Часть 17

Chapter 17 Роман никогда не стремился быть героем. Герои умирали рано и быстро забывались публикой после пары пафосных речей. Хуже того, общество обожало втоптать героя в грязь, опуская его до уровня обычных смертных — будь то скандал или просто неспособность оправдать возложенные на него ожидания. С злодеями такого не происходило. Их осуждали и высмеивали, но люди их тоже любили — если, конечно, они не были откровенными монстрами. Если бы пришлось выбирать между богатым и знаменитым злодеем и очередным сломленным героем, Роман знал, что выбрал бы. Но он также никогда не собирался становиться массовым убийцей. Сбежать после того, как его увидела Лиза Лавендер, означало бы, что его сочтут соучастником, и люди быстро решат, что он разведал карнавал для удара Белого Клыка. Всё доброе, что он сделал для своей репутации, мгновенно обратилось бы в прах. Поэтому, нахмурившись, Роман встал перед Лизой и закрутил свою украденную трость. — За мной, — процедил он. — Проклятые террористы. — Они собираются убить невинных людей! — прошептала Лиза. — Ты должен что-то сделать! — Я должен...? — спросил он, затем заметил её свиток с включённой камерой. Доверяй журналисту думать о следующей сенсации даже посреди трагедии. Он был уверен, что такие, как она, записали бы собственную смерть, если бы могли. — Тьфу. Ладно. — Снова, его репутация была бы разрушена, если бы он отступил сейчас. — Боюсь, это будет без моего обычного блеска и с гораздо меньшим стилем. — Он скинул капюшон, мечтая, чтобы на нём было его красивое пальто. — Но когда приходит час, приходит вор... — Меньше слов, больше дела! Вздохнув, Роман побежал вперёд, следя за тем, чтобы не оторваться от Лизы. Нео была впереди, не беспокоясь о том, что может убежать от камеры. Она запихнула в рот остатки своей сахарной ваты и, проглотив, вытерла деревянную палочку, прежде чем перевернуть её в руке, как нож. Хотя она была тонкой, Роман не сомневался, что она вскоре окажется в глазу какого-нибудь фавна. — Ко мне! — закричал он бегущим гражданским. — Охотник! Ко мне! Бегите! Я прикрою ваш отход! Не все услышали, но достаточно, и они откликнулись с безрассудной решимостью: матери и отцы несли детей, а пара подростков даже несла между собой пожилую женщину. Роман прошёл мимо них, пока они убегали, его глаза искали типичных фанатиков в масках. Недолго пришлось искать. К счастью, если это можно так назвать, они не использовали огнестрельное оружие. Проносить его было сложнее, чем холодное оружие, а Белый Клык понёс некоторые потери в прахе благодаря действиям кого-то, чьё имя не стоит упоминать. Весь тот прах, который он украл и который был возвращен властями, оставил их без средств и боеприпасов, так что неудивительно было увидеть троих фавнов, преследующих отца, несущего кричащую маленькую девочку. — Хватит этого, — сказал Роман, вставая за мужчиной, когда тот пробегал мимо. Он закрутил трость в грациозном пируэте и вонзил её вниз, затем облокотился на неё обеими руками, одна нога была согнута за другой. Это была отработанная поза, и, хотя она не выглядела так же хорошо без его модного пальто и шляпы, мужчине приходилось довольствоваться тем, что есть, когда камера работала. — Господа — и я использую этот термин с натяжкой — вы, похоже, приняли этот карнавал за маскарад. Или вы сбежали из циркового шатра? Боюсь, даже клоуны более устрашающие, чем вы. — ПРЕДАТЕЛЬ! — закричал один, указывая на него. — Предатель? Я? Но я не фавн, так как же я мог быть частью вашей весёлой группы идиотов изначально? Не