Часть 1

      Она положила на него глаз ещё на самом первом занятии. Идеальный мужчина в идеальном образе: платиновые слегка взъерошенные волосы, светлая кожа, прикрываемая чёрной тонкой рубашкой с одной растёгнутой верхней пуговицей, открывающей игривый вид на ключицы, и такого же цвета брюками, украшенными ремнём с серебряной бляшкой. Рукава всегда закатаны по локоть, обнажая накачанные сильные руки со слегка проступающими венами. А кисти, боже, эти кисти были созданы самим Мерлином, не меньше. Тонкие пальцы с аристократичными изгибами, в каждом их движении присутствовала лёгкость и уверенность. Больше всего на свете Гермиона мечтала коснуться его руки. Даже не так. Чтобы он взял её за руку, сжал со всей силы и больше не отпускал.       Профессор Малфой. Самый молодой из преподавательского состава и, заслуженно, самый привлекательный. Он появился в Хогвартсе в начале года. И стал горячей фантазией для юной мисс Грейнджер. Конечно, она и раньше испытывала вожделение и желание к кому-либо, но в этот раз её гиперфокус был настолько сильным, что она не могла перестать думать о том, как сильно его хочет. Если бы вдруг в какой-то день её кровать заговорила, Гермиона умерла бы на месте, когда вскрылась правда о количестве раз, сколько та ласкала себя, представляя вместо своих — пальцы Драко Малфоя, преподавателя защиты от тёмных искусств.       Даже сейчас, сидя на первой парте, прямо перед профессором, она стыдливо сжимает колени, чувствуя, как между ног скапливается влага лишь от одного бархатного голоса. Она не слушает, что он говорит, ей интересно, как он говорит. А говорит он чётко, с ноткой строгости и контроля. Ох, если бы он прямо сейчас приказал Грейнджер раздеться перед ним, она бы беспрекословно повиновалась. Она хочет, чтобы он приказывал ей, хочет быть его…       — Мисс Грейнджер, — всё тот же невообразимый голос вырывает её из фантазий, и девушка еле сдерживается, чтобы не простонать от одного упоминания своей фамилии, слетевшего с бледных губ, которые так хочется…       — Да?       — Можете повторить, что я только что сказал?       А она не может. Лишь сейчас Гермиона полностью выходит из транса и опускает взгляд на пергамент. Пусто. Всё занятие она просто сидела и смотрела на него, такого манящего, и ничего не писала. Ничего не запоминала. Совсем на неё не похоже. Совсем не похоже на отличницу с первого года обучения. Годрик, что же Малфой с ней делает.       — Я… Я отвлеклась немного, профессор, прошу прощения, — она заглядывает в серые глаза и ловит в них какую-то искру. А также замечает, как его губы на секунду растягиваются в ухмылке.       — Останетесь после занятия для отработки, — бросает Малфой и, проведя рукой по волосам (на этом движении Гермиона закусывает губу), отходит к доске и продолжает рассказывать что-то, наверно, очень важное.

