Часть 1

Бритц лежал на кровати, стараясь уснуть. Это была его первая ночь в Таранисе. Повернувшись боком к стене, он мог лишь слышать то, как дети проходят по отсеку и переговариваются о чём-то. После долгих дней скитания по степям и лесам, когда приходилось спать на земле, а есть было почти нечего, удобная кровать и полноценный ужин ощущались как настоящая роскошь. А находясь в танке, впервые за долгое время у него, как и у остальных, появилась возможность отомстить… «Это что, сын того дезертира?» Но он не переставал прислушиваться. «Да. Его взяли такой малявкой в армию именно из-за того, что его папочка решил, что в Гаско ему будет лучше. В окружении этих отвратительных фелинеко.» Он лежал один на кровати, когда остальные из-за ограниченности коек, делили место между собой. И постоянно не мог избавиться от навязчивых мыслей. «Какой-то он тихий, может задумывает заговор против Берманской империи?» «Как насчёт того, чтобы напомнить ему, что бывает с предателями?» «Ты с ума сошёл? Ему же семь! Он младше всех нас здесь!» Но никто не обратил на это внимания. Звуки начали проявляться в ушах сами по себе. То самое чувство чужеродности и одиночества вновь начало нарастать. Его повалили на землю. Шёл дождь, и вся одежда и шерсть испачкались в грязи. «Ну что, так и будешь продолжать быть грушей?» Он услышал надменную фразу над собой, пока еле держался руками о землю. Кровь изо рта вытекла и упала на пол. «Хочешь, чтобы это прекратилось? Так защищайся! Докажи, что ты папенькин сыночек!» Смех вокруг. Бритц еле нашёл силы, чтобы сесть на колени и поднять голову. «Что ты на меня смотришь? Хочешь, чтобы тебя пожалели? О, бедненький!» Сильный удар. На этот раз по правому глазу. Бритц вновь свалился на землю. Вокруг вновь был слышен смех. «Сын предателя! Сын предателя!» «Бесполезен. Ты даже не можешь защитить себя! Тебе совершенно нет места в армии!» Бритц практически не мог пошевелиться. Правый глаз с болью еле открывался, огромный синяк вместе с ранее оставленными мешками из-за бессонницы красовался у него на лице. Он пробежался взглядом вокруг по этой местной арене. Большинство берманцев смеялись и выкрикивали какие-то оскорбления. Были те, кто молчал и кому очевидно не нравилось, что происходит, но они боялись что-либо сделать. А единственное, что мог сделать Бритц, это тихонько поджать ноги и начать рыдать. Не из-за боли, не из-за ненависти, а из-за правды. Он не может себя защитить, не может за себя постоять. Он слаб и безнадёжен. «Ой-ой, посмотрите, кто у нас тут плачет!» Но в этот момент он услышал гудок. «Эй, что здесь происходит?!» Все мальчики резко разбежались. Бритц очень тяжело и учащённо дышал. Глаза, которые всё ещё болели от старых побоищ, начали слезиться. Он лежал на кровати, и прислушивался к каждому шороху. Он распознал тихие шаги, которые с каждой секундой становились всё более отчётливыми. «Ты думаешь, он не спит?» «Если нет, то после того, что случится, он уж точно проснётся!» «Защищайся! Защищайся!» На его голове кровоточил зигзаг. «Предательство жестоко карается!» Эксперименты над фелинеко. «Мама, Фрита…» «Нет, не надо, пожалуйста!» Все мысли смешались в одно. Бритц схватился за голову. «Заткнись, мерзавка!» «Я помогу тебе сбежать…» «Если вернусь назад, мне конец…» «Что мне делать… Как мне…» «АААРРРРААА!» Внезапно Бритц развернулся и вскочил с постели, вытащив свою шпагу, которую направил на… Гека и Чику. Те, заметив внезапный выпад Бритца, закричали, посторонившись. Бритц тяжело дышал. Его зрачки были расширены и было видно, как сильно он вспотел. Заметив близнецов, через несколько секунд он произнёс: «А, это вы…» — и опустил шпагу. Внезапно послышались быстрые шаги из комнаты управления рядом. Из-за угла появились Кайл и Ханна. — Что случилось?! — воскликнула Ханна. Она и Кайл заметили шпагу Бритца и до смерти напуганных близнецов. — Ты что, им угрожал?! — разозлился парень с галстуком. — Нет… я не… — не мог связать и двух слов Бритц. — Чика, Гек, что случилось? — спросила Ханна. — Ну, мы… эээ… — пытался произнести что-то Гек, но не сколько из-за испытанного испуга, сколько из-за стеснения. — Ну, Гек захотел разбудить Бритца неожиданным образом… - призналась Чика. — Господи, серьёзно, розыгрыши, опять? — воскликнула недовольная Ханна — Бритц и суток в нашем танке не провёл, а вы уже собираетесь над ним издеваться! — Мы… эээ… — Гек не знал, что сказать. — Извинитесь перед ним. Гек и Чика виновато повернулись к Бритцу. — Извини, Бритц… — протянула Чика. — Прости… — произнёс Гек. Бритц, который всё ещё учащённо дышал после пробуждения, в итоге выдохнул: — Не стоит извиняться… Вы не виноваты… Я берманец, в конце концов… Последние слова звучали с определённой печалью. Кивнув, Чика и Гек ушли. — Тебе что-нибудь нужно? — спросила Ханна у проснувшегося Бритца, заметив, как тот дрожал. — Нет… ничего не нужно… — ответил Бритц, а затем аккуратно опустился обратно на подушку — Просто… не трогайте меня… — А? — Тебе предлагают помощь, а ты так говоришь?! — разозлился фелинеко в галстуке в ответ на услышанное. — Кайл! — недовольно крикнула на парня девушка, что заставило его резко пожалеть о сказанных словах. «Они не должны мне доверять…» — говорил Бритц себе — «Иначе я сделаю им больно…» *** На завтраке Бритц сел рядом с Синой на краю стола. Сидел максимально тихо с опущенной головой и смотрел на тарелку с едой, лишь тихонько ёрзая вилкой по ней. Вчера он намного легче заставил себя что-то съесть, потому что был очень голоден. Сейчас же он еле заставил себя съесть один кусок