помешает прояснить это для Лизы и её будущего репортажа об этом. Лучше сделать это заранее, и Синдер не осудит его за это, так как он был уверен, что это никогда не должно было произойти. — УБЕЙТЕ ЕГО! Фавны ринулись вперёд. — Контрпредложение. Сидеть, мальчик. Сидеть! Роман метнулся к ним и присел низко, разрезая тростью их голени и выбивая ноги из-под них. Оружие могло быть тонким, но Озпин хорошо поработал, создавая его для него, и оно прекрасно справлялось. Двое фавнов упали, сев, как и было приказано, в то время как третий пошатнулся вперёд, восстановился и попытался вонзить топор в череп Романа. — А, а, а. — Роман поймал его голой рукой, направив ауру в кожу, чтобы удержать его на месте. Он мог бы уклониться, да, но он не учился таким трюкам, чтобы не демонстрировать их. — Если тебе нельзя доверить острый предмет, его у тебя отнимут. — Он ударил фавна коленом в пах, ослабив его хватку, вырвал топор из его рук, а затем ударил им по горлу фавна, используя деревянную рукоять. — Но, пожалуйста, забери его обратно! Фавн упал с хрипом, пытаясь вдохнуть. Остальные двое поднялись, один из них бросился с колена с мечом. Никогда не лучшая идея. Все интеллектуально понимали, что сражаться с высоты лучше, но те, кто не привык к настоящему бою, никогда по-настоящему не осознавали, насколько это плохо. Роман знал лучше, отразил слабый выпад рукой и ударил кулаком по лицу идиота. Маска разбилась вместе с носом парня. Идиот номер три попытался обойти Романа и добраться до Лизы, каким-то образом вообразив, что он будет в порядке, повернувшись спиной к тому, кто только что уложил двух его друзей. Лиза вскрикнула, но это длилось не дольше, чем время, которое потребовалось Роману, чтобы повернуться и ударить тростью по черепу идиота, отправив его в нокаут с стонами. — Серьёзно, Лиза. Ты думала, что трое террористов смогут победить меня? — Н-Нет, — солгала она. — Но, эм, где твоя подруга? Нео? О, она оседлала очень несчастного фавна, вонзая свою деревянную палочку снова и снова. Она и палочка, и фавн, если быть честным, уже были залиты кровью. Смеясь неловко, Роман взял Лизу за плечо, отводя её в сторону и не давая ей повернуться — или камере увидеть. — О, она прикрывает наш тыл. Не стоит волноваться. — Или смотреть. Нео может не заботиться о своей репутации, но он заботился. И, как всегда, он должен был заботиться о бедной, убийственной малышке. — Но у нас есть невинные жизни, которые нужно спасти, Лиза. Серьёзно, где охотники? За что мы все платим налоги, а? — Ты платишь налоги...? — Я плачу налог с продаж на вещи, которые покупаю в магазинах. — Я плачу налог с продаж. Когда что-то покупаю в магазине. А покупал он в основном сигары. Да, он мог бы их украсть, но тогда магазин потерял бы прибыль — и не смог бы завозить хорошие. Нельзя разорять любимую табачную лавку. Или прачку-старушку, которая чистила и штопала ему пальто. Прелестная женщина. Слепа, как крот, никогда не узнавала его, но всегда звала на пирожки и правила одежду на ощупь. — А подоходный налог...? — уточнила Лиза. — Ну, я... О, смотри! Террористы! Прошу прощения, Лиза. Обязанность зовёт. Протискиваясь сквозь толпу бегущих людей, Роман начал крошить фавнов одного за другим. Они, надо признать, были куда выносливее тех, кого ему приходилось вести в Маунтин-Гленне — но он всё ещё был бывшим охотником. Эти могли быть обучены, могли иметь опыт боёв с охраной и полицией на шахтах SDC, но они были не грифонами. Разница была ощутимой: с ними нужно было вести бой по-настоящему, парировать, бить