***

      Класс потихоньку опустел, она попросила друзей не ждать её, оставаясь один на один с Драко. Внутренне она вся дрожала, то ли от страха, то ли от ожидания, то ли от желания. А может, от всего и сразу. Она не могла предугадать действий Малфоя, просто молча наблюдала, как тот вытирал доску, убирал по местам книги, сортировал пергаменты.       — Мисс Грейнджер, — она невольно сглотнула, когда вновь встретилась с серыми глазами мужчины. — Ваши оценки сильно ухудшились за последнее время, причём только по моему предмету, с другими проблем не возникает. А теперь, Вы и вовсе не слушаете меня во время занятия, — она проследила за тем, как Драко сложил руки в замок и положил сверху подбородок. — В чём причина?       — Это… сложно объяснить, — трясущимися пальцами Гермиона сжала края юбки, ища в себе смелость, которая так поспешно улетучилась, как только Малфой начал говорить.       — Вам трудно даётся эта дисциплина? Или проблема во мне? Может, мне стоит перевести вас к другому препода-       — Нет! — выкрикнула неожиданно для самой себя девушка, тут же прикусывая себе язык, пытаясь успокоиться. — Простите пожалуйста, что перебила, но нет, проблема не в Вас, — пульс под сто восемьдесят, не меньше, сердце в любой момент готово остановиться. Девушка сама себя не узнавала. — Вы очень интересный и Вас приятно слушать.       — Тогда в чём причина? — Гермиона дёргается, когда Малфой подходит максимально близко, кладёт руки на парту, по обе стороны от её головы. До её собственных ладоней какие-то несчастные сантиметры, а между их лиц не более метра.       Кажется, она забыла как дышать. Грейнджер готова поклясться, что чувствует тепло его тела. Собсвенный сердечный ритм, по скорости больше напоминающий ливень, больно бьёт в уши и виски. Кажется, вот-вот она либо заплачет, либо сойдёт с ума.       А он… Он видит это. Видит её скитания. Видит её глаза, видит искусанные губы, видит дрожащие плечи, ладони, колени. Он видит всё. Но он играет. Хочет довести её до точки. И, не получая ответа, специально наклоняется ниже, прямо к горяще красной щеке, и шепчет прямо в ухо:       — Мисс Грейнджер, дышите, — а как тут дышать, когда его дыхание плавит и так невозможно горячую кожу? Вот и Гермиона затаивает дыхание, когда мужская рука погружается в её кудри где-то рядом с ухом и совершает плавные массажные движения. Она умрёт прямо сейчас. — Я всё вижу и понимаю. И, правда, мне очень лестно, что я заставляю Вас испытывать подобные эмоции, — Драко возвращает зрительный контакт, поворачивая голову девушки за подбородок в свою сторону. — И если Вы желаете, мы можем обсудить это вечером, после отбоя.       — Д-да, — так же тихо отвечает ученица единственное, что может из себя выдавить. Ладонь Грейнджер невольно накрывает руку профессора, держащую её щёку, проводит пару раз большим пальцем. Да, по ощущениям кожа такая же, как и в её фантазиях.

