Глава 11, в которой хитроумный монах просвещает юную деву, а она вступает с ним в богословский спор

Этой ночью Фрида спала в покоях господ на оленьей шкуре рядом с их постелью как верная собака. Она была счастлива, что ей позволили накрыться меховым покрывалом, поскольку ночами в замке было весьма прохладно. Когда Фрида проснулась, Томас и Агнесса уже ушли на прогулку. Девушка встала и подошла к окну, даже не подумав прикрыть свою наготу – Леди Агнесса хотела, чтобы их слуга всегда ходила голая, из-за чего Фриде это становилось все более привычно и легко. Окно башни возвышалось над крепостной стеной, а за ней открывался невероятной красоты пейзаж, который только можно увидеть с вершины горы – густые леса, широкие зеленые луга, извилистые реки, зеркальные глади озер и множество петляющих между деревнями дорог. На горизонте в голубой дымке можно было разглядеть шпиль монастыря. За дверью раздались шаги, и Фрида едва не подпрыгнула, ища глазами, где можно спрятаться. Вдруг под дверь проскользнул листок бумаги, а шаги стали поспешно удаляться. Сгорая от любопытства, Фрида подбежала к листку и подняла его – это была свернутая пополам желтоватая бумага. Развернув ее, Фрида увидела лишь неровные строчки текста, которые она не могла прочесть, но внизу было коряво нарисовано подобие меча. Фрида сразу догадалась, что это послание – вызов на поединок, а оружием будут мечи. Но по-прежнему оставалось загадкой время и место, а значит следовало найти кого-то, кто умеет читать. Фрида облачилась в свою одежду мальчика-оруженосца, застегнула пояс, на котором висел ее короткий меч, а послание положила в суму. Ополоснув лицо в умывальной миске господ, Фрида отправилась гулять по замку в поисках места для разминки и тренировки. Коридоры, лестницы и дворики замка были довольно пустынными и безлюдными, стражи нигде не было, кроме коридора в главной башне. Чем дальше заходила Фрида, тем более заброшенными были места, а в самом дальнем краю замка она нашла совсем тихий и уютный дворик, стены которого заросли плющом. В центре дворика был небольшой прудик с кувшинками, окруженный низким мраморным парапетом. На краю пруда стояла небольшая каменная скульптура Пресвятой Девы Марии. Достав меч, Фрида принялась тренировать связки ударов, которым учил ее Томас. Она скакала по траве, со свистом рассекая воздух клинком. Круговые удары, выпады и уколы, выходы в защитную стойку и контратаки. Все эти движения помнила каждая мышца ее тела, а еще ее задница помнила каждый урок, который преподал ей Господин. – Ааааааррр!! – зарычала Фрида, размахивая мечом с нарастающей в груди яростью и неудовлетворенностью. Где его сильные наглые руки? Где его твердый ненасытный член? Неужели он получает больше наслаждения в скользком чавкающем лоне Леди Агнессы, чем в тугой попке Фриды, которая так плотно сжимает его толстый ствол? Неистово рассекая мечом воздух, Фрида и не заметила как запыхалась, а ее рубашка прилипла к вздымающейся от тяжелого дыхания груди. Пот тек по горящим щекам, смешиваясь со слезами. Выдохнув, Фрида бросила меч на траву и подошла к прудику умыться. – Ааааааах… – Она чуть не умерла от блаженства, плеснув прохладной водой на разгоряченное и покрытое потом лицо. Фрида посмотрела на круги, расходящиеся по водной глади прудика, и с опаской покосилась на фигуру Девы Марии. Шальная мысль закралась в ее распутную голову. Фрида опасливо огляделась по сторонам – этот дворик выглядел совершенно заброшенным и забытым. Девушка быстро скинула с себя всю одежду и прыгнула в воду. – Уууууууфф!! – чуть не задохнулась она от того, что вода оказалась ледяной. Неужели это святой источник? Испугавшись святотатства, Фрида торопливо выскочила из воды на траву и стала смахивать холодную воду со своего обнаженного тела, с опаской глядя на вход