Кровь с бензином.

Слова повисли в воздухе немым ужасом. Никто не сумел проронить лишнего слова, да и в принципе какого-либо слова. Всё, что можно было сказать, просто напросто застряло посреди горла болезненным ощущением опустошения. Ни горечи, ни потери — простое опустошение после услышанного. Время остановилось и не собиралось играть им на руку. Внутри всё туго сжалось в единый ком без возможности ослабить напряжение. Они стояли так, может, секунды две, но затем пришло неизбежное. Надя рывком сдвинулась с места. Она молниеносно зашагала чуть ли не бегом, пытаясь дойти до выхода и затеряться в метрах коридора. Боков же отвис буквально на минуту. Его тело, прямое и строгое, дрогнуло в движении, чтобы убедиться, что коллега по несчастью ушла, пусть и в неизвестном ему направлении. — Блять, Володя, ты бы ещё деликатней не мог сказать? — предъявил Боков. Хоть их взаимоотношения сейчас висели на тонкой ниточке, что вот-вот оборвётся, Женя оставлять её одну так-то не собирался. Быть рядом, но вдалеке одновременно. Ждать и в нужный момент резко появиться — это была его стратегия. Владимир же на такую претензию не ответил. Он просто приложил руку к потному лбу и провёл по нему. — Она же реально с ума сойти может, идиот. Кто тебе это сказал? — пытаясь смириться с положением, рассуждающе произнёс Женя. Адвокат понимал, что даже из собственных убеждений он не сможет помочь. По крайней мере, сейчас. — Не знаю, из ваших звонили. Иди, давай. — отнекивался Владимир. Боков махнул рукой и удалился, оставляя это коррупционное мероприятие. Его шаги были тяжёлыми, но в то же время резкими и чёткими, а самое главное — быстрыми. — Так, Живой, езжай с ними, а то поубивают друг друга и себя, не дай Бог. — повернувшись, скомандовал адвокат. Живой возражать не стал. Конечно, в глубине души он не хотел, чтобы его втаскивали в эти следственные дела, но сейчас ситуация требовала особых мер. —Ну, а мы с вами будем честь начальскую защищать. Вы двое за мной! — отдал приказ Варе и Ване адвокат.