***

      Время за полночь. Гермиона стоит перед дверью кабинета профессора Малфоя, застыв с поднятой рукой, не решаясь постучать. Прямо сейчас её жизнь изменится на до и после, в этом она была уверена. А вот в хорошую сторону или плохую, это был другой вопрос. В её голове уже несколько часов теплится воспоминание его руки на коже (оно заставило уже дважды уединяться в душе и накладывать на кабинку оглушающее заклинание). Громко выдыхая, она стучит пару раз и аккуратно открывает дверь, проходя внутрь.       Под потолком горят свечи, слабо освещая тёмное пространство, воск медленно стекает по основанию. Девушка проходит вперёд, выискивая глазами профессора. Его платиновые волосы, наверняка, при пламени свечек будут смотреться восхитительно.       — Мисс Грейнджер, — Гермиона дёргается от голоса позади себя, тут же разворачиваясь. — Вы всё-таки пришли, — она быстро осматривает его с ног до головы: одежда не поменялась, лишь ещё одна, ещё одна чертова пуговица на рубашке была расстёгнута, заставляя сердце девушки уже в который раз за день отправиться в пляс. А волосы… Она была права, при слабом освещении волосы выглядят просто невообразимо, а лёгкая взъерошенность стала сильным беспорядком.       На трясущихся ногах она подходит ближе к профессору, не решаясь что-либо говорить или делать. К счастью, Малфой берёт всё в свои руки, буквально — кладёт ладони на её талию. Святой Мерлин. Колени не выдерживают веса собственного тела и сгибаются, заставляя девушку осесть в чужих руках. Следующим движением мужчина выбивает всё оставшееся у неё самообладание — он прижимает её ближе к себе, не позволяя упасть.       — Гермиона, — собственное имя из его уст звучит как благословение, она неотрывно смотрит то на его губы, то на глаза, которые, кажется, стали на пару оттенков темнее. — Ты хочешь этого? Хочешь, чтобы у нас появился большой секрет?       Хочет ли? Да она с первого дня хочет! Хочет почувствовать его губы на себе, его руки на своём теле, его пальцы в себе и потом его… Всего его. Она хочет. Одному Годрику известно насколько сильно хочет. Хочет, чтобы её первый опыт был именно с этим мужчиной. Поэтому, естественно, ответ:       — Да, да, пожалуйста, профессор, — она была готова захныкать, как маленький ребенок, который выпрашивает у родителей конфету, но не успела: его губы в мгновение накрыли её. Секунда оцепенения, в которую щеки девушки вспыхнули, а ноги подкосились ещё больше, так, что ей пришлось ухватиться за крепкие плечи, дабы найти опору. Она почувствовала, как под её ладонями содрогнулись мышцы. В следующий момент девушка ответила на поцелуй, как умела, она целовалась не так много раз, но принцип уже понимала.       Малфой рыкнул и зарылся рукой в кудри на девичьем затылке, притягивая ещё ближе к себе. После оттянул немного волосы, что вызвало слабый писк прямо в рот. Другая его ладонь пролезла под лёгкую кофточку девушки, остановившись на голой спине, рассылая табун мурашек. Касание нежные, безумно нежные и чувственные. Гермиона была готова поклясться, что в жизни не испытывала ничего более приятного.       Казалось, прошла целая вечность, прежде, чем они оторвались друг от друга. При разделении появилась ниточка слюны, сладкая и тягучая, такая же, как и боль прямо сейчас внизу живота Гермионы.       Малфой выглядел таким же спокойным и невозмутимым как обычно, выдавали его возбуждённое состояние лишь частые выдохи, лёгкая краснота на лице и натянутость в штанах, куда Грейнджер предпочла не смотреть. Идеален, как всегда.       — Милая, — вот-вот у девушки случится инфаркт, а он добивает такими ласковыми обращениями. — Надеюсь, теперь ты будешь слушать меня внимательнее, — теперь она сто двадцать процентов не сможет слушать его на уроках вообще. Она касается губ, ощущая их припухлость. Зрение расфокусировано, но Грейнджер продолжает держать зрительный контакт. — На сегодня хватит, — он выпускает девушку из объятий. — Завтра у вас будет внеплановый тест. Готовься, иначе будет пересдача, — неожиданно, как гром среди ясного неба, бросает профессор и уходит в сторону кладовой, завершая разговор. — Доброй ночи, — оставляя Гермиону одну наедине с мыслями.

***

      Конечно же, она не готовилась. Единственное, о чем она думала всю ночь — их поцелуй. Весь день она летала в облаках, отодвинув учебу на второй или даже третий план, за что выхватила на зельеварении, неправильно смешав пропорции. Друзья находились в замешательстве, интересуясь, всё ли хорошо, но она держала рот на замке. Их секрет. И всем сердцем Гермиона жаждала, чтобы на одном поцелуе всё это не закончилось.       Занятие с профессором Малфоем, как назло, было последним в расписании. И, как и обещал ночью Грейнджер, он раздал тест, засекая полчаса и заставляя исчезнуть учебники с парт студентов. Собравшись с силами, девушка начала вчитываться в текст.       «Что за?» Едва закончив первое предложение, полными ужаса и смущения глазами она взглянула на профессора, чьё лицо в ту же секунду окрасилось яркой усмешкой, а в глазах блеснул опасный огонёк. Это был не тест. Это была страница из книги, которую она читала недавно. Дешёвый романчик, купленный в магловском магазине ещё летом, дабы скоротать скучные вечера. И страницу эту она хорошо помнит. Именно при её прочтений Малфой конфисковал книгу, дабы студентка не отвлекалась на занятии.       «Он покрывал её шею лёгкими поцелуями, посылая по всему телу импульсы тока.»       Гермиона горела. И, ох, как же ей было стыдно прямо сейчас возбуждаться от фантазий, представляя себя и Драко на месте главных героев. Закрыв рукой текст, она начала писать. Что угодно. Всё, что знала по предмету, любую теорию. Всё, чтобы отвлечься от накатывающей волны желания и не привлекать внимания и лишних подозрений.       — Время, — щёлкнув пальцами, Малфой притянул к себе все письмена. С самого первого дня Гермиона поражалась совершенству его бе спалочковой магии. — Читаем главу десять, я сейчас всё проверю.