в этот дворик. Ей стало страшно, что кто-нибудь застанет ее здесь и догадается об осквернении святого места, а также увидит ее неприкрытый срам… Между ног Фриды снова стало тепло. Она почувствовала себя словно преступник, который боится быть разоблаченным и пойманным, но невольно хочет этого. Фрида расстелила на траве свою одежду и села, оперевшись спиной на мраморный парапет. Она больше не могла сопротивляться пагубному соблазну – девушка закрыла глаза и раздвинула свои ноги, чувствуя себя распутной грешницей. Опустив вниз руку, Фрида провела пальцами прямо между своих нижних губ. – Мммм… – вырвался у нее сладострастный стон. Между ног было мокро и липко. Фрида стала бесстыдно ласкать себя, скользя пальцами по своему истекающему лону и вокруг. Она нащупала под складками маленький выступ, от прикосновений к которому тело сводила сладостная судорога. Дыхание Фриды стало глубоким и частым, а пальцы теребили невинную щелку все быстрее и сильнее, едва не проникая внутрь – не дай Бог увлечься и самой лишить себя девственности. Послышался шорох, и Фрида испуганно распахнула глаза. Прямо перед ней стоял монах – молодой парень с бритой макушкой, в серой рясе, подпоясанной веревкой. Фрида вскрикнула и отвернулась, закрыв лицо руками и поджав колени к груди. – Не стоит стесняться… – произнес монах. – Не смущайтесь так, юная Леди. Фрида приоткрыла глаза, удивленная столь вежливому обращению и приятному голосу. – Вы же… монах… – пробормотала она растерянно. – Разве вам можно?.. – О, не беспокойтесь… – махнул рукой монах, улыбнувшись. – Я образованный человек, познавший многое в науках и искусствах. Я знаю цену обнаженным телам людей. Адам и Ева нередко изображаются полностью нагими на фресках и росписях внутри храмов. В райских садах им был неведом стыд. Говоря это, парень восхищенно разглядывал тело девушки, ее мокрые волосы и нежную загорелую кожу, на которой еще оставались капли воды. – Я брат Стефан, – произнес монах. – Работаю в скриптории при Даремском Монастыре неподалеку. Я лишь хотел набрать немного святой воды из источника. А как зовут вас? – Ф-фрида… – неуверенно ответила девушка. – Фрида из Серой Лощины. – Фрида… – повторил монах и подал ей руку, чтобы помочь подняться. Девушка взяла его руку и встала, неловко пытаясь прикрыться. – Зачем же прятать сотворенную Богом красоту? – упрекнул ее Стефан. – Вы напоминаете мне саму Афродиту! Греки были непревзойденными мастерами в создании совершенных обнаженных скульптур! Вы слышали когда-нибудь о статуе Афродиты? Фрида лишь помотала головой. Монах поднял с травы ее одежду и постелил на мраморный парапет. Вдруг на траву упал сложенный лист бумаги. – О! – воскликнула Фрида. – Вы же умеете читать, брат Стефан?.. – Конечно! Конечно! – покивал монах. – Позвольте взглянуть! Он взял листок в руки, развернул и прочел: – “Встречаемся на закате в конце недели между крепостной стеной и амбаром. Оружие – мечи. Деремся до первой крови”. – Монах задумчиво посмотрел на Фриду. – Хм… Кому это написано? – Не скажу! – воскликнула девушка, выхватив у него листок. – Спасибо… – добавила она. Стефан нежно взял Фриду за руку и усадил на расстеленную на парапете одежду, а сам сел рядом. – Я не могу оторвать от вас глаз, – произнес очарованный парень. – Неужели настоящий ангел спустился с небес?.. – Вам правда… нравится мое тело? – смутилась Фрида, и ее веснушчатые щеки покрылись румянцем. – Оно воистину прекрасно! – воскликнул монах, разглядывая девичьи грудки и неприкрытые соски. – И неужели у вас не возникает низменных мыслей? – спросила Фрида, посмотрев на свою руку, которая все еще лежала в теплой ладони парня. – Низменных? – поднял брови монах. – Что вы называете низменным, юная Леди? – Ну… похоть… и… пло… плотские… желания… – Ахахахахаха! – громко рассмеялся Стефан во