снова и снова, а не просто сметать ударом. Но для убийства невинных — хватало и их. Тела лежали повсюду на аллеях карнавала. Мужчины, женщины, даже несколько детей. Детей было немного — кажется, взрослые отдали свои жизни, чтобы дети смогли сбежать. Как и должны были. Роман был слишком эгоистичен, чтобы сильно переживать, но... немного задело. Замени это яркое открытое пространство на узкий туннель — и могли бы всплыть воспоминания. Белому Клыку это бы не понравилось. Было время, когда его театральность уступала место беспощадной эффективности. Старый Роман был куда менее фотогеничен. Он подавил в себе того, кем когда-то был. — Посмотри на себя, — сказал он фавнке в маске, обезоружив её и схватив за горло. — Просто дикое животное, нападающее на людей от своей же злости. Думаешь, это что-то изменит? Он поднял её и швырнул в другого фавна, сбив обоих. — Думаешь, этим ты поможешь другим фавнам? Сомневаюсь. Вам бы не помешал кто-нибудь, кто хотя бы слышал про общественные связи. — Человеческая мразь! — Ну, наполовину ты права, дорогуша. — Роман со всей силы наступил ей на лицо, вырубая. — Но «наполовину» — это не победа. — РОООМАН! Знакомый голос вскрикнул его имя, прежде чем Руби со скольжением остановилась перед ним. Малявка уже держала свой садовый инструмент — косу, с которой он, признаться, впервые был рад её видеть. Плащ взметнулся в воздухе. — Красная, — кивнул он. Коса слегка опустилась. — Подожди… ты не с ними…? Похоже, она впервые решила осмотреться, прежде чем кидаться в бой — и это, на его взгляд, было приятно видеть. Учитывая, что он стоял с ногой на поверженных террористах, сомнений быть не должно было. — Ну ты же знаешь, Красная, как бывает. Мы с моей приёмной дочерью пришли повеселиться, и вот — идиоты. — И, похоже, не одни. — Он кивнул на фавнов, что начали их окружать. — Бьёмся бок о бок с заклятым врагом? Не думал, что доживу. — А если с другом? — улыбнулась Руби. — Фу. Нет. Прекрати это немедленно. — Роман передёрнул. — Убери свою детскую фигню про дружбу. Я блевану. — Эй! Я старалась звучать круто! — Да? Ну, не вышло. Репетируй перед зеркалом, маленький кринжовый монстр. — Ч—Чего!? Я не кринжовый монстр! Это ты кринжовый монстр! — Зрелый ответ… — ДЕТИ! — заорала Лиза, когда фавны из Белого Клыка подошли слишком близко. — МЕНЬШЕ СРАЧЕЙ, БОЛЬШЕ ДЕЛА! Ах да. Белый Клык. И камера. Роман рванул обратно — ради камеры… и Лизы, разумеется — врезаясь в ближайших фавнов. Руби ускользнула вперёд, вступая в бой с другими. Фавны не были лучше предыдущих. Они падали, как шелуха, и от него, и от пятнадцатилетней девчонки. Вот почему, по мнению Романа, стоило тренироваться как охотник. Очевидно, в мире всегда будет кто-то сильнее тебя, но проиграть ребёнку — это просто позор. А поскольку дети вполне могли становиться охотниками — значит, нужно было быть готовым. — Ваш герой пришёл на помощь, — пропел Роман, обнимая Лизу одной рукой, пока последний фавн валился наземь. — И, похоже, Красная справилась с остальными. — Честно, коса снайперского калибра, а она использует её, чтобы вырубать врагов без смертей. Не то чтобы это не требовало мастерства, но всё же… чуть расточительно. Можно было бы хотя бы электрошокер прикрутить, если уж так хочешь никого не убивать. — Готово! — крикнула Руби. — Браво, — Роман хлопнул в ладоши, не отпуская Лизу. — А где, если не секрет, твоя команда? Отчасти потому, что нам бы не помешала помощь… И отчасти потому, что я не хочу, чтобы твоя кошачья подружка решила, будто это всё — моя работа. — Блейк бы