отбивной. Он слышал возгласы детей, что звучали отовсюду. На секунду подняв голову, он окинул взглядом всех сидящих. Они казались такими счастливыми… по-лживому счастливыми. Примерно также он сидел в столовой в армии. Пока остальные что-то упорно обсуждали, Бритц сидел и тихо ел свою порцию, которую иногда даже не мог закончить. В столовой обычно никаких стычек не случалось, потому что за истраченную впустую еду наказывали, но зато потом с ним могло случиться что угодно. Иногда он не доедал специально, потому что знал, что затем ему придётся биться на арене, в которой он вновь и вновь окажется главной грушей… — Ты в порядке? — внезапно послышался голос слева. Это была Сина, которая своим осторожным голоском обратилась к рядом сидящему Бритцу. — Да… — неуверенно ответил он через несколько секунд. — Ты почти ничего не съел… — заметила девочка — Ты разве не голоден? — Голоден… — очень тихо протянул Бритц так, что его не смогла бы услышать Сина. — Что? — переспросила она. — Не голоден. — иначе ответил он уже громче. Канину вновь окинул взглядом всех сидящих ребят. Никто, кажется, и не смотрел в его сторону, хотя у многих и красовались улыбки на лице. И правда, кому он нужен? Он здесь только потому что он дезертир, которых берманская армия не щадит вообще, его бы казнили сразу, как увидели. Не имея возможности куда-то ещё идти, он решил помочь другим детям в сражениях с берманцами. Но нахождение рядом с ними мало отличалось от всего того, что он испытывал раньше. Для него эти улыбки на лице казались такими… лживыми, неестественными. Вся разница с предыдущими ребятами была лишь только в том, что он не был уверен, должен ли он будет защищаться через час. — Бритц, — вновь услышал он голос Сины — Тебе нужно поесть. — Нет… не нужно… — произнёс он — Я берманец, вы не должны меня жалеть… — Почему ты так думаешь? — Вы должны меня держать взаперти… Чтобы я мучился и постепенно выдавал вам всю информацию о берманцах… — Боже, Бритц… В ответ он покрутил головой, а затем встал из-за стола, заставив тем самым обратить на себя внимание всех остальных. — Простите, я пойду… — быстро бросил всё ещё с опущенной головой Бритц, а затем ушёл в соседний отсек. — Бритц? — произнёс Молт, заметив ушедшего канину, но тот не отреагировал. — Ну, не хочет есть, значит и не надо. — немного резко бросил Джин в ответ на фразу Молта — Не будем же мы пихать еду ему в рот. — Джин! — возмутилась услышанным Сина. — Что? Что я не так сказал? Если ты так хочешь, можешь сама берманца с ложечки кормить. Тебе же легко забыть, кто именно твою семью в концлагерь сослал. — Ах ты…! — впервые за долгое время Сина действительно разозлилась, но тут уже вступилась Ханна: — Прекратите оба! Немедленно! — воскликнула она, а затем обратилась к канину с банданой — Джин, мы знаем, что берманцы казнили твоего отца, но Бритц к этому никакого отношения не имеет! Он сейчас живёт с нами и заслуживает того же тепла и уюта, что и остальные. — Прекрасно! — тут уже вскочил Джин — Давайте всем берманцам раздавать вкусную еду и одарим их любовью и теплом, ведь это сразу вернёт вам всех ваших родных, а мне всю мою погибшую семью! Канину вышел из-за стола и подошёл к лифту на нижний уровень. — Джин! — крикнула Ханна. — Я наелся. Буду на нижнем уровне чинить предохранители. — лишь бросил он прежде, чем спуститься на лифте. — И в чём же он неправ.? — как бы между прочим добавил Кайл. — Ещё слово, Кайл, и останешься без еды до конца дня! — воскликнула Ханна, что вновь заставило фелинеко пожалеть о сказанном. От предыдущего веселья не осталось и следа. Все дети застыли и боялись что-либо сказать. Это был первый раз за всё их время в пути, когда они по-настоящему поссорились. И также это был первый раз, когда тарелки детей не остались пустыми. *** Бритц взял на себя управление пулемётом: в отличие от других детей, его учили стрельбе, и он умел точно прицеливаться, чтобы без промаха попадать по различным целям. Таранис продвигался дальше. Горящие останки техники берманцев оставались позади… — Молт, это не может больше продолжаться. — обеспокоено произнесла Ханна — Нужно что-то делать. Прошло несколько дней с тех пор, как Бритц оказался на Таранисе. После той перепалки на завтраке, ситуация только обострилась. Чтобы «не мешать остальным» Бритц начал есть один в общей спальне, еду при этом ему приносила Сина. Многие проходившие мимо Бритца дети бросали на него неуверенные, слегка боязливые взгляды, а Джин и Кайл вообще предпочитали с ним не видеться. Сам же Бритц во время перерывов занимался либо ловлей лома, либо разбором каких-то деталей в одиночестве и старался не попадаться на глаза остальным. Стена между ним и другими членами команды только крепла. Скоро она могла стать непробиваемой. — Я знаю, Ханна. — ответил Молт — Но проблема в том, что от нас здесь мало, что зависит. Бритц старается ни с кем не видеться и не пытается ни с кем общаться. Он сам отдаляется от нас. — Ты тоже считаешь, что это его вина? — возмутилась Ханна — Да посмотри на него, у него всё лицо в шрамах! Неизвестно, что с ним делали, пока он был в армии, конечно после такого он не каждого встречного будет считать другом. — Я понимаю это, Ханна… Но пока Бритц нам не откроется, мы не сможем ему ни с чем помочь. Ей не понравился этот ответ, но она знала, что Молт был прав. Даже если они желали ему помочь, добиться доверия к нему остальной части команды было невозможно, пока он сам не проявит к ним дружелюбие. И даже сам Бритц понимал это. *** «Всё, хватит! Вы бьёте лежащего!» «И что? Если этот «сын