймёт, для чего подарили бриллиант, — шептал Валя, его глаза искрились от веселья. Даниил, улыбаясь, кивнул в ответ, понимая всю иронию момента.       — Вообще-то это бриллиант на жопу, — напомнил Илья, вызвав новый взрыв смеха.       — В смысле на жопу? — не понял директор, его недоумение только добавляло веселья в атмосферу. — Восьмые классы, что за подарки?!       — Зато от души, — с улыбкой сказал Август, и зал снова разразился смехом.       — Хуже одиннадцатого класса, — злился Киркоров, но его слова звучали неубедительно на фоне всеобщего веселья.       — Не расстраивайтесь, Филипп Зашёлвнетудверевич, для вас ждёт торт с сюрпризом! — обрадовала Сердючка, её голос был полон энтузиазма.       Александр Пушной вышел на сцену с огромным тортом, украшенным яркими свечами. Сергей Шнур включил зажигательную музыку, и из торта выскочил Томми Кэш, начав танцевать с такой энергией, что зрители затаили дыхание. Во время танца он начал раздеваться. Сначала снял галстук, синий пиджак, рубашку. Марко смотрел на Томми и покраснел. Томас медленно снял штаны. Его движения были настолько захватывающими, аж Киркоров заругался.       — Что это такое?! — кричал Киркоров. — Быстро оделся.       Томас оделся и направился к одноклассникам.       — Знаете, когда Томми раздевался, я смутился, — смущённо сказал Пуришич, и Генри с Теему обменялись взглядами, полными веселья.       На сцену вышел Сергей Шнур, его появление вызвало бурю аплодисментов.       — Рассмеши нас, алкаш, — надменно сказал Валя, и зал замер в ожидании.       — Поздравляю с Днём Рождения! Желаем вам такого хуя, — пожелал Шнур, и зал взорвался смехом, как будто все вместе выпустили пар.       — Браво! — хлопали Лещинские, и атмосфера стала ещё более раскрепощённой.       — Сергей Алкашевич, прежде чем вот это сказать, вы часом в штаны не заглядывали? — поинтересовался Ши Аггу, и смех стал ещё громче.       — Нет, блядь, хуй крутил, — резко ответил Сергей Алкашевич. — Час танцую!       Сергей начал танцевать и раздеваться, и вскоре оказался голым, вызывая смех у зрителей.       — Сергей Алкашевич, прикройте! — попросил Киркоров, но его слова лишь добавили веселья.       — Прошу прощения, — закрыл руками своё достоинство Шнур, но продолжал искать свои вещи, вызывая ещё больше смеха.       — А трусы мои где? — искал он, и Даня, с ехидной улыбкой, подошёл к нему с его трусами в руках.       — Сергей Алкашевич, вы не это искали? — с ухмылкой спросил Даня, крутя пальцем трусы Сергея.       — Даня, отдай трусы! — приказал Шнур, его голос звучал с нотками паники, но ирония момента только подогревала смех.       — Даня, отдай трусы, — приказал Шнур. Даниил ехидно улыбнулся и подошёл к сцене.       — Даня, не дури, — кричал Сергей. Вокалист протянул руку с трусами к зрителям, готовясь кинуть.       — Даня, не делай этого, — просил учитель. Даниил, приподняв брови, с ехидной улыбкой кинул трусы в зрителей. В этот момент зал взорвался смехом, когда трусы начали лететь, как будто это был новый вид развлечения.       — Генри, Теему, помогите мне поймать трусы! — в отчаянии воскликнул Шнур, его голос звучал как будто он действительно нуждался в помощи.       — Да, упыри, помогите вашему хозяину поймать трусы! — ехидно подметил Ши Аггу, вызывая новый взрыв смеха в зале. Его саркастический тон только подогревал атмосферу веселья.       — Вот именно, помогите алкашу поймать трусы, которые кинул Даня! — с иронией и сарказмом добавил Валя, его глаза блестели от смеха. Зрители, не сдерживая эмоций, разразились громким хохотом.       Йост, с ухмылкой на лице, схватил трусы и начал крутить их, словно это был какой-то приз на ярмарке. Генри и Теему, подхватив его шутку, подошли к нему, но Ши Аггу ловко перехватил их, как будто бы это была часть его плана по созданию хаоса. Даня, улыбаясь, положил голову на плечо Вали.       Тем временем, Йост, не желая упускать момент веселья, бросил трусы в сторону Томми Кэша. Тот, не раздумывая, надел трусы на голову и начал танцевать, вызывая ещё больший смех в зале. Его движения были настолько забавными, что зрители просто не могли сдержать смех.       — Обезьяна! — закричал Шнур, его голос звучал с нотками раздражения. — Вам пиздец, Лещинские!       Но, несмотря на его слова, смех не утихал. В итоге, Шнур, наконец, подбежал к Томми, забрал трусы с его головы и, натянув их на себя, вызвал бурю аплодисментов и смеха.       — Спасибо за такое веселье, мы его не забудем никогда! — с иронией произнёс директор, его лицо светилось от радости. Он понимал, что этот праздник стал поистине уникальным, и атмосфера единства и веселья наполнила зал.       Праздник подошёл к концу, но воспоминания о нём будут жить долго, как яркая искра в сердцах всех присутствующих. Зал постепенно пустел, но смех и радость ещё долго витали в воздухе, создавая ощущение, что это был не просто праздник, а настоящее волшебство, которое останется в памяти каждого.