не… Ну, ладно, Блейк бы стала, — призналась Красная. — Но они у входа. Я успела проскользнуть внутрь. Они выставили кордон, выводят гражданских с другими студентами. Я пошла искать отстающих. — Настоящий героизм. — Ну… я просто хочу быть героем. Как моя мама была… Фу. Чувства. Роман моментально пресёк это. — Кстати, ты под камерой. Надеюсь, ты понимаешь, что всё это пойдёт в новости. Он кивнул на свиток в руке Лизы — Красная только сейчас заметила. Предсказуемо, она покраснела до кончиков ушей, начала дёргать подол юбки и в одно мгновение потеряла всю свою боевую уверенность. Хорошо. Нечего тут затмевать мою славу. — Помогите! Помог—кхх— Оператор одного из аттракционов рухнул на колени. Его голова соскользнула с шеи и покатилась по полу в брызгах крови. Лиза ахнула и задрожала. Роман нахмурился. Красная, к её чести, осталась на месте и, не колеблясь, направила косу в сторону убийцы. Её тело дрожало, но руки держали оружие уверенно — сказывалась тренировка, даже если разум ещё был в шоке. Фавн, виновный в этом, тряхнул своим багровым мечом, сбрасывая кровь, и шагнул вперёд из-за ярких палаток. Чёрные сапоги и строгий костюм — полная противоположность привычному белому стилю Романа. Красные волосы были зачёсаны назад, на лбу — небольшие бычьи рога. На лице — нестандартная угловатая маска. Пожалуй, не массового производства. Белый Клык пригляделся бы. — Простите, — сказал он низким угрожающим голосом. — Я вам помешал? — Вовсе нет, — ответил Роман, раз никто другой не мог говорить. — Дай угадаю. Угрюмый взгляд, одежда в крови, нападаешь на беззащитных. Ты, должно быть, Адам. Столько о тебе слышал. Он неторопливо отошёл от Лизы, оставляя себе место для манёвра. — Последний раз, когда я слышал о тебе, ты вроде как собирался сражаться с Атласом. С солдатами. Что случилось? Не вышло — и ты снова занялся резнёй гражданских? Адам фыркнул и направил меч на него: — Мне не до театра. — Возможно, поэтому Белый Клык и деградировал. Если бы вы уделяли больше внимания смыслу и зрелищности, ваша шайка, может, и нашла бы отклик у людей. А так — просто очередная банда головорезов. — Хватит. — Адам рванул вперёд. — Сдохни, как пёс. Без разговоров, да? Так не пойдёт. Роман отступил, поднимая трость, чтобы отразить удар. В отличие от других, Адам не потерял равновесия — он закрутил меч в идеальном мулене, снова атакуя сверху. Он знал, как обращаться с оружием. Это было нечто большее, чем просто палка для размахивания. Вот же заноза… — Красная, — прошипел он. — Прикрой Лизу. Лиза, прикрой меня. — КАК?! — Он имеет в виду — продолжай снимать, — простонала Красная, вставая между Лизой и боем. — Пожалуйста, стой за мной, мисс. И… не снимайте меня. Я нервничаю. Это было, конечно, мило… Но у Романа были более насущные заботы — как, например, то, что Адам явно хотел отрубить ему руки. Противник был быстрым, сильным и с отличной техникой. Роман не мог сбить его с ног, как предыдущих. Этот был охотником. Или, по крайней мере, обученным как охотник. Сам Роман ничем не уступал — но… он был, пусть и не вслух, уже не мальчик. Он до конца жизни будет твердить, что ему двадцать пять. Но правда была в том, что спина болела, колени ныли, и тело уже не то, что раньше. Время — извечный убийца — не пожалело и его. Но с камерой, направленной на него, он не мог позволить себе отступить. Он должен был сражаться. — Мне вот интересно, — пропел Роман, наполовину ради камеры, но в большей степени в надежде сбить темп Адама. — Что заставило тебя подумать, что это хорошая идея? Думаешь, что