предателя» не научится себя защищать, то с ним такое будет происходить всё время!» «А честь для вас тогда что? Пустой звук? Или вы забыли, насколько важна честь для берманцев?» Они остановились. «С какого перелягу тебе его защищать? Раньше ты стоял на краю арены, спокойно смотря на то, как его избивают.» «С того, что даже враги должны иметь возможность защищаться. А у него такой возможности нет!» «Да неужели, а лапы тогда ему зачем?» Однако похоже они потеряли пыл. «Впрочем ладно, если тебе так его жалко, то мы его пока отпустим. Может, ты научишь его сражаться, потому что в следующий раз твои попытки нас остановить уже не сработают.» Они ушли. К тяжело дышащему лежащему Бритцу подошёл один из его знакомых сослуживцев. «Не думай, что я помог тебе, потому что мне тебя жалко. Просто эти ублюдки забыли, в чём заключается честь для берманца» «А и вправду, в чём заключается наша честь…?» — спрашивал себя Бритц из разу в раз. Им постоянно говорили, что они отстаивают честь и достоинство своей семьи, своей берманской крови, что всё, что они делают, делают во благо своей Родины. Но никто точно не понимал, что скрывается под этими фразами, а более важным вопросом для Бритца всегда было другое: «Если ради чести мы готовы совершать столько ужасных поступков, точно ли стоит сражаться за такую честь?». Этот вопрос особенно стал острым, когда он оказался в концлагере в Гаско. Бритц ненавидел своего отца за то, что тот предал Берманскую империю и ушёл из жизни, оставив семью самими справляться с последствиями его действий. Бритц давал клятву Берманской империи, обещал, что не повторит ошибок своего отца. И хотя ему постоянно приходилось драться с другими ребятами, постоянно выслушивать, как все его ненавидят, долгое время он считал, что это расплата за предательство перед Берманской империей. Но когда его направили в концлагерь для фелинеко и он услышал крики и мольбы о спасении женщин, стариков и детей, и когда своими глазами увидел, как живого мальчика и девочку превращают в какую-то субстанцию, которую берманские учёные назвали «био-энергией» — он понял, что это не то, ради чего он хочет сражаться. Это не та честь, которую нужно отстаивать. Именно поэтому он и помог Сине сбежать. Именно поэтому он и был готов предать Берманскую империю. Но вместе с тем, появился и другой вопрос: что ему делать дальше? Он не видел своих сестру и маму уже несколько лет. Он находится в совершенно незнакомой для него стране и не знает, примет ли его народ или также станет делать из него грушу, как в армии. Страх перед будущим рос с каждым днём, и даже когда он поднялся на борт Тараниса, он всё ещё не знал, как всё можно исправить. *** Когда Сина после завтрака на следующий день поднялась проверить, как Бритц поел, она обнаружила на кровати лишь нетронутую тарелку с едой. Самого же Бритца не было видно. Фелинеко немного забеспокоилась и начала искать его. Спуститься вниз он точно не мог, другие ребята его заметили бы, поэтому она решила сначала проверить кабину управления, а затем, не обнаружив его там, поднялась наверх. Выйдя на этаж выше, она услышала всхлипы, идущие снаружи сверху. «Похоже, он на крыше…» — догадалась девочка. Выйдя на балкон, она поднялась по лестнице и обнаружила Бритца, сидящего на полу у стены. Он плакал и тяжело всхлипывал. Его рукав на правой руке был завёрнут, а сама рука поцарапана до крови. Он сам себя расцарапал. — Боже, Бритц! — воскликнула Сина и быстро подбежала к Бритцу, схватив его за руку — Твоя рука…! — Я… не знаю… что мне… делать… — еле проговорил Бритц сквозь всхлипы. Он продолжал рыдать и не нашёл сил, чтобы взглянуть на Сину. Не хотел, чтобы она видела его слёзы. — Хватит, боже, Бритц! Успокойся, что происходит?! — Я… я не знаю… После этой короткой фразы он всё же повернул голову и взглянул на Сину своими заплаканными глазами. — За что… я всё это получил… А…? — выговорил он. — Бритц, пожалуйста-пожалуйста! — теперь и Сина начала слезиться — Пожалуйста, успокойся! Скажи, что тебя гложет?! Ему было тяжело связать фразы, но зато эмоции развязали язык. — Они меня все ненавидели… В армии меня все ненавидели… — проговаривал Бритц с постоянными всхлипами — Я всегда думал, что я заслуживаю этого… Потому что я сын предателя и я... расплачиваюсь за это… И я должен был давать маме и сестре возможность нормально жить… Единственное, во что мне оставалось верить, это то, что рано или поздно мой долг перед Берманией будет вознаграждён и всё закончится… Но оно не заканчивалось… Я не связывался с ними уже несколько лет, и что бы я не делал, ничего не менялось. Была лишь сплошная ненависть. А когда я увидел жестокость берманцев в том концлагере… Я потерял всякую веру в то, что делаю. Я помог тебе сбежать, потому что я не хотел, чтобы ты ощутила на себе эту жестокость… Но, когда… когда мы разделились… И я скитался по степи в попытках выжить… Я начал раз за разом задаваться вопросом: за что я это всё получил… За что мне приходится это всё терпеть… Почему мир так хочет, чтобы я бесконечно страдал, чтобы я… — Бритц… — Почему…? Почему я…? Что я сделал…? — Бритц…! — Когда я поднялся на борт Тараниса, я знал, что мне надо всё изменить. Я знал, что я могу всё исправить… Но каждый раз, когда я закрывал глаза, я начинал видеть то, как мне приходилось сражаться на арене… Когда я слышал шаги и переговоры ребят, я всегда думал, что они обсуждают меня… что я такой неправильный, что я не должен был рождаться… — Бритц…!!! — Сина уже плакала. — Почему… Почему я… я не хочу, я не хотел… Может мир хочет, чтобы я