Пролог: Имя

      Меня разбудила не свет, а непривычная тишина — не затишье перед бурей, как бывало в квартире. Сознание вернулось ко мне быстро. Я сидел, сгорбившись, на том же деревянном ящике у душа, прислонившись спиной к холодной бетонной стене. Левая нога была обмотана повязкой. Неужели вчера я действительно сбежал?       Голова клонилась на грудь, щека прилипла к комиксу, который я так и не выпустил из рук. Я дёрнулся, отрывая кожу от бумаги с тихим, болезненным хрустом. На странице, прямо на лице нарисованного злодея, остался отпечаток высохшего контура щеки. Ненавижу свои длинные ресницы. В одном месте бумага сморщилась, немного посветлела от влаги — слёз или слюны, уже не помнил.       Краем глаза увидел движение в полумраке. Люси торчала у треснутого зеркала в тех самых идиотских тряпках, в которые наряжаются пустышки, гоняющиеся за модой и мальчишками. Поправляла каре, но без тени кокетства — не строила из себя дуру. Её бездонные карие вызывали не самые лучшие воспоминания.       А там, высоко, на будке киномеханика, за разбитым окном мелькнуло знакомое лицо с большим носом. Санди сидела там, завернувшись во что-то тёмное. Неподвижная. Смотрела через пустую раму на рассвет.       Хейли же громко храпела, свернувшись в клубочек в спальнике на заднем сиденье старой машины без колёс, которая, судя по всему, служила ей кроватью. В обнимку с ней большая плюшевая акула, один стеклянный глаз поблескивал в свете, другая лапа свисала наружу. Девочка время от времени вздрагивала, как будто и во сне всё ещё убегала.       Я отлепил щеку от бумаги с болью. В этот момент что-то зашипело. Поднялся на одной ноге и пошёл к источнику звука. Заметил Рика уже на ногах и одетого в другую одежду. Он стоял у старого радио и щёлкал переключателями.       Сначала шипение, потом жизнерадостная, слишком бодрая интонация: «На восточном побережье нас ждёт ещё один ясный октябрьский денёк! Температура…»       Ботаник покрутил настройки, пропуская хриплые аккорды кантри, завывания проповедника, требующего покаяния.       Из динамика полилась мужская речь: «Повторяем экстренное сообщение! С сегодняшнего дня, 15 октября 1962 года, Закон о запрете супергеройской деятельности официально отменяется!»       В воздухе повисла тишина, за исключением храпа Хейли.        «Правительство Соединённых Штатов объявляет о запуске программы „Щит Нации“! Все суперы обязаны в течение тридцати дней зарегистрироваться в ближайшем отделении ЦАНОС — Центра Адаптации и Направления Особых Способностей.»       Рик выключил радио, остался лишь храп, и тогда Люси засмеялась.       По спине прошлись мурашки — пронзительный ведьмин смех, как из ужастика. Она перешла в истеричный беззвучный крик, а из её тела, судорожно сжавшегося, рванула ослепительная вспышка света, отчего я прикрыл глаза рукой. — Они… ни слова… — давилась словами сквозь оскал, свет мерцал. — О тихой охоте!       Сквозь прищуренные веки я увидел, как Рик, закрыв лицо руками, шагал к ней и схватил за запястья. — Селеста, прекрати. Ты привлекаешь внимание, — я уловил его смысл, они были ровными, но напряжёнными. — У нас есть тридцать дней, прекрати светиться.       Но слова, похоже, не доходили. Она вырывалась — свет бился в её пальцах, как пойманная птица.       Взвизгнула Хейли, вынырнула из сна. Она зажмурилась от ослепительной вспышки, уткнулась лицом в акулу и исчезла. Раздался лёгкий хлопок сжатого воздуха, и донёсся её плач.       Люси наконец угомонилась, свет погас, оставив после себя разноцветные пятна перед глазами и запах озона. Она стояла, опустив голову, её плечи вздрагивали. Рик не сразу разжал пальцы на её запястьях.       А я... Я не мог издать ни звука.       Горло сжалось болезненным комом. Воздух выходил тихо, со свистом, я попытался сглотнуть слюну и снова наткнулся на пустоту во рту, на отсутствие двух передних зубов. Слабость, знакомая, накатила сейчас — неизвестно, от силы или от удара, прозвучавшего из эфира радио. Тело отказывалось служить. Голос — тоже.       