весь голос. – Чего же в этом низменного? Стремление людей друг к другу – любовь, страсть, желание… Да это самое божественное, что только может быть на свете! – горячо воскликнул он. Фрида посмотрела на монаха с огромным изумлением. – И вы… желаете?.. – спросила Фрида. – Конечно! – воскликнул Стефан. – Кто скажет вам, что не желает телесной близости – тот лжец! Насмехайтесь над ним! Девушка смущенно усмехнулась странным речам этого монаха. – Так же как и вы, юная Леди, – продолжил Стефан, поглаживая ее по руке. – Не пытайтесь обмануть такого ученого и искушенного человека как я. Ведь мне как никому другому ясно, что в вашей прелестной головке тоже бурлят страсти и желания. Со мной вы можете быть откровенны. – Вы правы… – кивнула Фрида. – Меня мучают… странные желания… Но… нельзя же делать то, что хочешь… – Почему? – искренне удивился Стефан. Фрида пристально посмотрела на его молодое и простодушное лицо. – А вы точно монах? – спросила она недоверчиво. – Ахаха! Конечно! – засмеялся Стефан, нисколько не смутившись. – Вы не видели монахов прежде? Отсмеявшись и выдохнув, он наклонился ближе и заглянул в растерянные глаза Фриды. – Так чего же хотите Вы, прекрасная дева? – спросил Стефан. – О чем вы думали, когда… Фрида отдернула руку и отодвинулась. – На что вы намекаете! – воскликнула она. – Я еще невинна! – И что же? Разве это значит, что у вас нет желаний? – спросил Стефан. – И не будет до самого замужества? – Пфффф… – фыркнула Фрида, но сразу спохватилась и даже прикрыла свой лобок рукой. – Да, брат Стефан, я собираюсь хранить свою невинность для моего будущего мужа. – Конечно, конечно! – поднял руки монах. – Это благое намерение, и я с уважением отношусь к этому. Он задумчиво помолчал, опустив глаза, а затем снова бросил осторожный взгляд на Фриду. – А знаете ли вы… – произнес Стефан, – что в храме Афродиты было два входа – спереди и сзади? – О чем вы говорите? – нахмурилась Фрида. – Я говорю про храм в Книде, в далекой Греции, – стал объяснять монах. – Там стоит одна из самых прекрасных скульптур Богини Любви из когда-либо созданных рукой человека. А вот послушайте слова философа, который увидел это прекрасное творение со спины. Стефан громко прочистил горло. – “О, Геракл! Как соразмерна спина! Как полны изгибы бедер – как раз по ладоням, обнимающим их! Какой красивой линией изгибаются мышцы ягодиц! Они не прилегают слишком плотно к костям из-за худобы и не расплываются в чрезмерной полноте и тучности. А как сладостна улыбка этих ямочек, запечатлевшихся по обеим сторонам бедер, – и сказать нельзя! Как совершенны пропорции бедра и голени, прямая линия которой тянется до самой стопы!” Завороженная необычными словами, Фрида слушала монаха, раскрыв рот. – Вот каким видят женское тело люди, открытые прекрасному, – сообщил Стефан. – Каждую его часть, каждый дюйм… Закусив губу, Фрида задумалась над этой глубокой мыслью. – И даже столь возвышенные умы открыто писали в своих текстах, что в женском теле имеются два пути для наслаждения… – продолжал монах. – Один из них – женское лоно. Однако… меж прекрасных манящих ягодиц есть темная пещерка… укромное местечко… – Стефан наклонился ближе и почти прошептал. – Прибежище сладкой тайны… – Вы говорите про… – нахмурилась Фрида. – Про дырку в жопе?.. – Охохо! – махнул монах. – Как грубо… Нет… нет… Это не просто дырка… Это секретный путь к божественному наслаждению! – Божественному? – удивилась Фрида. – Конечно! – воскликнул Стефан. – Все в этом мире создано Богом! – О чем вы говорите! – воскликнула Фрида, вскочив. – Фу! Что за мерзость вы предлагаете благочестивой девушке! Я чиста перед Богом! – Погодите… Присядьте, прекрасная дева… – успокаивающе попросил монах. – Почему вы так покраснели?.. Фрида растерянно замерла, не зная, бежать или остаться. Но любопытство