***

Кровь стыла в жилах от страха неизвестности. Они быстро накинули верхнюю одежду и выдвинулись к месту. Канава в Курортном была общая, что облегчило поиск. Она тянулась по центру и выходила на выезде. Недалеко от той зловещей, будь она проклята, горы. Ехали они в тишине. Только Боков изредка поглядывал на Надин силуэт, сидящий рядом, но так далеко. Дорога заняла минут десять. Первые пять минут они ехали, а вторые искали место. Это было нетрудно, но из-за узких проездов во дворах города было тяжело ориентироваться, что выбивало из временного потока. Местность была слишком легко подобрана на первый взгляд. Будто тот, кто хотел, казалось бы, не убить, а напугать, в левом переулке сделал это и кинул умирать в одинокой канаве, куда скапливалась дождевая вода. К тому времени, как они приехали, на улице уже было светло, и там стояли спасательные службы. Дикая суета настигла следователей и застала врасплох. Все куда-то бежали, очевидцы в панике разносили слухи о новой жертве садистского животного. Наде и Жене не удалось пробиться через людской поток, который не останавливался. Они оставили машину на въезде к месту, чтобы выезд не составил труда, но сейчас всё казалось бесполезным. Боков матерился, пытаясь совладать с собой и не втащить кому-нибудь по пути, но тут его голову посетила разумная мысль. Их бы просто напросто затолкали, а Наде бы не стоило видеть картину в общих чертах, так как Боков уже представлял, что там их может ожидать. Обычно в канавах не убивают, там оставляют умирать. В холоде, сырости и одиночестве. Бросают разлагаться и сравнивают с землёй. Но когда вихрь из человеческих душ успокоился, показались машины всех служб, которые только могли быть поблизости. В самой канаве уже работали врачи, пытаясь вытащить еле живое тело. Делать было нечего. Надя сама не поняла, как оказалась совсем близко к краю. Её взор теперь был открыт на всю эту масляную картину. Маленькое худое тело было наполовину погружено в воду, которая собралась из-за массивного ночного дождя. На ней не было верхней одежды, волосы оказались полностью спутанными с кровью и чем-то жирным. Лицо было изуродовано, как и каждая часть её тела. Кровь заливала всё и окрашивала скопившуюся воду под телом. Всё это казалось сделанным совсем недавно, что пугало. Вообще всё это пугало. Ситуация, в которой они утопали, раскрылась иным образом. Время тянулось, а Боков будто бы не имел права подойти. Та граница, что теперь была превыше любого закона, оставляла за собой право стоять и не двигаться. Он остановился где-то в десяти метрах от неё. Это было полным утоплением своего достоинства, но с одним и единственным тяжёлым шагом он остановился. В голове всплыли обрывки разговора. Да блять, какая разница, было у них что-то или нет, думал про себя Боков. Это просто товарищеская помощь. Хотя если бы там сейчас лежала не её сестра, было бы проще. Наверное. Боков смотрел, как достали искалеченное временем тело и сразу же унесли в сторону машин скорой помощи. Но спасательные службы не хотели расходиться, ведь то, что последовало дальше, повергло в ужас всех стоящих там. Из глубины этой канавы, поросшей мхом и плесенью, достали месячного ребёнка. Девочка, что родилась на свет дней тридцать назад, была фиолетово-зелёного оттенка и вместо родителей или семи минут воспоминаний после смерти, как это бывает у обычных людей, видела только тьму. Зловещую и страшную. Ведь она не успела насладиться жизнью. Вместо этого она видела только тьму, что до смерти, так и после. Потому что в той канаве было немыслимо темно. Маленькое безжизненное тельце опустили на холодную, словно лёд, землю. Всё равно она бы не почувствовала. Надя же смотрела в одну точку. Туда, откуда только что достали два тела, только одно уже перестало быть телом. Перед глазами изображение неестественно плыло, что заставляло сделать маленький шаг назад. Вокруг неё всё погрузилось, казалось бы, в вечную тишину, и только шум деревьев, которые качались под давлением ветра, разбавлял этот кромешный ужас. Даже стук собственного сердца терялся на фоне происходящего. Боков, всё ещё находящийся в этом суетливом потоке людских оров, бросился вперёд к этим машинам, где стояла Надя. Казалось, что вот оно — момент, в который плевать на всё, что будет дальше. Он подбежал и мягким рывком выдернул её из состояния памятника. Отводя её дальше от этого дневного кошмара, Женя не разжал руку, что лежала на её предплечье. Они просто молчали, не поднимая глаз. Боков чувствовал, как напряжение в руке нарастает с каждой секундой. Он видел, как трясутся её пальцы, которые она пыталась убрать в рукав чёрного, как и этот день, пальто. Единственным минусом в Жене было то, что он сам стопорился в такие моменты и не мог оказать поддержку другим. Из этого всё и вытекало. Он всегда говорил всем всё прямо. Будь то сообщение о смерти родственникам и без какой-либо задней мысли пойти и завалиться спать, даже не ловя себя на мысли, что те могут убиваться в горе. Но сейчас перед ним стояла она, которая, казалось бы, пережила уже всё самое худшее, но проблема пришла откуда не ждали. Он не мог показать ни словами всю суть своих действий, ни действиями тоже не мог. Потому что что ему остаётся? Обнять её? Сейчас? Вместо этого он просто отпускает руки и опускает их вдоль собственного тела. — Езжай с Живым домой. В отдел не вздумай ехать, — на выдохе произносит Боков и теряется среди тумана и сырости.