Селеста. Слово Рика наконец дошло до меня сквозь шум в ушах. Селеста. Вот оно, её настоящее имя. Не Люси, а Селеста — идеальное имя для пластмассовой Барби. Идиотка, двуличная идиотка, которая учит «новым именам», такая же фальшивка, как и она сама.       Питер.       Я сжал комикс так, что страница замялась. Имя, найденное в тишине, обожгло, словно клеймо — не начало новой жизни. Выбор между улыбкой человека с бланком регистрации и старым знакомым дьяволом. — Что случилось? — спросила Хейли, осторожно выглядывая из-за разорванного полотна экрана после того, как свет угас, с игрушкой в руках. Её глаза метались от Люси к Рику, к Санди вверху, ко мне. — Почему все такие... тихие?             Ей никто не ответил. Она умудрилась проспать значимое событие, которое ещё как повлияет на нас всех, но как именно — неизвестно.       Всё началось накануне, когда я в последний раз думал, что худшее в моей жизни — это три девицы с арматурой, которые называли себя «совятами» и требовали денег, иначе прощай мои кости.       Именно так, спасаясь от них, я и оказался в их убежище. ***       Чёрт, вся спина вспотела, глаз дёргался. Как назло.       Сейчас я стоял, прищурившись, и видел перед собой силуэт на крыше машины. Голос был девичий, судя по всему, это так называемая Шлюси — ой, то есть Люси, по словам смуглой малявки, но уверен, ей подошло именно первое. — Ты что, глухонемой? — резко окликнули с крыши. Свет ламп отражался, как она скрестила руки на груди. Отчего я лишь быстро помотал головой и стиснул челюсти. — Хорошо, спрашиваю ещё раз, какая у тебя способность?       Этот вопрос заставил меня замолчать, язык приклеился к нёбу — сам не до конца понимал, из чего состояли мои силы, а как объяснять — тем более не знал. — А… ну это небо… там земля…       Увидел боком Хейли — она улыбалась и показывала большие пальцы вверх обеими руками. Она вырвала меня из того переулка. Рюкзак остался там — всё, что я собрал. — У меня есть подозрения, что он самозванец, — сказал парень, появляясь из темноты. Он осмотрел меня с ног до головы, поправляя заклеенные скотчем очки.       Судя по всему, это Рик. Не понимал, как единственный парень может быть с тремя бабами.       Я посмотрел на свои потные ладони, присел на корточки и приложил руки к поверхности. Заметил краем глаза, как кусочки земли медленно поднимаются с асфальта, знакомое чувство головокружения с зудом в ногах.       Глубоко, но тихо вдохнул носом, поднимая руки вверх. Отдернул голову — и увидел коричневатое пятно. Оно сгущалось в воздухе, похожее издалека на облако. Но тут — восторженный детский визг. Я вздрогнул и упал прямо в лужу. — Прости! Прости!       Хейли уже рядом со мной. Я даже не видел, как она юркнула ко мне, а Люси уже успела переместиться с крыши на капот машины и заговорила таким тоном, будто она училка, отчего активная замолчала. — Это весьма распространённая проблема среди нас, суперов, но практика тебе поможет.       Она перевела глаза на девочку с длинной чёлкой, которая сидела в сторонке и лишь молча кивнула на её слова, глядя на лист бумаги, а Рик покосился на меня и спросил: — Ответь честно, тебе есть куда идти?       Моё сердце начало быстрее стучаться. Я заморгал на этот вопрос и так опозорился, буквально упав лицом в грязь, но ко мне протянула руку Хейли с дурацкой улыбкой на тёмном лице: — Ты не один! Нам с Санди тоже некуда идти.       Я промолчал и предпочёл встать сам, без помощи. Бросил недовольный взгляд на Люси, всё ещё сидевшую на капоте машины. Она заговорила тем же противно-спокойным тоном. — Тебе нужно пройти обряд, если хочешь остаться здесь.       Хейли как-то подозрительно посмотрела на неё, но ничего не сказала. Рик подошёл и легонько толкнул её в плечо. — Какой к чёрту обряд? — Загадки на логику, — ответила Люси с ухмылкой на мой вопрос. — Можно, можно я первая загадаю? — Хейли подняла свою руку и продолжала прыгать, когда заговорили про эти загадки, ком в горле встал. — Для начала, есть где у вас помыться? — перебил я ребёнка.       