сейчас просто взял и спрыгнул с крыши Тараниса, сломал себе конечности и шею, ведь никто не будет обо мне помнить, никто не будет обо мне плакать, никто… — БРИТЦ!!! Крик Сины отчётливо стал слышен вокруг. Бритц перестал говорить различные фразы и стал просто рыдать, опустив взгляд. — Бритц, послушай меня! — Сина села перед ним и взяла его за руки — Ты уже не там! Слышишь?! Ты. Уже. Не там! В ответ Бритц лишь тяжело дышал. — Ты очень много страдал, прежде чем оказаться здесь. Да, это правда. Но это уже в прошлом, Бритц. Пойми же, сейчас всё по-другому! Эти ребята… Они помогли мне. Спасли меня, как ты меня. Вы все в меня поверили, вы все захотели, чтобы я жила, когда я думала, что это я причина страданий моей семьи. Но теперь я хочу, чтобы и ты захотел жить, Бритц! Всё можно исправить, ты уже не там! Ребята сторонятся тебя не потому что ты сделал им что-то плохое, а потому что они тебя не знают! Они не знают, через что тебе пришлось пройти. Но ты можешь это исправить! Ты можешь им рассказать о себе, дать им понять, что ты не желаешь им зла, что хочешь с ними дружить и что всё это время тебе было просто больно. Пожалуйста, Бритц! Пожалуйста, поверь в себя! Как ты в меня… Как я в тебя! Пожалуйста…! Она проговаривала последние фразы, заливаясь слезами, которые скатывались по её щекам и падали на руки Бритца. Она молилась сейчас всевозможным богам на то, чтобы Бритц смог её услышать. Несколько секунд были слышны лишь их общие всхлипы и стоны, а затем Бритц произнёс: — Ты считаешь… у меня получится? — Да…! Да, Бритц! А если будет сложно, я буду рядом. Я помогу тебе… Он опустил голову, а затем, подняв глаза на Сину, добавил: — Мне… страшно… — Это нормально. Бояться, это нормально. Ты живой, Бритц, пойми же, ты заслуживаешь лучшего… Наконец, Бритц глубоко вздохнул. Всхлипы начали уменьшаться. — Хорошо, Сина. Я… верю тебе. И постараюсь измениться… *** — Ммм, привет Молт, Мэй. — слегка неуверенно поприветствовал Бритц брата с сестрой, только что закончивших ловлю лома. Рядом с ним стояла Сина, которая посмотрела на него и давала ему поддержку в том, чтобы начать говорить. Когда Бритц успокоился, а Сина, с помощью силы Ноно, убрала рану с его руки, она спросила его, с кем он хотел бы попробовать начать общаться. «Ну… Это возможно прозвучит немного странно, но мне хотелось бы начать с Мэй…» — протянул он — «Она мне напоминает Фриту, мою сестру…». — Привет, Бритц. — ответил Молт — Я видел, как вы с Синой спустились с крыши. Всё нормально? Несмотря на события последних дней, Молт всё ещё проявлял дружелюбие. Бритц чувствовал, будто эта доброта была фальшивой, но старался максимально не думать об этом. — Да-да… всё хорошо. — ответил Бритц, хотя по влажной от слёз рубашке и слегка взъерошенному виду было понятно, что он лукавит. Затем он опустил взгляд на девочку — Ммм, Мэй. Услышав своё имя, девочка слегка боязливо взглянула на Бритца. Мальчик считал эту эмоцию и сглотнул, испугавшись, но потом взглянул на Сину, которая легонько кивнула, одобряя действие Бритца, так что затем он вытянул руку, выставив три пальца и произнёс: — Как ты думаешь, сколько пальцев я показываю? — Эээ… Три. — немного неуверенно ответила Мэй — Точно три? — переспросил Бритц. Между указательным и средним пальцем выглядывало ещё что-то. Мэй заметила это и подошла поближе, а потом Бритц опустил кисть руки, показывая, что за «четвёртый» палец — это оказалась завёрнутая шоколадка. — Это тебе. — произнёс он. Лицо девочки внезапно засияло. — Ура! — воскликнула она, выхватив данный ей подарок. Затем Бритц выпрямился, обратившись к Молту: — Нашёл в развалинах после нашего прошлого сражения. Сохранил для важных случаев, мне показалось, что это он сейчас и есть. Молт немного удивился внезапному изменению в характере Бритца, но в ответ лишь усмехнулся. — Мэй, а не хочешь сыграем в игру? — вновь обратился Бритц к девочке — Можно в любую! — Да! — произнесла она — Прятки! Давай в прятки! — Хорошо, тогда начинай прятаться, а я начну отсчёт до десяти. — Да, хорошо! — Мэй радостно пробежала мимо Бритца в соседний отсек. — Только не залезай ни в какие опасные места! — бросил ей вдогонку Молт, а затем обратился к Бритцу — Вижу, тебе нравится Мэй. — У меня тоже есть младшая сестра. — ответил Бритц, а затем слегка помрачнел — Правда, я её давно не видел… — Да? Расскажешь потом о ней? — спросил Молт. — Это будет непросто… но я постараюсь. — Видишь, Бритц. Это не так сложно. — заметила Сина. — Это всё потому, что ты была рядом. — ответил он. — Ты ему помогаешь с тем, чтобы начать общение с ребятами? — поинтересовался Молт. — Немного. У Бритца… сложная история, но я хочу, чтобы все понимали, что он никому не желает зла. — Да… Никому. — повторил Бритц. — Ээээй, а где счёт?! — внезапно послышался громкий тоненький голосок по этажу. — А я считал про себя! — выкрикнул Бритц в ответ — Уже 10! Иду искать…! *** — Бритц, можешь разрезать морковку на дольки, пока я занимаюсь луком? — попросила Ханна помогающего ей с готовкой еды берманца. — Да, конечно. — ответил он, схватив нож и начав нарезать морковь. Через минуту все нарезанные ингредиенты отправились в кастрюлю на плите. — Фух, а ты быстро справился. — произнесла она — Ты раньше занимался готовкой? — Немного. — ответил он — Перед отправкой в Гаско меня на некоторое время перевели в приграничный гарнизон. Там не хватало людей, и мой взвод распределили по различным обязанностям. Я должен был помогать на кухне, в основном как раз с резкой. — Ясно. А… можно задать немного личный вопрос? — Конечно, я постараюсь