во тьме

Сначала Клэр не понимает, что её разбудило, потому что в комнате темно, а значит — на улице явно тоже (после Раккун-Сити оказалось невыносимо сложно находиться в темноте дольше необходимого, что положило начало прощанию с плотными шторами). Потом по квартире разливается трель звонка, а кот — звучно мяукает из коридора. Она опускает медленно ноги на пол, поправляя положение майки на животе, и выглядывает в окно. На улице не видно людей, а в жилом доме напротив лишь в нескольких окнах горит свет. Всмотревшись чуть внимательнее, Клэр замечает новый транспорт: на стояночном месте напротив дома, между машин соседей, которые в это время суток всегда там, стоит мотоцикл... фактически, на том же месте, что и её собственный — полметра расстояние в лучшем случае. Как будто с определённым знанием ставили. Когда Клэр в последний раз проверяла, ни у Криса, ни у Джилл мотоциклов не было — а у Шерри прав. ...Ну, и кто мог прийти к ней посреди ночи? У Клэр нет ножа под подушкой и пистолета в прикроватной тумбочке — это как-то слишком банально и опасно для жизни, если понадобится оружие в её квартире внезапно не ей. Вместо этого SLS 60 лежит на прибитой к стене полке над вешалкой — но поможет ли ей огнестрельное оружие посреди ночи в спальном районе? Сомнительный вызов, который не очень хочется проверять... и в случае чего она всё равно до него дотянется у двери. Пока Клэр стоит, замерев, посреди коридора и думает, звонок раздаётся ещё раз. Протяжный, но прерывный, такой, словно у человека дрожат пальцы, но он всё равно пытается дожать до победного. Армейский нож, переживший канализации Раккун-Сити и катакомбы лаборатории Амбреллы, лежит под обувной стойкой. Может быть, странно первым делом думать об оружии при звонке в дверь. И что, что среди ночи. И что, что она никого не ждёт. Клэр вздыхает и подходит к двери. Машет котам в направлении гостиной рукой, чтоб не вились под ногами, и заглядывает в глазок. Кто бы по ту сторону ни был, спину для него держать в ровном положении явно проблемно: мужчина всем весом опирается на стену, опустив голову так, что Клэр видна только макушка, и как будто бы даже тяжело дышит. Она не успевает решить, стоит ли ей спросить кто это или сначала лучше открыть дверь, оставляя преимущество за элементом неожиданности, когда открывается дверь её соседки по лестничной клетке. Впрочем, "посетитель" на это никак не реагирует. — Если Вам не спится среди ночи, это не повод мешать спать другим. До того, как ночной гость успеет нагрубить старушке, — или она ему, как пойдёт — Клэр всё-таки резко щёлкает замком на двери, едва не сталкиваясь с этим человеком. Что ж, через глазок он казался не настолько.. близко. Мужчина начинает выпрямляться, а потом — будто что-то замечает и кидается на пол, в ноги Клэр. Ничего не понимая, она едва успевает попятиться, прежде чем он выпрямляется обратно, и... Это Леон. Леон Скотт Кеннеди. Кто бы мог подумать? Опуская взгляд чуть ниже, Клэр видит на его руках крепко удерживаемого Данте. Оборачиваясь назад, она обнаруживает, что Вергилий, уложив хвост на передние лапы, послушно сидит в дверях в гостиную. Неловко протягивая руки вперёд, Клэр забирает второго кота обратно. Леону теперь, кажется, некуда деть руки, потому что он их — не менее неловко — убирает в карманы спортивной кофты. Клэр, не имея ни малейшего представления, что ещё остаётся делать в такой ситуации, кивает головой назад, в сторону квартиры, и чуть отходит. Леон кивает, но не успевает войти. — Не самое подходящее время для гостей. — соседка напоминает о своём присутствии, и на этот раз даже получает ответ: — При всём уважении, мэм, — голос Леона грубый и как будто упал ещё на пару октав с их последней встречи. — это не Ваше дело. Только после этого он проходит внутрь и даже сам захлопывает дверь. Опуская кота на пол, Клэр тянется к замку, а затем так они и замирают: стоя в полуметре друг от друга, на пороге квартиры, без какого-либо освещения и с несколькими годами без общения. Идиллию прерывает Данте, который начинает шкрести когтями о входную дверь. Клэр приходится шикнуть на него, чтобы это прекратилось, и кот с деланной обидой уходит в глубь квартиры — в обязательном порядке толкнув своего близнеца, конечно же. Эти два пятна белого в кажущейся чёрной квартире напоминают Клэр о том, что она может включить свет. Собственно, она это и делает. Тусклая коридорная лампа не в состоянии прогнать большую часть теней, но, по крайней мере, теперь можно рассмотреть хоть что-то. — Кота завела? — спрашивает Леон, и это заставляет задуматься одновременно о том, что его социальные навыки не стали лучше, и том, что он пытается говорить так, будто они старые друзья. Может быть, в каком-то смысле это правда, но