Хейли продолжала прыгать с поднятой рукой, а Люси усмехнулась, глядя на меня. — Скажу после обряда. Возможно.       Я стискивал зубы и опустил взгляд на грязный свитер со штанами. Она при этом и говорила «возможно». Курица высокомерная, кивающая на энтузиазм девчонки. — Загадка! — Хейли исчезла перед моими глазами и появилась сзади меня. — Он самый клёвый из всех! Может создавать лёд и снег! Одним движением! Ну? Кто он? — Санта-Клаус? — с недоумением ляпнул я, когда повернулся к ней. — Нет! Фреон! — раздался детский хохот. — Как можно его не знать!?       Впервые слышал это слово — фреон. Чувствовал себя идиотом, особенно от удивлённых взглядов детей на меня после моего ответа, за исключением Санди, чьё выражение лица оставалось прежним. — Люси, легче ему поручение дать, — заговорил очкарик первым, в упор глядя на меня. — Его ум пока в тумане. — Ты что, назвал меня тупым?, — я подошёл к нему, но Рик остался невозмутимым со мной. — Нет, ты сам себя, — хмыкнул тот, а блондинка встала между нами и расставила руки в разные стороны. — Конфликт ни к чему не приведёт, — произнесла Люси, уставившись на всезнайку, затем на меня. — Хочешь доказать обратное? Будет шанс на деле. — И что за дело? — Отойдя от её руки, косо посматривал с противоположной стороны на парня, чьи серые глаза не давали мне покоя. — Всё просто, — она наклонила голову вправо, после чего Рик растворился в темноте. — Раздобыть одну вещь. — Стоп, ты говоришь про ту самую свалку? — в разговор встряла смуглянка, когда услышала поручение Люси. — Там ведь собаки с бешенством!       Моя спина непроизвольно выпрямилась. Бешенство — это не просто укус. Это пена изо рта, конвульсии, мучительная смерть за неделю. Голос Рика выдернул меня обратно: — Хейли, тебе напомнить про два аккумулятора? Он держал в руках самодельную карту. — Ты их видела, но поднять не смогла.       Рик передал карту Люси. Она подошла ко мне и показала содержание, в котором я ничего не понимал: — Что это? Не договорил — Санди, наблюдавшая молча за всеми, незаметно подошла и ткнула пальцем в нарисованный квадрат.       Люси, не отводя взгляда от меня, заговорила: — Ты здесь, а цель вот тут. — Она указала пальцем на один из кругов на карте.       Рик достал из кармана штанов рацию: — Мы поймём, если ты испугался после слуха о бешеных собаках. — Никакой я не трус! — с этими словами выхватил у него из рук, осматривая старую вещь.       Помню, как Хейли мне пожелала удачи, когда с рацией направился в неизвестность. ***       Учуял запах свалки быстрее, чем выцепил её очертания.       Я слышал Рика из рации, но в панике перепутал левую сторону с правой, отчего вышел на открытое поле, где меня с гостеприимством встретила стая бездомных псов, уже рычавших в мою сторону. Начал пятиться назад и, медленно отступая от них, случайно задел тележку, случился обвал из старых шин и металлолома.       Шум доводил собак до истерики, они с лаем рванули к куче хлама, это дало мне время бежать дальше вглубь.       Нырнул в первую попавшуюся бетонную трубу, а там внутри большая собака, вся дрожала. Мы уставились друг на друга, снаружи гам, а внутри безмолвность двух изгоев. Замерев, он начал тихо скулить и отодвинулся, давая мне место, точно не возражая против моего присутствия.       Молчание прервал шипение эфира в рации. — ...Мех...тие? Пр...ём? — Пробивался горе-диспетчер сквозь волну помех, ровный, но искажённый.       Я вжал кнопку с тяжёлым дыханием: Да я! В трубе! Соба.., — Не договорил, связь плохо ловила. — ...акой сигнал? Повтори! — В трубе! — тяжело выдохнул я, прижимая рацию к лицу. — И собака. Джон!       На той стороне пауза, заполненная помехами. — Джон — это кто? — Дворняга! — рявкнул в рацию. Пусть думает что хочет.       