ответить. — Ты столько рассказываешь про жизнь в армии, но неужели у тебя вообще не было ничего, помимо этого? Ну, то есть, неужели у тебя вообще не было чего-то не связанного с ней? Услышав это, Бритц бросил на Ханну слегка озадаченный взгляд, а затем, опустив голову, произнёс: — Я уже говорил, что мой отец был казнён за измену, поэтому я должен был защитить маму и сестру от «позора», как берманцы выражались. Их направили в неизвестное место, а меня отправили в армию. Мне тогда было 7 лет, и я был самым молодым во взводе. — Кошмар… — С тех пор я мало что помню из жизни до армии. Я должен был служить, чтобы мою семью не трогали. Да и даже если бы я захотел уйти, куда бы я пошёл? Я бы числился там не меньше дезертиром, чем сейчас, а это прямая дорога к казни. — Ты почти три года терпел постоянную ненависть окружающих, чтобы просто защитить свою семью? Это… жестоко, но очень благородно. Но вопрос… это конечно будет не очень звучать, но не боишься ли ты, что будет с ними сейчас? — Боюсь, но… если честно, мне проще думать, что их уже нет в живых. — Что?! Нет...! — Дело совсем не в том, что я рад этому. — быстро успокоил Ханну Бритц — Просто, если я буду надеяться на то, что где-то там они могут быть ещё живы, тогда я буду постоянно сомневаться во всех своих решениях, которые я сделал после побега из концлагеря. А я не хочу так считать. Даже несмотря на все презрения и ненависть, которые мне приходилось ощущать, эксперименты, которые они проводят над фелинеко, абсолютно бесчеловечны. Это неправильно. Я не хотел становиться частью всего этого только потому, что у меня не было выбора. Это просто… неправильно. Повисла короткая тишина, прерываемая лишь булькающей водой из кастрюли. — Бритц, — начала Ханна — Я уверена, что, если бы все в Бермании были такими же добрыми, как ты, никакой бы войны никогда не было. — Спасибо, Ханна. Мне приятно, что ты так считаешь… Ой, смотри! Кастрюля начала трястись, а вода вытекать из краёв. Ханна быстро отреагировала на крик, подняв крышку кастрюли и убавив огонь. — Оуф. — усмехнулась она — Надо быть аккуратнее, когда обсуждаешь сложные темы! — Ха-ха… да. — засмеялся Бритц. Кажется, это был первый раз за всё время, когда Ханна услышала смех берманца. *** — С Джином будет сложнее всего… — выдохнул Бритц. — Не волнуйся. Как и остальные, он просто должен узнать тебя. — успокоила его Сина. — Ладно… — вздохнул канину и вошёл в мастерскую. Джин, тем временем, подкручивал что-то у трубы на стене. — Ммм, привет Джин... — начал Бритц. — Я занят. — резко ответил парень — Если у тебя нет ничего важного, уходи. На секунду Бритц обернулся, заметив обеспокоенную Сину, выглядывающую из-за двери. Пролетела мысль, что стоит его послушаться и уйти. Но Бритц понимал, что у Джина «никогда» не будет времени с ним пообщаться. — Да, важное есть. — ответил он, повернувшись к Джину — Нам надо подружиться. — Ха-ха, что?! — воскликнул Джин, приостановившись и посмотрев на Бритца со свирепым взглядом — Да я никогда не буду дружить с берманцем! Я уже услышал от остальных ребят, что ты резко начал проявлять общительность. Что, пытаешься выпытать у нас секреты? — Нет, я просто хочу подружиться. — продолжал твердить Бритц. — Да ты…! — выговорил Джин, обхватив свой гаечный ключ сильнее от злости. Сина, смотрящая за реакцией Джина, испугалась, но Бритц продолжал игнорировать ярость Джина. — Хочешь меня ударить? Ударь. Я уже немного привык. — Кх… — у Джина действительно было сильное желание врезать Бритцу, но что-то удерживало его от этого, поэтому вместо этого он громко задал вопрос — Почему? Почему ты даёшь мне себя ударить и даже не защищаешься? — Потому что я понимаю, почему ты ненавидишь берманцев. — ответил канину — Они отняли у тебя отца, которого ты любил. Моего они тоже отняли, только я своего ненавидел. — То есть…? Вкратце, Бритц пересказал историю своей жизни. — Так значит… ты сын предателя. — выдохнул Джин уже более спокойным тоном. — Знал бы ты, сколько раз берманцы проговаривали эту фразу мне. Куда бы я не поехал, куда бы меня не направляли, в первую очередь они обращались ко мне фразой «А, это же сын того предателя». — И тебе приходилось терпеть это несколько лет. — Да… — Хм… тебе стоит простить своего отца. — А? — Он понимал, что жизнь в Гаско лучше, чем жизнь в Берманской Империи. Ему хотелось, чтобы его семья росла в лучших условиях, ведь он видел это сам. Бритц не сразу ответил, раздумывая над тем, что произнёс Джин. — Нет, боюсь я никогда не смогу простить его. — ответил он. — Почему? — Я понимаю, почему он это сделал, но цена ошибки была слишком высокой. Из-за его провала всей моей семье пришлось расплачиваться за это. Нас разъединили, и мне пришлось терпеть непрекращающуюся ненависть на протяжении трёх лет. Если бы он не предавал берманскую империю, ничего бы из этого не случилось. — А если бы ты был отцом и тебе бы пришлось выбирать, продолжать жить твоей семье в неблагоприятных условиях или же попытаться это изменить, ты бы что выбрал? Бритц призадумался. А ведь действительно, он ранее никогда не задавался таким вопросом. Никогда не пытался поставить себя на место своего отца. — Я… я не знаю. — честно признался Бритц — Мне бы просто хотелось, чтобы с ними всё было хорошо. — Уверен, и он так считал, когда предавал свою родину. — сделал вывод Джин — Я понимаю, что тебе пришлось несладко от того, что у него не получилось, но виноват в этом не твой отец, а те, кто отняли его у тебя и заставили быть своим рабом. — Наверное, ты прав… — согласился Бритц — Что ж, тогда