и странное томление съедали ее изнутри. – Я ни к чему не склоняю вас, упаси меня Господь, – успокаивал ее Стефан. – Я лишь занимаюсь… ммм… просвещением… Неловко чувствуя себя обнаженной перед этим необычным молодым парнем, Фрида мучилась нерешительностью и сомнениями. – Невыносимо смотреть, как прекрасные девушки лишают себя желанных удовольствий, – продолжал Стефан. – Они годами ожидают единственного мужчину, которого пошлет им жестокая судьба, чтобы зачахнуть с ним от скуки. Задумчиво поджав губу, Фрида не могла не признать, что в словах монаха был смысл. – Но… при чем здесь… дырка, из которой люди… срут?.. – спросила она. – Это же грязное место… – Изо рта тоже может вонять, – возразил Стефан. – Но как же поцелуи? А женское лоно истекает жидкостями, которые начинают пахнуть, если долго не мыться. Однако вы искупались в чистой родниковой воде, да еще и святой, а значит чисты в самом буквальном смысле. Фрида неуверенно села на парапет рядом с монахом. – Бог сам создал все тело человека – в Его творении нет отвратительных мест, – вдохновенно продолжал Стефан. – Это совершенный шедевр Творца! И если что-то доставляет телу блаженство – оно создано, задумано для этого. – Хм… – задумалась Фрида. – Ваши взгляды… ммм… необычны… – Мои взгляды широки! – горячо согласился Стефан. – Доступ к книгам и знаниям расширяет границы разума. Я так много узнал о людях и их душах… С самых древних времен и до наших дней… Он снова взял Фриду за руку и продолжал говорить, а она слушала его с недоверием, но любопытство брало в ее душе верх. – А знаете ли вы, что гетеры были самыми свободными и богатыми женщинами в Греции? – спросил Стефан. – Они вели независимый образ жизни и имели большое влияние в высшем обществе. – Ге… гетеры? – нахмурилась Фрида. – Кто такие гетеры? – Это свободные образованные женщины, предлагавшие мужчинам досуг и развлечения, но… по своему выбору! – многозначительно поднял палец Стефан. – Ведь и тогда и сейчас женщине сложно заработать денег, не выйдя замуж за состоятельного мужчину. Фрида вздохнула, соглашаясь. – И кто, как не гетеры, были самыми искушенными женщинами в вопросах любви и сладострастных утех? – вопрошал Стефан. – Знаете, каким способом они предпочитали избегать беременности? – Каким? – искренне заинтересовалась Фрида. – Они предлагали мужчинам свои прелестные попки, – сообщил монах. Щеки Фриды снова покраснели от смущения. – Или другой пример, – продолжал Стефан. – Обычные египтянки считали этот путь лучшим способом избежать зачатия, если не готовы были понести дитя. А я думаю, что столь простая идея приходила в голову многим женщинам в любое время и в любой стране. Поджав губу, Фрида задумчиво покивала, вновь признавая разумное зерно в его словах. – Разве женщина не вправе решать – хочет она завести дитя или еще нет? – спросил Стефан. – Но при этом каждая женщина может получать удовольствие в любое время с кем захочет. А когда она предложит мужу свое лоно, он обнаружит ее девственницей. И ему никогда не узнать, проникал ли в нее кто-то сзади – это лишь дело самой женщины. Вы согласны? Фриде хотелось соглашаться с каждым его словом, но сомнения одолевали ее. – Но… как же… – пробормотала она. – Ведь я слышала, что… Содом и другой город… Гоморра… сгорели за то, что их жители… сношались в задницы! Стефан рассмеялся во весь голос, спугнув со стены стайку птиц. – Ох, нет… нет… – простонал он сквозь смех. – Люди, даже не умеющие читать и не видевшие Священное Писание, пересказывают из уст в уста досадные заблуждения. Поверьте мне, изучившему священные тексты вдоль и поперек – Содом и Гоморра были уничтожены Богом совершенно за другие грехи. Их жители нарушили святой обычай гостеприимства и угрожали ангелам, посланным Господом. Фриде оставалось лишь удивляться его глубоким познаниям, а монах все продолжал свою проповедь. – Неужели вы всерьез думаете, что Богу, который сотворил всю Вселенную – твердь, небеса, солнце и луну… – воздел руки вверх Стефан. – Неужели ему есть дело до того, кому и в какие отверстия мужчины вставляют свои члены? – Но почему же тогда говорят… что этим занимаются только… извращенцы… ммм… содомиты и пропащие души? – нахмурилась Фрида, а затем усмехнулась, окинув монаха взглядом. – Или правду говорят, что святые братья тоже балуются под хвост? – Фу, как грубо, юная Леди! – упрекнул ее Стефан. – Похоже, вы и представления не имеете, о чем говорите. Впрочем, это не удивительно. – Пфф… – смущенно фыркнула Фрида, имевшая представление больше, чем следовало. – Это изысканный, чувственный способ установить… ммм… – Монах задумался, – глубокую связь между духовным наставником и учеником. Фрида удивленно приподняла брови. – Но не думайте, что это только удел мужчин, – поспешил добавить Стефан. – Многие юные прихожанки сближаются так со своими исповедниками, а их родители ничего не подозревают. – Сближаются? – усмехнулась Фрида. – Через жопу? Стефан и сам не сумел сдержать смешок. – Но… я слышала, что это больно… – сказала хитрая Фрида, кривя душой. – Грязно… противно… – Не говорите глупости, – махнул монах. – Девочки и женщины, познавшие этот путь, потом не мечтают ни о чем другом и, более того – с нескрываемым презрением относятся к тому унылому способу, которым плодятся и размножаются люди. Фрида недоверчиво посмотрела на монаха. – Впрочем, это вопрос вкуса и предпочтений, – пожал плечами Стефан. – Однако у некоторых женщин и вовсе нет выбора. Возьмем для примера монахинь. Думаете, они не хотят телесных наслаждений и человеческого тепла? Да, они ласкают друг друга темными ночами, но это сущее баловство, – махнул рукой монах. – А ведь они тоже желают мужчин… и мужских членов… – Монахини?.. – удивилась Фрида. – Но ведь они живут отдельно в женских монастырях… – Да, но… страсть всегда найдет выход… – заверил девушку Стефан. – Даже на территории женских монастырей бывают рабочие, строители, художники… приезжают аббаты и даже кардиналы… Впрочем, связи последних с монашками я осуждаю. – Вы хотите сказать, что кардиналы сношают монашек в жо… Ахахахаха! – смущенно расхохоталась Фрида. – Вы дурите мне голову, брат… – И не только монашек, но и юных монахов, пока их нежные попки не покрылись волосами… Гм… Однако, не будем об этом… Фрида лишь хихикнула. – Как по-вашему можно сдержать в себе столь сильные плотские желания в монастыре столь долгий срок? – продолжал вопрошать Стефан. – А как можно так долго хранить невинность до свадьбы? – Вас послушать… так все вокруг… – Фрида снова захихикала. – Только и делают, что… сношаются в жопы! – Ну разумеется! – воскликнул Стефан, взяв девушку за плечо. – Подумайте сами! Да посмотрите хотя бы на мужчин! Господи! Да кто поверит, что все они умеют держать свои члены в штанах! Или под рясой! Хаха! Вы не представляете сколько отцов, братьев, исповедников, женихов, любовников и прочих пробираются по этой тайной узкой тропе буквально каждый божий день! – Но… – не сдавалась Фрида. – Откуда же тогда обычай хранить девственность? – Это очевидно, – усмехнулся монах. – Прелюбодеяние опасно тем, что плодятся незаконнорожденные дети, непризнанные отцами. – А в попу… Разве это не прелюбодеяние? – недоверчиво спросила Фрида. – Это вы мне скажите, – пристально посмотрел на нее Стефан, нежно поглаживая ее по плечу. Фрида задумалась. – Даже замужние женщины предлагают любовникам свои попки, не считая это изменой, – сообщил Стефан. – Ведь худший страх для мужа – растить не своего ребенка. – Ахах! Не может быть! – воскликнула Фрида. – Такова причина, почему все дорожат святой неприкосновенностью женского лона, – подвел итог Стефан. – Пусть оно служит