Его ответ пришёл уже без помех, как если бы он поднёс рацию ко рту вплотную: Координаты. Немедленно. — Труба! Чёртова бетонная труба! — зашипел, чувствуя, как свитер натягивается на арматуре. Собаки снаружи заскулили, уловив новый звук.       Я решился выползти с другой стороны трубы, выход уже видел и хотел пролезть, но свитер зацепился и повис, как тряпка. Сердце колотилось где-то в горле, руки тряслись — не от холода, а от того, что я снова оказался в ловушке.       Успела подбежать пара собак из стаи — похоже, привлекло движение. Не кусали. Только нюхали обувь, лизали штанину. Я не мог освободиться. — Докла… застрял. — бас сорвался на хрип, вжимал кнопку сильнее. — В трубе. Ноги наружу. Собак две. Не кусают… пока.       На той стороне на секунду воцарилась тишина, заполненная лишь лёгким шумом. Потом ровным звучанием Рика: — Слышу. Рекомендую не двигаться или двигаться очень быстро.       Попытался создать нечто вроде хлопка, чтобы отпугнуть собак. Но вместо него вышел глухой, низкий гул. Я зажал уши — и всё же услышал взвизг выскакивающих собак.       Внезапно от соседней автомобильной разборки включились поочерёдно сигнализации, яркий луч прожектора скользил и остановился на мне. Чувствовал себя выставленным на посмешище. С дрожью нажал кнопку. — С-сигнализация! Свет! — захлебывался, кричал в рацию, не узнавал себя. — И лай… ближе!       Его ответ пробился сквозь вой сирены, холодный, как лед: — Лай. Равномерно или рывками?       Я замер, прислушался, пытался отделить вой сирены от собачьего лая. — Рыв… рывками! — Понял. — В эфире послышался лёгкий, почти механический скрежет. — Минута, полторы.       Его слова вызвали тяжесть в животе, из темноты — скулеж Джона. Заметил тень другой собаки — подбирается сбоку — и тут же услышал угрожающее ворчание. Джон медленно протискивался между мной и стеной трубы. Свет выхватил его морду: уши прижал, шерсть дыбом, оскал. Но не нападал — будто вставал на защиту, замер и рычал в сторону той собаки. Он быстро вылизывал мою ладонь, давая точку опоры, но тут — цокот из рации. — Слышишь? Собираются в стаю. Время на исходе.       Я сделал глубокий вдох, внутри что-то щёлкнуло. Решился действовать, ухватился за свитер у горла и рвал его, треск рвущейся шерсти, дало мне немного свободы в движениях.       Перестал дёргаться, сзади у моих ног почувствовал Джона, он не рычал, а затих, я же упёрся коленом в сырой бетон, чтобы не болтался и уставился в темноту туда, где ржавый прут уходил.       Сжимал сильно челюсти, вцепился взглядом в эту точку и надавил, не воздухом вокруг, а самим бетоном, чувствовал его, как будто провёл по нему пальцами и просто сжал.       Раздался сухой скрежет и пронзительный рёв, Джон рванул вперёд, проскочив у меня между ног, и выскочил из трубы с отчаянным лаем, не на меня, а в сторону стаи. Его внезапное нападение отвлекло собак на время, пока я падал на колени. — Освободился. Собак отвлек. — я хрипел, отползая. — Куда?       Рик отозвался почти мгновенно, без намёка на поздравления: — Тридцать шагов. Северо-восток. Синий контейнер. Две штуки. Завален шинами. — Откуда они тут? — поднялся на ноги, огляделся и где тут север без понятия. — Вопрос не по теме, — буркнул Рик. — Двигайся.       Проговорил так, будто это квест из тех, что читал в своих спрятанных затёртых журналах, а не грабеж, двинулся наугад, спотыкаясь о хлам, пока не разглядел под горой старых покрышек нужный контейнер.       Схватил один — он тяжёлый, скользкий, выскальзывал из рук, в спешке уронил его. Аккумулятор с грохотом скатился вниз по склону. Я мчался за ним и обнаружил, как собралась вся взволнованная стая. Собаки сначала разбегались, потом, превозмогая страх, из любопытства окружили контейнер. Он — в центре круга. Надо доставать.       Еды для приманки не было, ждать нет времени. Умолял и напрягался, глядя на землю, на которой были они. — Сосредоточься, — прошипел себе под нос, цепляясь за воспоминание: то чувство из трубы, тот прилив уверенности — просто взять и сжать мысленно.       