Мой ненаглядный

Ранним утром Сесилион клал розу, пропитанную утренней росой, на её подоконник и тихо уходил. Кармилла жила, словно в сладком сне, не желая пробуждаться. Сесилион был всем, о чём она когда-либо мечтала: не просто благородным и сильным, но тонким, чувствующим, живущим одним дыханием с её душой. Роза на подоконнике стала для неё символом этой невозможной, хрупкой свободы. Но счастье, как утренняя роса на лепестках подаренных цветов, было недолговечным.