Часть 5

С утра всё шло на разрыв. Техники путались в проводах, ливень бил по аппаратуре, словно пытаясь добить то, что не успел разрушить хаос. Продакшн-чат взрывался сообщениями -«Срочно!», «Где?», «Почему до сих пор?» -и Далиса чувствовала, как каждое слово впивается в виски, как гвоздь. Гул генератора, крики, хлопанье дверей -всё сливалось в оглушительный рёв. У неё не было ни минуты, чтобы остановиться. Не то что поесть. В наушнике -три голоса одновременно, перебивающие друг друга. На экране планшета -ошибка в тайминге, красная, как предупреждение. Где-то за спиной вспыхнул спор: дроны не запустились, кто-то упал в грязь, и теперь костюм -двух цветов, как её настроение. Она шла по площадке быстрым шагом, и каждый её поворот был как резкий мазок кисти по холсту: точно, без шансов на исправление. На лбу -тонкая испарина. Плечи напряжены, будто держали невидимый груз. Голос звучал сухо, даже когда она говорила мягко -внутри всё сжималось в тугой узел. Пальцы скользили по мокрым экранам, мегафоны садились, кофе в термосах закончился ещё до обеда. Дождь не уходил -он просто менял форму. Из ливня в изморось, из измороси в липкий пар, который обволакивал кожу, как второе дыхание стресса. Всё будто варилось в собственном напряжении. К обеду площадка бурлила, как переваренный кофе: горько, вязко, без шансов на передышку. Чендлер сидел у кейтеринга, пластиковый стакан с супом в руке. Его смех звенел слишком громко -как будто он пытался заполнить тишину, которая наступала каждый раз, когда Джимми появлялся в радиусе десяти метров. Он шутил про вчерашний неудачный дубль, но комичный, но глаза скользили к Далисе. К её сжатым пальцам. К тому, как она взяла энергетик, не глядя. Далиса присела на пластиковый стул, устало потянув волосы в хвост. Она засмеялась, коротко, легко, будто играя роль той, что ещё держится. Именно в этот момент в шатёр вошёл Джимми. Он вошёл, и воздух в шатре стал гуще. Не потому что он хотел -просто так всегда происходило. Смех растворился, разговоры оборвались. Далиса не посмотрела на него. Не назло. Просто... будто его присутствие было ещё одной проблемой, которую она отложила на потом. Уголок его рта дёрнулся -он хотел что-то сказать. Но передумал. Вместо этого стиснул зубы и уставился в монитор, как будто там были ответы на вопросы, которые он не решался задать. День продолжался как затянутая нота без права на вдох. На площадке всё чаще звучали короткие команды, уже без интонации. Машинально. На автопилоте. Далиса не сидела ни минуты -её силуэт метался то в одну, то в другую сторону, как маятник. Планшет, бумажный список, три звонка -всё одновременно. Она не кричала. Она просто сжималась. Внутри. Как будто с каждым шагом сама себя укладывала в плотно завязанный узел. Плечи ныли, но она не останавливалась -не могла. Каждое движение -чёткое. Каждое слово -по делу. Но в глазах стояло напряжение, которое нельзя было унять даже в паузах между кадрами. Однажды её пальцы так сильно сжали планшет, что экран затрещал. Она тут же разжала их -будто испугавшись самой себя. Джимми был где-то рядом. Всегда в зоне видимости. Но в те моменты, когда их взгляды пересекались, не происходило ничего. Ни язв, ни слов. Почти будто чужие. Холод без причины. -Почему здесь всё в бардаке? -спросил он в какой-то момент, застряв между стойками и ассистентами. Голос его был ровным, но в нём дрожала капля раздражения -будто он уже знал ответ, но хотел услышать его от неё. Она не обернулась. -Потому что ты захотел шоу с дронами. -Это не повод превращать съёмку в хаос. -Это и есть хаос. Просто контролируемый. Он хотел что-то сказать, может, крикнуть, может, бросить ей в след колкость, -но она уже прошла мимо. Её голос остался где-то в воздухе, как след от поезда -железный, неизбежный. Он сжал кулаки, но не пошёл за ней. Вместо этого резко развернулся и крикнул кому-то: «Через пять минут -дубль!» Голос его прозвучал слишком громко, слишком жёстко. Даже для него. А Далиса уже шла дальше -к следующему кризису, следующей проблеме. Будто ничего не произошло. Будто этот разговор был всего лишь ещё одним пунктом в её бесконечном списке Когда площадка опустела, воздух стал густым, как сироп. Где-то в трейлере взрывался смех, кто-то пинал коробки к грузовикам - последние судорожные спазмы уходящего дня. На асфальте оставались только мокрые следы, а в ушах - глухой гул, будто после концерта. На крыше ветер выл по-другому - не так, как внизу. Здесь он смывал с кожи запах пота и стресса, был холодным, резким, честным. Далиса прислонилась к перилам - металл леденил ладони. Сигарета в её пальцах была мятой, как её нервы, но горела ровно, угольно-красной точкой в сгущающихся сумерках. "Всего пять минут", - подумала она. Пять минут, когда можно не быть той, кем должна быть. Грудь поднималась слишком быстро, пальцы дрожали - не только от ветра. Весь день она держала себя в ежовых рукавицах, не позволяя ни единой слабости. А теперь... Теперь можно просто стоять и чувствовать, как напряжение медленно стекает с плеч, как вода с мокрого плаща. Она зажмурилась, втягивая дым. На секунду мир перестал давить. Не было Джимми, нетерпеливых ассистентов, бесконечных проблем. Только ветер, далёкий гул города и эта проклятая сигарета, которую она обещала себе бросить ещё месяц назад. Тишина. Настоящая. Без масок, без ролей. Джимми не знал, что она там. Он поднимался по лестнице, разыскивая оператора. Он замер на последней ступеньке. Ветер донёс до него знакомый, едва уловимый аромат -тёплый, с горечью табака и чем-то нежным. Аромат, который он почти забыл. Почти ушедшее чувство. Он почувствовал её раньше, чем понял. Резко. Обжигающе. Как ожог. Это была она. Далиса стояла у перил, силуэтом вырезанная на фоне грозового неба. Сигарета в дрожащих пальцах. Плечи, обычно такие прямые, сейчас были слегка ссутулены. И глаза... Пустые. Совсем не те, что прожигали его насквозь во время их бесконечных споров. Что-то сжалось у него в груди - не злость, не раздражение, что-то другое. Рука сама сжалась в кулак. Он сделал шаг назад, даже не осознавая почему. Потом ещё один. И ушёл. Как будто боялся нарушить что-то хрупкое. Что-то, что не принадлежало ему Ему вдруг стало стыдно. Не за то, что подглядывал. А за то, что видел её настоящей - без брони, без колючек, без того стального блеска в глазах, который так бесил его все эти месяцы. На площадке внизу кто-то крикнул его имя. Джимми глубоко вдохнул, снова собрав лицо в привычную маску, и пошёл на зов, оставляя на крыше только след мокрой подошвы на металлических ступенях.