Закричал внутри — не получалось. И вдруг, после крика от безысходности, почва под ними вздрогнула, потом раздался протяжный подземный скрип, и земля разошлась чёрной неровной щелью. Одна из собак завизжала, провалилась лапой до локтя.       У меня было немного времени, пока они отскакивали в панике, трещина пока не засыпалась обратно гравием. Я перепрыгнул через неё, схватился за скользкий аккумулятор и умчался прочь, не оглядываясь назад.       Уже торопился к выходу из свалки, но сейчас только вспомнил, что забыл о втором аккумуляторе, резко притормозил и рванул назад к проклятому контейнеру.       Не смотрел вниз, отчего и расплатился тем, что левой ногой упал в скрытую ямку и полетел вперёд. Подбородком ударился об торчащую автомобильную деталь.       Услышал глухой костяной звук, сначала не было боли, а пустота во рту и тёплый солёный привкус крови. Выплевывая розовую слюну, пальцем стал нащупывать две мокрые дыры на месте передних, потом — белые осколки на языке.       И тут боль пришла, не острая, а именно тупая, волна поднявшаяся от челюсти к вискам и в глаза, протяжно застонал и этот стон, с присвистом и шипением сквозь новую дыру, сам меня напугал.       Упавшая рация зашипела — Рик уловил, тон оставался прямым, но в нём прозвучал вопрос. — Приём. Что за шум? Падение?       Я попытался ответить, язык искал опору, наткнулся на рану, и звук вышел глухим, очень нелепым. — Вфффе..отфтой, — сглотнул. Чувствуя, как горит лицо от стыда.       Воцарилась тишина в канале, Рик бесстрастно заговорил: — Функционален? Вторая цель на месте.       Он не спросил, больно ли, не предложил помощи, просто оценил ситуацию. Я же с трудом поднялся, ковыляя на правой ноге, левая лодыжка отзывалась тупой болью, и поволок себя ко второй. ***       И пошёл обратно уже не бегом, а неровной походкой, прижимая язык к рту, в крови и грязи, куда подальше со свалки. Возвращался не героем, а калекой, который всё-таки принёс те самые дурацкие контейнеры.       Пошатнулся и рухнул прямо на пороге, аккумуляторы выскользнули из моих ослабевших рук. — Ты в порядке? — спросила Хейли, она снова пропала из виду и за секунду появилась рядом со мной, с трудом подхватывая меня под руку.       Рик даже бровью не повёл, его взгляд был прикован к падающим аккумуляторам, он не шевельнулся, но две тяжёлых свинцовых банки замедлили падение и плюхнулись на бетон с слабым стуком. — Эффективность на 87%, отлично, — проговорил умник, уже отводил наблюдение от меня к ним.       После этого Рик молча развернулся и бесшумно отступил, а через мгновение послышался лёгкий скрип колёс — катил какую-то самодельную тележку.       Хейли кряхтясь, старалась меня поднять под руку. — Я фам… — шепеляво проговорил ей, не выговаривал букву «с».       Но самому у меня никак не получалось, ноги не слушались. С другой стороны возникла тень — Люси, которая, не спрашивая меня, без проблем подставила мне плечо под руку, не глядя на меня, а на смуглянку. — Хейли, иди, набери воды для душа.       Девчонка активно закивала и вновь пропала из поля зрения. Заметил, как Санди спустилась с будки и ушла в темноту, а Люси поволокла меня, как мешок с картошкой, пока Рик в это время уже аккуратно загружал аккумуляторы на тележку.       Я дёрнулся, попытался оттолкнуть её от себя плечом не чтобы убежать, а хоть назло ей, но лодыжка снова взвыла новой болью, вышло жалкое судорожное подёргивание, от которого мы оба лишь сильнее качнулись. Она даже не повернула голову, просто сильнее впилась ногтями мне в плечо, её молчание было хуже замечания.       Поволокла меня до угла, где от бетонного пола отходил ржавый слив, а над ним с потолочной балки свисал серый шланг, вокруг же была натянута на бельевой верёвке широкая шторка из старой ткани. Пахло сыростью, хозяйственным мылом и чем-то ещё непонятным.       