у нас есть общие причины ненавидеть берманцев. — Не думай, что сразу после этого разговора ты станешь моим другом. — ответил Джин — Но… я теперь понимаю, почему ты был закрытый. Прости, если был грубоват. — Да не за что прощать. Это была моя ошибка. — Нет… есть за что. После этой фразы Бритц протянул руку Джину. — Тогда что, мир? — произнёс он. Канину, в свою очередь, усмехнулся и пожал руку берманца. — Мир. — заключил он. Возможно если у них получилось помириться, то может и у всего Гаско получится наладить отношения с Берманской империей? *** Спустя несколько дней от «старого» Бритца не осталось и следа. Он начал стараться общаться со всеми ребятами в танке. Ощущение некоторой фальшивости в отношениях у него всё ещё возникало, но уже не так сильно, как раньше. Бритц старательно помогал ребятам с работой и даже предложил Соксу и Джину некоторые инновации для танка, опираясь на технические знания, полученные в военном училище. Но главное, впервые за долгое время Бритц начал чувствовать себя частью команды. Практически всю свою сознательную жизнь он надеялся только на себя и старался справляться со всеми своими проблемами самостоятельно. Теперь же, если ему нужна была помощь или если его что-то волновало, другие ребята с радостью были готовы ему помочь. А ещё выяснилось, что он хороший рассказчик. Обычно различные истории и сказки на ночь Мэй рассказывал Молт, но одним вечером, когда лидер команды поднялся на лифте в спальню, он заметил сидящего на своей кровати Бритца, который с раскрытой книжкой увлекательно рассказывал девочке об эпичном противостоянии добра со злом. Мэй с бурным интересом слушала берманца, а тот кажется только и был рад этому. Молт, заметив эту картину, лишь мягко улыбнулся. — Тебе удалось подружить его с ребятами. — обратился он к Сине, которая сидела рядом на своей кровати и также наблюдала за Бритцем. — Да нет, я ничего и сделала. — ответила фелинеко — Ему нужно было лишь немного уверенности. — Значит, тебе удалось дать это ему. В ответ Сина лишь улыбнулась. Стена, которая грозилась стать непробиваемой, наконец рухнула. *** Таранис приближался к концентрационному лагерю в Лхасса Апсо — основному блокпосту берманской армии в Гаско. Немного ранее детям удалось спасти семью Сины из концлагеря в провинции Мау, из которого когда-то сбежали Бритц и Сина, теперь же им предстояло спасти остальных своих родных, ведь всё указывало на то, что их держат именно здесь. Танков становилось всё больше, бои становились всё ожесточённее. Определённо, берманцы здесь что-то охраняли. Бритц спустился на лифте и прошёл в отсек с Бомбардой души. Здесь его никто не услышит. Сейчас шёл бой, он попросил ребят отлучиться на несколько минут. Он достал припрятанное в кармане штанов письмо и вновь его перечитал: «Мы знаем, что ты присоединился к детям в Таранисе. Фрита — твоя сестра и твоя мать у нас в заложниках. Если к концу дня ты не одумаешься и не вернёшься в строй, завтра они будут казнены.» Глаза Бритца не ошиблись. Письмо было точно адресовано ему. Это было предупреждение. Канину медленно опустил руку с письмом, а затем… «АРААААААА!» Послышались всхлипы, а затем сильный удар кулаком по стене. Благодаря взрывам, его крик было сложно услышать за пределами этой комнаты. Он свалился на пол на колени и зарыдал, обняв себя вокруг. Вновь это отягчающее чувство одиночества. Вновь он начинает чувствовать себя беспомощным. «Что мне делать…? Что мне делать…?» Бритц не мог знать наверняка, лжёт ли это письмо или нет. Не мог знать наверняка, должно ли было это письмо дойти до него именно сегодня или раньше. Но если есть хоть какая-то вероятность, что его семья, которую он не видел столько лет, жива и сейчас находится в опасности… «Ребята… я не хотел… я ужасный друг…» Всё, чего он желал, причина, почему был отправлен в армию — защита своей семьи. Он принял решение. Оставалось только отбросить сомнения. *** «Честь — это самое важное для берманца…» «А можно ты ещё раз почитаешь?» «Ключевыми точками вторжения в Гаско…» «Я бы хотел посмотреть, как живут берманцы в городе.» «Слава Берманской империи!» «Бритц…» «У твоей семьи будут проблемы…» «Пожалуйста… поверь в себя, как я в тебя…» «АРАААААА!» — со слезами на глазах орал Бритц, сидя в одном единственном танке, преграждающим Таранису путь. Он очень часто дышал, мысли смешались в одну кашу. Он не мог мыслить здраво, но у него была всего одна цель — не дать Таранису пройти дальше. — Бритц! — послышался женский голос из магнитофона Тараниса — Не надо! — НАДО-НАДО-НАДО! — взопил он, пуская в Таранис шквал ракет — Я ваш враг! И всегда им был! Прикончите меня или вы не пройдёте! Ожидаемо, шквал ракет не нанёс большого урона огромному танку. — Пожалуйста, Бритц, прекрати это! — услышал канину другой, мужской голос — Объясни, что случилось?! — Я служу Берманской империи, вот что случилось!!! — продолжал орать берманец — Вы никогда не должны были мне доверять! Никогда! Ещё один шквал. Таранис снова получил повреждения, но ответный удар с его стороны был довольно слабым. — Почему вы сдерживаете себя?! — орал Бритц, рыдая — Почему вы не хотите меня убить?! Если вы это не сделаете, я вас уничтожу, и вы никогда не защитите своих родных! — Бритц, пожалуйста! — услышал канину ещё один женский голос и даже смог его распознать, это была Сина — Я знаю тебя! Ты никогда так бы не поступил! — Значит ты меня плохо знала! — всхлипывая закричал Бритц в ответ — Я никогда не был хорошим… Я всегда лишь позор для всех…! — Бритц, нет! — послышался её ответ — Ты не позор…! — НЕ ГОВОРИ МНЕ, ЧТО Я… КТО Я… ВЕДЬ Я САМ НЕ ЗНАЮ, Я ЛИШЬ ЗНАЮ, ЧТО Я НЕ МОГУ ПОЗВОЛИТЬ ВАМ ПРОЙТИ!!! Ответа на данный громкий выпад не последовало. Бритц уже рыдал так сильно, что начал путаться в кнопках и промахиваться в атаках. Боль внутри была адская. Его просто разрывало на куски. В этот момент его танк получил один мощный удар по ракетной системе. Вооружение отказало, отправить ракеты было невозможно. «Тебе надо простить своего отца…» «Мне бы просто хотелось, чтобы моя семья жила в безопасности…» «Как только ребята узнают тебя, они проникнутся к тебе…» «Ты даже не можешь защитить самого себя. Тебе нет места в армии!» «АААААААА!!!» — громкий крик, а затем несколько очень сильных ударов кулаками по столу. Атаки танка Бритца прекратились. — Бритц… — послышался ещё один голос из мегафона Тараниса, однако ответа не последовало. Через несколько секунд люк танка открылся и из него вылез Бритц. Он держался за обе руки, потому что они, похоже, болели. Канину не то, что не спрыгнул, а свалился с танка на землю и замаячил в сторону Тараниса, но пройдя несколько шагов упал на колени. — Убейте меня…! — закричал в слезах он — Прошу, убейте меня…! — Бритц… — послышалось из Тараниса. — Я больше не могу этого терпеть… Не могу терпеть этой жизни… — Замолчи…! — послышался женский голос. — Почему, Бритц? — задал вопрос, как смог распознать берманец, Джин — Почему ты это делал? — Я не мог иначе… Они… они забрали их… мою сестру, маму… Я всю жизнь отдал за то, чтобы дать им возможность нормально жить… Если бы я так не поступил, им бы пришёл конец… — Но, Бритц… — Они живы. Они были в Лхасса Апсо. Мы их освободили сразу после того, как ты ушёл…! Услышанное заставило заплаканный взгляд Бритца ошеломлённо посмотреть на Таранис. — Но… в том письме… было сказано, что они в заложниках… — со всхлипами, проговорил он — Я не думал, что они в Гаско…! — Они живы, Бритц! — произнесла Сина — Они живы и свободны! Тебе больше не надо страдать, чтобы защитить их! «Обманули… значит они обманули… Ублюдки… Но…» — Не важно… Это уже ничего не важно. — ответил Бритц, вновь опустив взгляд — Я предатель… Похоже, я отлично оправдал своё прозвище — сын предателя… — Не говори так, Бритц! — Нет, это правда! — взопил он — Это всегда будет правдой! Мне нет места в этом мире… Я не знаю, что мне делать… Я не знаю, имеет ли смысл дальше жить… Ведь… ведь я… я просто хотел жить. Я просто хотел, чтобы всё закончилось, я просто… я не знаю… Всхлипов становилось всё больше. — Я знаю лишь, что недостоин этого… - продолжил он - Какая разница, живы они или нет… это никогда не изменится… Моё прошлое… не изменится… я всегда буду… лишь стараться оправдать чьи-то ожидания… Прошу, убейте меня… Я не хочу больше жить… Однако голосового ответа не последовало, как и выстрела какого-либо из орудий Тараниса. Бритц понимал, что ребята не выстрелят. Он закрыл лицо руками и продолжил рыдать. «Моя жизнь никогда не изменится…» — пролетало у него в голове. Но затем он услышал шаги. Сквозь пальцы он заметил, как постепенно фигуры, идущие от Тараниса, приближаются к нему. В конечном счёте дети окружили его. Он вспомнил, что когда-то подобным образом сослуживцы вставали, чтобы создать арену для поединков… — Бритц. — услышал он голос Молта — Мы не станем тебя убивать. Мы не можем. Но не потому, что мы боимся это сделать, а потому что ты часть команды. И пожалуйста, выслушай нас. — Всю свою жизнь тебя учили чести. — начал Кайл — Ты сам это рассказывал. «Честь перед страной, перед Родиной». Это всё конечно может важно, но тебя ни разу не учили быть честным перед собой. — Ты пошёл в армию, чтобы защитить свою семью. — продолжила Ханна — Ты спас Сину, потому что не мог позволить ей умереть. Но ты забыл о самом главном, кого в первую очередь нужно защищать. — Себя. — заключил Сокс — У тебя даже в мыслях не было о том, чтобы защитить самого себя. «Я не могу себя защитить…» — хотел было ответить Бритц — «Я пытался… хотя, может быть, это потому что я не очень хотел…» — Всё время ты считал, что расплачиваешься за деяния своего отца. — продолжил Джин — Всё время ты думал, что ты обязан перед кем-то отчитываться, перед кем-то оправдываться, потому что только в этом и заключается вся твоя жизнь. — Но это не так! — продолжила Мэй. — Совершенно не так! — добавил Гек. — Бритц, самое главное, чего тебя лишила армия, это даже не семья. — продолжила Чика. — Это чувство сострадания. — произнесла Сина. — Тебя настолько сильно все гнобили, что ты перестал считать, что в людях есть хоть что-то, кроме ненависти и эгоизма. — продолжил Кайл. — И поэтому ты всегда пытался оправдать чьи-то ожидания. — добавил Борон. — Перед армией, перед семьёй, даже перед нами или перед Синой. — произносил Молт — Ты всегда считал, что жизнь сводится только к тому, чтобы давать другим понять, что ты якобы поступаешь правильно. При этом ты полностью игнорировал то, что ты хочешь сам. — Но разве тебе было неприятно с нами? — спросил Гек — Разве тебе не нравилось с нами играть? — Или читать Мэй? — продолжила Сина — Или помогать Соксу и Джину? Бритц помедлил с ответом, но в конечном счёте тяжело ответил: — Нравилось… — Тогда ты должен понять Бритц. — продолжил Сокс — Тебе нравилось не потому, что ты исполнял обязанность перед Синой. — А потому что ты хотел сам. — продолжила Сина — Потому что ты хотел давать окружающим радость и тепло. — Берманцы хотели, чтобы всё, что ты умел — это беспрекословно выполнять приказы. — отметила Ханна — Разъединив тебя с семьёй в раннем возрасте, они лишили тебя шанса на нормальную