Сарада

Капли, тяжёлые и беспощадные, падали с шумом на землю. Вода стекала по веткам деревьев и листьям, сливаясь в маленькие ручьи. Воздух дрожал от гула — низкого, настойчивого, — словно где-то за горизонтом ревел исполинский водопад. Они оказались заперты в пещере из-за нахлынувшего дождя. Если б Сарада знала, что оказалась в прошлом и что в этой пещере встретит молодого отца, то, конечно же, не стала бы туда соваться. Но судьба распорядилась иначе. Девчушка, съёжившаяся под его взглядом, напоминала загнанного зверька. Пальцы судорожно мяли край до боли знакомого платья, но каждый раз, когда её тёмные глаза — такие знакомые, будто высеченные из обломков собственных воспоминаний Саске — украдкой касались юноши, в них вспыхивал знакомый огонёк. А герб Учих на спине, вышитый кроваво-алой и белой нитями, будто дразнил его. — Кто ты? — голос, низкий и резкий, как звон стали, разбил тишину, смешавшись с рокотом грома. Девушка от этого тона вздрогнула, а её розоватые губы сжались в тонкую полоску. — Просто путница. — Врёшь, — прошипел юноша. Расстояние между ними растаяло в один миг: Учиха уже стоял перед ней, приставив холодное лезвие к шее. — Кто. Ты. Такая? — А ты догадайся, — буркнула Сарада дрожащим от лёгкого страха голосом, посмотрев на отца с вызовом. Саске отшатнулся, будто обжёгшись. На мгновение ему привиделось другое лицо — с розовыми волосами и упрямо поднятым подбородком. Нет. Это невозможно. Ещё и это дурацкое платье с гербом клана... — Сакура, — сорвалось с его губ прежде, чем он успел сдержаться. Слово повисло в воздухе как предгрозовая туча. — Ч-что? — девчушка ахнула, отпрянув к стене. Её тень, гигантская и дрожащая на камнях, на миг слилась с силуэтом той, что он когда-то оставил позади. «Как?..» — пронеслось в голове Сарады. Саске медленно опустил кунай, замечая эти... глаза, смотрящие будто прямо в душу. Цвет его, но взгляд... повзрослевшей Сакуры. Гроза за стенами пещеры ревела в унисон его мыслям, словно сама природа смеялась над попытками убежать от прошлого. А Сарада, прижав ладонь к груди, будто пытаясь унять бешеный стук сердца, ловила обрывки воспоминаний: рассказы седьмого о юном Саске, жестоком, сломанном, одиноком. Взгляд, которым Учиха прожигал Сараду насквозь, причинял странную боль. — Одно лицо. — Я не понимаю... — прошептала Сарада, отводя взгляд в сторону. Всё она прекрасно понимала... Девичье тело вздрогнуло и напряглось, когда изящные пальцы отца коснулись её головы. — Волосы и глаза, правда, другого цвета. Но так... Одно лицо. Тот же большой лоб. Нос. Взгляд. Одежда... — Палец скользнул по лбу, убрав выбившиеся и мокрые пряди в сторону. Удивительно, но его прикосновение обожгло. Пальцы Саске, привыкшие сжимать рукоять меча, теперь скользили по волосам с неожиданной нежностью, словно пытаясь разгадать шифр, спрятанный в каждом завитке. От этого Сарада замерла, а её дыхание застряло в горле. — Ты… — его голос вдруг потерял стальную остроту. — Почему ты похожа на неё? Он говорил не с девочкой. Сарада это чувствовала всем нутром. Его слова растворялись в пространстве между прошлым и будущим, цепляясь за призраки, которых она никогда не знала. Но в глазах отца, в этих бездонных омутах, вдруг мелькнуло что-то хрупкое — осколок того мальчика, что когда-то украдкой поглядывал на смеющуюся Сакуру. — А может я больше на тебя похожа… — Сарада наконец заговорила, нарушая тишину. — Или я просто выжившая. Саске отдёрнул руку, будто коснулся раскалённого металла. Шаг назад. Ещё один. Его тень заколебалась на стене, словно пытаясь убежать. — Клан Учих мёртв, — прошипел он. — Как и всё, что с ним связано. Сарада сжала кулаки, отчего ногти впились в ладони. Горечь неожиданно подступила к горлу. Она не один год видела, как мать стирала пыль с фотографии юного отца, как прятала слёзы, когда думала, что дочь не спит. Он причинил Сакуре столько боли, что Сарада невольно и зло выдохнула, подняв подбородок: — А может я из будущего. Вспышка молнии осветила её лицо, после чего Саске замер. На миг ему показалось, что перед ним стоит не ребёнок, а тень его собственного отражения с тем же упрямством, что когда-то привело его к пропасти. — Глупое... сходство, — пробормотал он. Губы Учихи вдруг искривились в подобие улыбке, лишённой радости. Дождь уже стихал, превращаясь в мелкую изморось. — Уходи, — бросил отец через плечо. — Пока я не решил, что ты ещё один призрак, за которым стоит гнаться. Сарада не двинулась с места. Сердце колотилось так, будто хотело вырваться из груди и улететь. — А если я призрак? — Отчего-то захотелось просто по-человечески обнять отца. — Или ты просто ненавидишь всё, что напоминает тебе самого? Саске обернулся. Молния ударила где-то близко, из-за чего ослепительная вспышка озарила пещеру. В этот миг Сарада увидела, что его рука дрогнула. Всего на мгновение. После юноша вновь отвернулся. — Уходи, — повторил он, но уже тише. Угрожающе. Она сделала один шаг вперёд, затем протянула руку, такую маленькую, со сбитыми в кровь костяшками, и коснулась его спины. — Папа... — неосознанно сорвалось с её губ отчаянным голосом. Когда Саске резко обернулся, девочки уже не было. Она испарилась как дымка поутру. В эту же секунду смолк дождь. *** — Сакура, ты по-прежнему любишь меня? Харуно просто обомлела. Будучи прикованной сюрикенами к стволу дерева, она не ожидала услышать от него именно ЭТО. Её вылазка в лес за редкими травами закончилась так... грустно. — С-Саске-кун?.. Сакура ненавидела себя за то, что в его присутствии каждый раз начинала теряться. Ненавидела за цветущие в грудной клетке дивные любовные чувства, от которых хотелось порой выть волком. Эти эмоции были похожи на бурю в стеклянном сосуде — красиво, смертельно и безнадёжно хрупко. — Люблю... — прошептала она. Слово сорвалось с губ, будто сорванный ветром лепесток сакуры. Саске замер. Его чёрные глаза, глубокие как беззвёздная ночь, впились в неё. Он поднял руку, после чего холодные пальцы коснулись её щеки, смахнув слезу, о которой она сама не подозревала. — Тогда роди в будущем мне дочь. Сердце Сакуры сжалось, будто в тисках. Она хотела крикнуть, спросить, зачем он играет в эту жестокую игру, смешивая грубость и нежность, боль и обещания. Но слова застряли в горле, растворившись в тишине, которую нарушил лишь шелест листьев. А Саске... Он просто исчез, перед этим многозначительно хмыкнув. Они оба знали, что ей не составит труда выбраться. Харуно просто позволила ему сказать те слова. Когда Сакура наконец опустилась на колени, она стала повторять про себя его слова, как проклятие.