Люси разжала руки, я уселся на стоявший рядом деревянный ящик, стащил ботинки, потом, закусив губу, — носки. И увидел то, что и ожидал: левая лодыжка разбухла и посинела.       Опираясь об стену, поднялся на одну ногу, подпрыгнул, как одноногий пират, отодвинул старую шторку, заходя внутрь. Потянул обратно, теперь не вижу эту загорелую рожу сквозь ткань.       Только тут я облегчённо выдохнул и стянул с себя сначала остатки тёмно-жёлтого свитера. Руки зацепились за ребро, нащупав под ним знакомые косые полосы. Затем штаны с трусами, кожа на внешней стороне бёдер, в тех самых местах, что всегда заживали дольше и кривее всего, неприятно заныла от прикосновений. Скомкал на найденный крючок к стене. Ненавижу своё тело, ненавижу эти боковые веснушки, которые унаследовал от этой стервы, и не только эти проклятые пятна, но мои мысли прервал крик. — Готово! — крикнула Хейли.       Я не успел ничего найти, снаружи послышался скрежет, и из шланга над головой обрушился шквал ледяной воды, которая ударила по спине. Мышцы на боках и бёдрах дёрнулись, сводясь в старую, знакомую судорогу — попытку стянуться, съёжиться, стать меньше, меня вырвало шепелявыми матами: — Ффу…ка!...       Вода попала мне в рот, я захлебнулся и закашлялся, сама ругань превратилась в лепет, вся грязь со свалки смывалась, а эмоции — нет. Кудри прилипли к щекам и шее, ну почему мне передалась внешность от самой ненавистной мне в жизни женщины, к счастью, цвет глаз и волос другой.       После ледяной пытки, стоял весь мокрый и дрожал, услышал за шторкой топот маленьких ножек и писк Хейли. — Лови! — и через шторку мне прилетает пушистое и сухое полотенце прямо в лицо, и слышу удаляющиеся быстрые шаги.       Позже в щели показалась голова Рика. Он смотрел мне прямо в лицо своими узкими глазами. Я со стыда рванул полотенце пониже, прикрывая пояс, его это никак не смутило — наоборот, он протянул руку с аккуратно сложенным комплектом чистой одежды, а сверху — постиранные и поношенные боксёры. — Мои, но чистые, — его нисколько не смущал тот факт, что он видел меня голым. Я замер — кровь ударила в виски. Он смотрит только в лицо, но он же видел. Должен был увидеть эти шрамы на ребрах и бёдрах, а просто смотрел на мои выбитые зубы. — Одевайся, Санди ждёт с медикаментами.       Он осмотрел моё лицо с приоткрытым ртом, где видны были кровавые дыры вместо двух передних зубов. Его глаза были пусты, не опускались. — Каким образом ты дожил до этого момента, — прошептал азиат, и в его тоне не было ни вопроса, ни осуждения. Только чистое любопытство или это был намёк?       Рик передал одежду мне в руки, шторку задернули обратно, и его медленные шаги равномерно удалялись.       Быстро, ещё дрожа, оделся, чувствуя, как стыд и ярость боролись внутри меня. Не хотел об этом думать, предпочёл обратить внимание на запах ткани — она пахла стиральным порошком и нотками машинного масла.       Тело ныло, вышел из-за шторки босиком. Рот и лодыжка отзывались болью. Санди уже сидела на том ящике — на коленях открытая аптечка, рядом жестяная кружка. Пара над ней уже не было. Рыжая кивнула на место рядом.       Я уселся, краем глаза замечал на расстоянии двое силуэтов на границе света ламп. Люси стояла на какой-то возвышенности и, похоже, держала бинокль в сторону темноты за их спиной. Хейли нигде не было видно. Резкий луч света ударил в лицо. Рик держал карманный фонарик, прислонившись к стенке душа, не говоря ни слова.       И тут почувствовал сухие и цепкие детские пальцы, взявшиеся за мой подбородок. Санди развернула меня к себе. — Шире, открывай, — сказал Рик, глядя туда, куда был направлен луч, а именно на моё лицо.       Я послушал его и шире открыл рот. Гораздо лучше было выполнять приказы парня, а не носатой девки, чей нос напоминал нос крота. В ослепительном свете он водил лучом по моим дёснам. — Сгустки с отёком, — тихо проговорил он, будто не мне, а вслух себе.       