продолжению рода. Тогда попка – это прибежище тайных удовольствий. Именно туда проникают с трудом, но от того оба получают лишь больше наслаждения. Именно так развлекаются в служении, дав обет безбрачия, или с желанными мужчинами задолго до уз брака. Но упрямая Фрида все еще не желала соглашаться с собеседником. – Вы говорите странные вещи, брат Стефан… – сказала она и убрала руку монаха со своего плеча. – Отец Гильберт, приходивший в нашу деревню… И старый Эдмунд… И моя матушка… Все говорили – прелюбодеяние, похоть, а особенно содомия – это страшные грехи! Бог не одобряет подобных утех! – Это лишь деревенское невежество, – вздохнул Стефан. – Все, что создано и задумано Богом – прекрасно! Если что-то ведет нас к блаженству, то таков замысел Творца. Кто мы такие, чтобы считать его творение странным? – Но есть Сатана! – не соглашалась Фрида. – Это он искушает людей! – Ахахахаха! – расхохотался Стефан, хлопая себя по колену: – Но Сатану ведь тоже создал Бог… Фрида встала коленом на парапет и наклонилась вперед, пристально глядя в его веселые глаза. – За такие речи, брат Стефан… – произнесла она тихо, – вас сожгли бы на костре. – Это тьма суеверий и заблуждений, – наклонился совсем близко Стефан. – Людям только дай кого-нибудь сжечь за сущий пустяк – такова темная толпа. Если же погрузиться в священные тексты, то становится ясно, что Бог – Великий Творец всего сущего – он любит свободные умы. С этими словами Стефан приложил палец ко лбу Фриды. От неожиданности она замерла, словно парализованная, не в силах оторвать взгляд от пронизывающих саму душу глаз монаха. Его палец стал скользить вниз по веснушчатому носу и коснулся нежных губ девушки. Фрида постаралась отклониться назад, но палец продолжил двигаться по ее шее, между грудей и далее по животику, в итоге достигнув места, которое было мокрым и горячим. – Ммм… – вырвался из груди девушки беспомощный стон. – Вы истекаете соками вожделения, – произнес Стефан. – И именно так задумано Богом. Дыхание Фриды участилось, и она ничего не могла с этим сделать. – Но… Вы так дорожите невинностью вашего лона… – улыбнулся монах. – Пусть оно останется нетронутым… Его палец скользнул дальше между бедер и нащупал маленькую дырочку. – Брат Стефан… – выдохнула Фрида, не в силах пошевелиться. Монах не отрывал взгляд от ее испуганных, но затуманенных вожделением глаз, а его скользкий от соков палец нежно массировал и смазывал дырочку, которая сжималась от сладкого томления. Вот как легко умудренный книгами искуситель нашел слабое место, отнимающее волю девушки. – Не бойтесь, юная Леди… – приговаривал он. – Неужели вы думаете, что за одно лишь удовольствие наш Великий Отец обрекает своих любимых детей на Вечные Муки? Монах и не подозревал, сколько в это трепетное отверстие было грубых и нежных вторжений. Сластолюбец думал проникнуть туда первым. – Меня не надо стесняться… – ласково шептал он. – Я никогда не осужу вас за сокровенные желания… Палец бесцеремонно проскользнул в попку Фриды. – Ааах… – вырвался у нее жалобный стон. – Я буду нежным… – наклонился еще ближе парень. Фрида была парализована, словно жертва, попавшая на крючок. Шевеление пальца в самом чувствительном и узком месте ее тела сводило девушку с ума. – Пустите меня в вашу попку, прекрасная дева, – глубоко дышал Стефан. – И вы познаете неземное блаженство. Она знала, что это правда. – Я не могу… я… – пыталась сказать Фрида. Но ее душа стремительно падала в бездну соблазна, а ее дырочка трепетно сжимала наглый палец молодого парня, который проникал все глубже. – Но… моя попка… только для… Однако наперекор разуму в душе Фриды уже зрело опасное озарение, что наслаждение возможно не только с ее Господином… На плечо монаха легла сильная рука. Фрида подняла глаза, и они округлились от ужаса. – М-милорд?..