едва ли они знают друг о друге немного больше, чем набор боевых умений и характеристик, психологических травм (она у них общая и с громким названием "Раккун-Сити") и привычки в общении. — Двух, да... — бормочет Клэр в ответ, проводя с нажимом по ноющему плечу и поддерживая этот фарс. Хотя бы в тишине стоять не будут. — Двух? Замешательство Леона можно понять. Вряд ли в процессе поимки одного кота он успел разглядеть второго. Клэр указывает ладонью на проход, в котором всё ещё сидит Вергилий, а потом зовёт второго. Данте выскальзывает из гостиной уверенной трусцой, прижимаясь к её ногам с гордо поднятым хвостом и задорным мяуканьем. Леон задумчиво смотрит на одного, потом — на второго и в конце концов кивает. — Только не говори, что проезжал мимо по делам и решил зайти. Я не поверю. Леон кивает ещё раз. И продолжает молчать какое-то время. — Я целенаправленно пришёл к тебе. Их последняя встреча — в девяносто восьмом, прощание украдкой в аэропорту перед тем, как Клэр отправится во Францию, когда ни один из них ещё не знал, чем обернётся ситуация, в которую они по незнанию впутались в сентябре. Ни остров Рокфорт с одной стороны, ни принудительная армейская подготовка с другой не стали мягким потрепыванием по плечу — они, скорее, как и их исходы, были словно пропущенный укус зомби, который за эту оплошность вырвал из тела пару комов кожи (у Клэр до сих пор иногда возникает перед глазами тот самый, первый такой образ, увиденный в полицейском участке Раккун-Сити, даже если потом ей встречались таких десятки; широко открытые глаза и несмыкаемая челюсть трупа, потому что ей и смыкаться нечем, сидящего небрежно у стены — не лучшее воспоминание перед сном, если честно). Они пытались обмениваться письмами, конечно, однако — длились потуги не дольше года, прежде чем постепенно свелись на нет. Даже навещать одновременно Шерри не выходило никак, и ей приходилось лишь понимающим тоном говорить, что другой заходил недавно. А теперь, спустя почти шесть лет, Леон стоит на пороге её квартиры. Весьма... сюрреалистично, да? — Это просто.. ужасно. — говорит Леон, почти шепчет, когда Клэр, ушедшая в мысли, уже не ожидала продолжения. — Что такое, Леон? — не спросить не выходит. Клэр пытается заглянуть ему в глаза, но, наверное, эту чёлку он отрастил именно для того, чтобы скрывать их. — Вот это. — он указывает рукой как-то неясно, ведёт ею вдоль себя, и Клэр даже успевает засомневаться, не начал ли он относиться к себе как к предмету. Ладонь сама собой тянется к его плечу, с целью заземлить, наверное. Мол, я с тобой, ты не где-то ещё, а здесь. — То, что я здесь. — оу, — Пришёл посреди ночи, разбудил... испугал, и не говори, что нет. Я знаю. Не нашёл сил даже предупредить. Клэр не решается перебить — ей на самом деле нечего вставить. — Я просто... — бормотание прерывается, когда Леон моргает. Кажется, что от этого жеста тени, залегшие под его глазами, стали ещё глубже. — Я разваливаюсь, как тогда. Я.. я чувствую это. Спокойные ночи опять кажутся слишком тихими, а руки тянутся к оружию от любого шороха. Я знаю, что здоров, но мне всё равно кажется, что эта тварь до сих пор паразитирует во мне, пускает корни только глубже. Я не знаю, что мне делать, и я не знаю, как мне продолжать. Клэр сжимает руку на его плече сильнее, я всё ещё здесь — теперь настаивает. Глаза Леона расширяются, когда он фокусирует взгляд на ней, и теперь Клэр ведёт ладонью дальше, закидывая за то же плечо, и тянет Леона ближе к себе, втягивая в неспешные, покачивающиеся объятия, почти как тогда, в девяносто восьмом, в паршивом мотеле у запраки, пока Шерри спит на единственной кровати в номере. Только почти, совсем так не выходит — Леон стал в разы шире после лет нескончаемых тренировок и немного выше, теперь не совсем помещаясь в руках Клэр: ей приходится поднять подбородок, чтобы упереться им в его плечо. Она не возражает. — Я просто думал, — говорит Леон спустя какое-то время, наконец протягивая руки и обхватывая спину Клэр в ответ дрожащими пальцами. — что, может быть... твоё присутствие сможет исцелить меня ещё раз. — Я на это надеюсь, Леон. — всё, что отвечает Клэр, приглаживая пальцами его растрепанные волосы, потому что большее и не нужно. Разговоры не нужны были тогда, как не понадобятся и сейчас. Леону не нужно изливать душу — ему нужно знать, что рядом будет её , которая не оставит в одиночестве, и что он может быть не тем, кто взведет курок дрожащей рукой, если тьма вокруг начнёт смотреть на них в ответ. Стоять вот так, прижавшись друг к другу, под светом тусклой лампы в коридоре теперь — более чем реально. А ощущение реальности прекрасно дополняют незабытые руки, медленное дыхание, осторожные прикосновения — и, конечно, трущийся о ноги кот.