Заметил, как Санди смочила марлю перекисью. Не успел опомниться, как быстрым движением она прижала ткань к моим дёснам, шипение пены вырвало у меня сдавленный стон. — Не полощи, — тут же констатировал очкарик, его слова накладывались на её действия. — Слюну глотай, выплюнешь сгусток — будет нагноение за сутки.       Санди убрала окровавленную марлю из моего рта и бросила в банку. Рик же выключил фонарик. Темнота ударила по глазам, осталось жжение во рту и его слова про гниение, отчего я без промедлений сглотнул слюну.       Снова проступили далёкие звуки быта, скрип и на этот раз уловил настойчивое шорканье. Похоже, это была Хейли, чем она занималась, конкретно не видел, но слышал.       Не глядя на моё лицо, Санди скользнула вниз к левой ноге, пальцы нащупывали контуры моей лодыжки, надавливала чуть ниже и спереди, я вздрагивал всем телом от новой волны боли. — Растяжение связок, — подметил Рик, остался рядом с ней.       Санди потянулась к ведру с водой, вытаскивала намокшую тряпку. Отжимала так, что её пальцы хрустели. Ткань оборачивалась вокруг распухшего сустава, холод никак не облегчал боль, сначала прожигал, затем начал приглушать. Прошла минута, как она сняла и швырнула тряпку обратно в ведро с плеском. — Ты интуитивно выдержала, но перебор в пределах разумного, — Рик словно вёл односторонний разговор с ней или с собой же.       Она достала бинт, бесшумно завязала. Давило, но не душило лодыжку. — Давление должно быть достаточным, чтобы не нарушить кровоток, — продолжил он равнодушным тоном, пока её ладошки завязывали узлы. — Ты используешь восьмиобразную повязку, это хороший метод.       Уж больно Санди была молчаливой, руками копошилась в аптечке и достала одну таблетку, положила мне на ладонь аспирин. — Скажу, что кровь будет сворачиваться медленнее.       Санди уже закрывала защёлку на аптечке и пододвинула мне жестяную кружку с остывшей водой. — Один глоток увеличит эффективность таблетки и снизит риск обезвоживания, — продолжал говорить ботан, смотря уже на меня.       Я взял кружку, вода была теплой, безвкусной, положил таблетку на язык и сделал глоток, запивая. Горьковатый привкус. Рик кивал не мне, а окончанию медицинской помощи и ушёл.       Санди осталась не рядом со мной, а неподалёку, спряталась в тени. Её присутствие будто и не было здесь.       Только я зажмурился, пытаясь подавить волну тошноты, как вдруг — активный вопль. — Держи! Чтобы не было скучно! — Хейли внезапно появилась передо мной и сунула в руки стопку мятых, разноцветных комиксов, пахнущих пылью и старой бумагой. — Там про много других клёвых героев! После Фреона, разумеется!       Она уже почти хотела испариться, но передумала и стояла на месте, внимательнее оглянулась своими огромными ореховыми радужками. — А тебя как зовут?.. — выпалила она, только сейчас сообразив.       Замер после вопроса, горло сжалось. Моё имя, оно было у меня на языке противное и знакомое, это женщина мне его придумала после рождения. — Я… Мел…, — начал, чувствуя, как шепелявый звук цеплялся за нёбо. — Здесь принято давать себе новые имена, — перебила Люси, курица с биноклем. — Старые имена остаются в прошлом, Хейли, помоги мне.       Хейли надула губки, но пошла за ней. Я же оставался с комиксами и невысказанным именем на языке. Никому не нужным здесь.       Машинально листал страницы, и тогда зацепился. Не за какого-то героя, а за злодея, который крушил город лазерным зрением не со смехом, а с яростью. В нём читалась не злоба, а гигантская обида. Я всматривался в него — и впервые за весь день не чувствовал себя жертвой.       Продолжал листать и наткнулся на имя: Питер.       Просто имя. Чужое, готовое и без прошлого. Без неё.       Открыл рот, но теперь уже не для того, чтобы звать Хейли, воздух выходил тихо, свистя через пустые дыры, оформился в слова из двух слогов. — Пи…тер, — прошептал я, обращаясь не к ним, к тишине.       В тени Санди едва заметно повернула голову в мою сторону. Я продолжил читать, всё больше восхищался злодеями и осознавал: это и есть мой путь.