слишком сладко , чтоб быть реальностью.

Эти дни были как длинный, тёплый сон, из которого не хотелось просыпаться. Город, когда-то казавшийся Лилии серым и тяжелым, вдруг расцвел — не из-за погоды, не из-за улиц, а из-за него. Из-за Эмира. Они гуляли почти каждый день — держась за руки, обсуждая фильмы, придумывая глупые диалоги для прохожих. Могли часами сидеть в кафе и делиться мелочами: кто что ел на завтрак, кто о чём мечтал в детстве, кто что спрятал глубоко в сердце. Всё было… легко. Неправдоподобно За пару дней перед её отъездом они снова пошли в тот самый парк, где когда-то смеялись с друзьями после лекций, ели чипсы на лавке и спорили о вкусах в музыке. Там всё было как прежде: старые деревья, знакомая дорожка, фонари, которые загорались раньше, чем темнело. — Помнишь, как мы здесь гуляли компанией на втором курсе ? — спросила Лилия, улыбаясь. — Ага, я тогда по уши был влюблён в одну девушку из младшей группы, — хмыкнул Эмир. — Но не знал, что через пару лет ты станешь тем человеком, о котором я не перестану думать. Она достала из рюкзака аккуратно сложенную серую футболку. — Подарок, — сказала, смущённо улыбаясь. — С моими поцелуями. Чтобы ты не скучал. Он развернул футболку — на груди, в хаотичном порядке, были отпечатки её губ разной интенсивности. И посередине — маленькое вышитое сердце. — Ты офигела, — прошептал он, и в голосе дрожала нежность. — Это… лучше любого слова. После они зашли в колледж. Пустые коридоры, запах краски и пыльных кабинетов. Всё будто замерло, сохранив в себе их юность. Лилия провела пальцами по стене, где когда-то вешали списки зачётов. Эмир показал ей старый кабинет, в котором они списывали у Эла, — они оба хохотали, вспоминая, как тот разыгрывал преподавателей. — Кстати, к нему можно заехать, — предложил Эмир. — Он как раз сегодня работает. Эл встретил их на пороге магазина — растрёпанный, с кружкой кофе в одной руке и сканером в другой. — Ну вы как старички, честное слово! — смеялся он. — Аж захотелось снова в универ. После короткого разговора и объятий на прощание, Эмир повернулся к Лилии: — А поехали в кинорум? — Серьёзно? — Ну да. посмотрим аниме, как школьники. Я хочу просто быть рядом. Ещё чуть-чуть. И они поехали. На полпути начался дождь, и Лилия, прячась под его курткой, смеялась так, как не смеялась давно — от чистого счастья. В киноруме было тепло, пахло попкорном, а экран тихо мерцал кадрами любимого аниме. В киноруме было полутемно. Только мягкое свечение от экрана, шорох пледа и хруст попкорна нарушали тишину. Лилия лежала на боку, прижавшись к Эмиру, его рука обвивала её талию, а подбородок чуть касался макушки её головы. На экране мелькали кадры аниме, где герои сражались, влюблялись, теряли друг друга и находили вновь. Но Лилия почти не следила за сюжетом. Всё внимание было на нём — на том, как он дышит, как сжимает её руку, как изредка проводит пальцами по её волосам, будто боится забыть это прикосновение. — А давай что-нибудь лёгкое? — тихо прошептала она. — Какой-нибудь мультик… детский, чтоб просто… отдохнуть душой. — Давай, — Эмир протянул руку к пульту и без особого выбора запустил первую попавшуюся анимацию. Они снова устроились под пледом. На экране начались яркие, детские сцены с нелепыми персонажами, но им было всё равно. Эмир обнял Лилию крепче, прижал к себе, положил подбородок ей на лоб. Она слышала, как билось его сердце — быстро, неровно, будто он что-то сдерживал. — Как я без тебя буду… — выдохнул он почти неслышно, но каждое слово, словно, пронзило воздух. Лилия затаила дыхание. Она боялась пошевелиться, боялась испортить этот хрупкий момент. Он снова поцеловал её в лоб, потом в висок, провёл пальцами по щеке и задержался у губ, будто собирался сказать что-то важное… и наконец произнёс: — Я люблю тебя. Просто. Без пафоса. Без музыки. Почти шёпотом. Но с такой силой, что у Лилии защипало в глазах. Слёзы покатились по щекам, горячие, невидимые в темноте. Она уткнулась лицом в его грудь, сжала его футболку пальцами, словно пытаясь удержаться за эти слова, за это мгновение. — И я тебя люблю, — прошептала она в ответ. — Очень. До боли. Они долго молчали, просто лежали, обнявшись, в комнате, наполненной мультиками, воспоминаниями и тишиной, в которой впервые прозвучала настоящая любовь. Вот продолжение сцены: Глава 24. Последний вечер как навсегда Они вышли из кинорума уже поздно вечером — улицы были тихими, небо затянуто тёплыми облаками, а в воздухе витал аромат ночного города: асфальта, лип, приближающегося дождя. Лилия и Эмир шли, держась за руки. Иногда он наклонялся ближе и щекотал её щеку носом, а она смеялась, легонько толкала его плечом, и в эти моменты казалось, что весь мир уменьшился до размеров их шагов, дыхания и прикосновений. — Слушай, — сказал он, — а давай просто снимать всё подряд? Типа, чтобы потом смотреть, когда будем скучать. — Будем? — с лёгкой грустью переспросила она, но улыбка не покинула её губ. — Будем. Я уже скучаю, когда моргаю. Они достали телефоны и начали снимать: как идут, как Эмир дурачится, оборачивается к камере, строит рожицы. Как Лилия крутится на месте, смеётся, шепчет в камеру: «Ну вот, он опять говорит что-то глупое, но я его обожаю». Как они на секунду замирают в поцелуе и смеются от того, как нелепо это выглядит на видео. Мир будто подстроился под их ритм: не было ни спешки, ни мыслей о времени. Они не думали, что уже завтра Лилия снова поедет в другой город, что снова начнутся бессонные вечера, переписки и звонки в два ночи. Всё это было где-то далеко — не сейчас. Сейчас была ночь. Они, двое влюблённых, шелест шагов по плитке, звонкий смех и лёгкое покалывание в груди от ощущения настоящего счастья. Когда они подошли к дому Карины, Эмир остановился, обнял Лилию за плечи и тихо сказал: — Мне кажется, мы живём в кино. Только, надеюсь, без финальных титров. — А если и титры, — ответила она, прижимаясь к нему, — то с продолжением. Они простояли так ещё немного, словно оттягивая прощание, хотя знали — завтра будет снова. И послезавтра. Пока оба захотят и будут чувствовать это сердце — общее, бьющееся на двоих. Ночь накрыла их мягко и тихо. Как обещание того, что самое важное только начинается. Они сидели рядом, под одним пледом, и Лилия ловила себя на мысли: Если это и сон — пусть он не кончается. Эмир держал её за руку, и весь мир на миг стал просто мягкой плёнкой, в которой были только они.