жизнь. — Но это не значит, что ты не можешь её вернуть. — добавил Молт — Это не значит, что ты не заслуживаешь этого. — Всё, что тебе нужно сделать… — начал Гек. — Это поверить в себя! — закончила Чика. — А если ты не веришь себе. — произнёс Джин — То доверься хотя бы нам. — Не потому, что мы ждём от тебя великих свершений. — произнесла Сина. — Не потому, что ждём, что ты с легкостью сможешь одолеть Хакса. — добавил Кайл. — И даже не потому, что ждём, что ты можешь сделать вкусные булочки из воздуха! — добавил Борон. — А потому что мы хотим, чтобы ты познал нормальную жизнь. — заключил Молт — Мы хотим, чтобы ты узнал, что в мире существует не только ненависть и боль… — Но и радость, и счастье, и любовь. — продолжила Ханна — Как бы это банально не звучало. Эти слова эхом раздавались в голове берманца. Ещё несколько секунд Бритц со слезами смотрел в пол и лишь потом поднял взгляд, произнеся: — Вы считаете… Вы считаете у меня ещё есть шанс на нормальную жизнь? — Конечно, есть! — воскликнули Гек и Чика почти одновременно. — Ты очень много страдал, Бритц. — произнесла Ханна — Больше всех нас. — Ты совершенно не заслуживаешь того, через что тебе пришлось пройти. — заключил Джин. — Но, пожалуйста, поверь нам. — добавила Сина — Поверь, что всё не так плохо, как тебе кажется! — А если нужна будет помощь, мы с радостью тебе поможем. — закончил Молт — Верно же, ребята? — Да! — послышалось со всех сторон. Бритц не знал, что ответить. Он всё ещё чувствовал неугасающую боль внутри… Но вместе с тем, начал чувствовать тепло. Такое приятное и уже сильно позабытое чувство. — Я… Я так виноват… — хотел было что-то сказать Бритц, но тут заметил, как Молт подошёл к нему вплотную. — Нет, ты не виноват, Бритц. И не нужно ничего говорить. — он положил руку на плечо берманца, а затем произнёс ребятам вокруг — Ребята, подходите, давайте! После этой фразы Молт обнял Бритца. Своими заплаканными глазами канину заметил, как все остальные дети начали подходить к нему и, присаживаясь, также обхватывали его, обнимая. В конце концов, его окружили со всех сторон. Каждый участник команды Тараниса стремился подарить ему всё своё тепло. Бывший военный, лишённый каких-либо радостей мирной жизни, впервые за всё время ощутил так много тактильных ощущений на себе. Через несколько секунд после того, как все ребята обхватили его, он вновь заплакал, только уже не от боли, а то смеси радости со стыдом. Услышав это, Молт слегка побил его по спине ладонью. — Ну что? — спросил он Бритца. — Тепло… И очень приятно… — признался Бритц — Спасибо вам, ребята… спасибо вам за всё… Я знаю, что вы не хотите, чтобы я был должен вам… Но я буду жить… Ради вас. — Ну, это уже намного лучше, согласись! — закончил Молт. Бритц со всхлипом усмехнулся. *** Ванарганд был повержен, а Хакс погиб. Вторжение Берманской империи в Гаско было остановлено, и война закончилась объявлением перемирия. И хотя теперь Гаско превратился в архипелаг из множества островов, дети были рады тому, что всё, наконец, закончилось. Пора было возвращаться к своим родным. Местом встречи со взрослыми оказалась Пти Мона, так как половина детей Тараниса была из этой деревни. Огромным чудом стало то, что деревню и её ближайшие окрестности луч Ванарганда не коснулся вообще, что позволило почти сразу начать процесс восстановления Пти Моны, в прошлом сожжённой берманской армией. Ребят высадили в поле, где их уже поджидали родные. Бритц тщательно оглядывался по сторонам. Он заметил, как Ханна уже встретилась со своей мамой, Молт и Мэй с своими бабушкой и дедушкой, а Кайл со своим отцом. Он же пытался найти своих маму и сестру, но в этой толпе сделать это было сложно. — Бритц! — услышал он голос Сины. Девочка подбежала к нему и, взяв за рукав, потащила за собой — Идём! Берманец последовал за фелинеко, пока они не вышли из толпы. После этого она остановилась и указала пальцем на двоих канину — девочку и её маму — стоящих немного поодаль от остальных. Они расспрашивали одного мужчину, не знает ли он берманского мальчика, прибывшего вместе с остальными ребятами. Но получить ответ они не успели: девочка обернулась, заметив брата, и закричала: «Мама! Бритц!», что заставило женщину мгновенно повернуться в нужную сторону. «Бритц!» — радостно воскликнула она. Бритц застыл на секунду, не поверив своим глазам и ушам, но затем ринулся с места со всей своей скоростью и криком: «Мама! Фрита!». В слезах, он добежал до своей семьи, обняв их настолько сильно, насколько мог. — Это ты… это правда ты. — женщина заливалась в слезах, обнимая сына, которого не видела несколько лет. — Как же долго… Я думал, я вас никогда не увижу… — проговаривал он. — Мы не знали, что с тобой… — добавила тоненьким голосом девочка — Мы даже думали, что ты… — Всё хорошо… со мной всё хорошо. — отвечал Бритц — Более того… я нашёл друзей, которые помогли мне наконец встретиться с вами… Друзей здесь, в Гаско. Они все такие хорошие… С такими людьми здесь, нам больше никогда не придётся страдать, никогда не придётся расставаться… Мама, Фрита… Как же я по вам скучал… За отважные поступки Бритца в защите Гаско жители этой страны с радостью приняли беженцев к себе. Бритц также участвовал в процессе по распространению правды о концлагерях берманцев, чтобы подобные бесчеловечные эксперименты и рабство никогда больше не повторились. «Что ж, папа…» — проговаривал Бритц себе — «Похоже наконец твоя мечта исполнилась. Мы в Гаско, и мы счастливы. Прости меня, за то, что я ненавидел тебя. Ты хотел, как лучше, и это действительно так оказалось.»