"Стук в январскую ночь" — встреча с Козловым

Карпаты. 2 января 2024 года. Вечер. Хата под Пикуем. Печь трещит, за окном идёт снег. Алексей чистил карабин у окна, Ярослав, укутавшись в плед, тихо перебирал старые бумаги — карты, записки, выцветшие приказы времён УПА. Было спокойно, почти уютно. И вдруг — стук. Глухой, уверенный, как будто не в дверь, а в саму судьбу. Они переглянулись. Алексей осторожно взял карабин, но Ярослав поднял руку: — Чекай. Я знаю цей стукіт... Он встал, открыл дверь. На пороге стоял Пётр Козлов. Седой, с тростью, в старом флотском бушлате. Его глаза были глубоко посажены, но не потухли. Снег лежал на его плечах, как медали. — Здоров, Ярослав. Не думал, что доживу, чтобы снова постучать в твою дверь. Старики обнялись, не говоря ни слова. Только потом Ярослав выдохнул: — Ти ще живий, Козлове... — А ты, чертяка, всё так же пахнешь дровами и спогадами, — усмехнулся Козлов. — Я пришёл не за чаем. Я пришёл, бо сердце веліло. Алексей подошёл ближе. Козлов посмотрел на него внимательно. — Значит, ты — их сын. Матильда и Ратте. Я носил твоё фото в кителе, когда на Курилах лупили по японцам. Алексей кивнул, и протянул руку. — Спасибо вам. Вы были с ними, когда было труднее всего. — И теперь с тобой, хлопче, — ответил Козлов. Они сели за стол. Козлов достал флягу. Старинную, с выгравированной надписью: "За тех, кто держал свет, когда мир потонул в тьме." — Слушай, Ярослав, — сказал он после глотка. — Я хочу остаться тут. Последние дни прожить среди живых. В Киеве война, в Европе суета. А здесь — память. Ярослав молча кивнул. Алексей принес ещё одно одеяло. — У нас тут одна традиция. Весной мы сажаем яблоню. Новую. На честь тих, кого більше немає. Козлов улыбнулся: — Посажу с вами. Но только если на табличке будет написано: "Від трьох, хто вижив — щоб жило далі." И они остались втроём. Старые войны. Старые друзья. Один сын. Их голоса в тишине зимы были тихими, но крепкими. Потому что если мир и держится — то вот на таких встречах. На памяти, что умеет стучаться.