Где высится Луна

      — Ласточкин! Стой, прогульщик! — младший сержант Соловьёв сорвался с места и по глубокому снегу бросился за своим тёзкой.       Как Дядя Стёпа за хулиганом.       — Вова! — другого Владимира у Тихонова из-за тёмной куртки среди ветвей заметить получилось не сразу.       — Куда в лес! — Соловьёв нырнул за деревья.       На самом деле до чащи было далеко — их УАЗ встал на перекур на обратном пути из школы, совсем рядом.       — Пустите! — было глупо ожидать, что погоня продлится долго.       От Соловьёва трудно убежать, даже по промерзшим кочкам, он в их команде «быстрые ноги и цепкие руки».       — Пропасть хочешь? — из-за деревьев Соловьёв показывается с ребёнком, он придерживает его под руки и не даёт снова вырываться, — Потеряешься и замёрзнешь! — как птенца в синем пуховике из леса тащит, — Мать вся седая будет!       — Вов, — Константин шагнул им навстречу.       — Что? — огрызнулся Соловьёв.       — За руку веди.       — Если рванёт, то сами ловить будете, — Соловьёв заметно заскрипел зубами, но подчинился и отпустив Ласточкина перехватил его за запястье.       — Чего школу прогуливать решил? — Тихонов отмахивается от очевидного недовольства коллеги и чуть склонившись обратился к мальчику.       — Не хочу, — бурчит Ласточкин.       — Контрольная у них, — и Соловьёв смотрит на него сверху вниз, — Или не сделал домашнюю работу, — коршуном вглядывается.       Под его сверлящими глазами Ласточкин тушуется и кивает.       — От ответственности, значит, убегаешь? — спросил Константин.       — Д-да, — признался мальчик мальчик, и ловко наступил Соловьёву на ногу.              Тот в долгу не остался:       — Константин Владимирович, давайте его к родителям отвезём.       — В школу, — поправил Тихонов.       — А учителя твоим родителям расскажут, — уступив ему, Соловьёв повёл Ласточкина к УАЗу, — Смотри, скольких людей ты побеспокоишь своим поведением.       — Вова.       — Что? Он, — вдохнув, Соловьёв прикусил язык и принялся сосредоточено дёргать дверцу УАЗа, — Вы тоже давайте, пора нам, — несмотря на грубость слов, он мягко помог мальчику сесть на заднее сидение.       Прежде, чем занять водительское кресло Константин чуть медлит и взглядом обводит ряд деревьев — раз и потом ещё, когда оказался у руля.       — Ты один в лесу был? — подхватив его мысль Соловьёв заглядывает между креслами.       — Один, — отвечает Ласточкин, и к окну поворачивается.       — Поехали, — Соловьёв только выдохнул и прикрыл глаза краем ладони.       — Ты чего сегодня? — поинтересовался Тихонов.       Заводить УАЗ он не спешил.       — У меня батька в лесу пропал, — губы Соловьёва едва двигаются, — Когда…       В тот же момент Ласточкин пнул его по спинке кресла.       — Когда такого как ты искал! — взвился Соловьёв, — Не вернулся, и не вернётся никогда!       Последующая за его словами тишина оглушительная — в ней прекрасно слышно, как Константин протянул руку и похлопал коллегу по плечу, как потом сильно надавил в заземлении.       — Из-за…из-за, — Соловьёв дышит-задыхается.       — Тише, — Тихонову приходится приложить больше усилий, он чувствует напряжение под ладонью.       — Я, — лицо Соловьёва морщится.       — Тише-тише.       — Константин Владимирович, — голос Соловьёва обжигает внезапной холодной твёрдостью, — Мне нужно выйти…я подожду…здесь на дороге, хорошо?       — Нет, — Тихонов встряхивает коллегу и тянет его от дверцы, — Мы меняем маршрут: сначала в участок, потом завезу прогульщика к родителям.       — Но школа…       — Маршрут изменился, — повторил Константин.       — Мне тоже стоило поменять тогда, — и Соловьёв оседает в кресле, — Остаться в городе, а не лезть к лесу, — и жмурится, — Простите меня, Константин Владимирович и ты, Ласточкин, тоже. Я не хотел.       — Ничего, — Тихонов снова похлопал коллегу по плечу.       Позади них, Ласточкин совсем не обращал внимания на шум — он продолжал выводить что-то пальцем на стекле, а потом и вовсе кому-то мелькнувшему среди деревьев помахал.       Улыбаясь.       — Меня в участке высадите? — Соловьёв уже знает ответ, — Останусь с Дорониным.       — Да.       — Я заслужил, — и Соловьёв затихает, и слёзы показываются под его ресницами.       Там, в участке, он сядет за прошение об отставке от дела.