это как-то поможет вашему клубу по интересам? — Нас запомнят. Никто не забудет это. Роман рассмеялся, отбивая меч в сторону и целясь кулаком в лицо Адама. Тот парировал свободной рукой — значит, он был не просто мечником. Но это не остановило Романа: он оттолкнул его, выиграв долю секунды, чтобы прокрутить трость, размять плечи и чуть шире расставить ноги. — Запомнят? Ты в это правда веришь? Я дрался в туннелях, когда обрушилась Гора-Гленн. «Величайшая трагедия века», — говорили. И знаешь, что сейчас люди помнят? Роман зарычал и сам перешёл в атаку. Лучше быть нападающим, чем защищающимся. — Ровным счётом нихрена, Адам! Никто не помнит имён погибших, их число, даже тех, кто стоял против гримм. Единственное, что осталось — минута молчания. И даже тогда половина забывает об этом, пока не замечают, что они единственные, кто говорит, и все вокруг смотрят на них, как на идиотов! Он рассмеялся резко, зло. — Всё, что осталось — это неловкие паузы. И всё. Вот это? Это никто не запомнит. Тебя никто не запомнит. Такие смерти — дюжинами за пределами городов. Целые деревни стираются гримм, и никому нет дела. — Тогда я убью тысячи! — взревел Адам, снова перехватывая инициативу. Роман выругался — его пришлось оттеснить назад. Это определённо выглядело не лучшим образом на камеру. — Я буду убивать, пока Вейл не сможет забыть! Пока тела не сложатся в башню выше небоскрёбов! — Ну и морока. Не то чтобы неожиданно. Роман бы и сам признал — у него был тот самый период. Когда его команда погибла в обрушенных туннелях, когда город их бросил. Он подумывал ворваться в Совет Вейла и перебить их всех, сгореть ярко, незабвенно. Но вскоре понял — всё это бессмысленно. Забудут. Совет и так был на выходе, его всё равно сметут. Он бы просто убил несколько стариков. Типичная юношеская мрачность. — Ты ничего не знаешь о том, через что мы прошли... — Ага. Но, если честно, мне и не важно. — Роман наслаждался яростью в глазах Адама. — Я понимаю, что тебе больно, но большинство людей просто не способны прочувствовать чужие страдания. Это слишком далеко, слишком чуждо. Но ведь это твоя настоящая причина, да? Это никогда не было о равенстве. Ты просто отчаянно хочешь, чтобы другие почувствовали ту же беспомощность, что и ты. Он усмехнулся. — Как же жалко. — ЛОЖЬ! Это послание! — Ты как обиженный школьник, который спустя двадцать лет возвращается к своему обидчику, чтобы похвастаться успехом. Только вот тот тебя даже не помнит. Адам рванул мечом к его горлу — чуть менее чётко. Роман заблокировал и надавил в ответ. — Но ведь в этом и суть, да? Жертва, которая утверждает, что «отпустила», но на деле всё ещё гонится за прошлым. Всё ещё пытается доказать что-то тем, кто давно ушёл. Ты не двигался дальше. Ты сражаешься и сражаешься, чтобы заставить школьного задиру пожалеть, и в итоге тратишь годы жизни на месть за что-то, что было просто детской глупостью. Он сжал зубы. — Это про тебя, да? SDC тебе насолили. И ты изо всех сил стараешься заставить и их, и весь мир пожалеть об этом. — ЗАТКНИСЬ! — Ах, задел за живое? — Роман рассмеялся издевательски, даже когда едва успевал защищаться от яростных выпадов. — Ненавижу тебя разочаровывать, Адам, но в SDC, скорее всего, уже никто не помнит, кто ты такой. Жак Шни — точно не помнит. Можешь сколько угодно сопротивляться, но всё, что мир в итоге о тебе запомнит — это что ты был агрессивным, опасным животным, которого пришлось пристрелить. Никто даже не подумает копаться в причинах. Адам в одно движение вложил меч в ножны и выдернул его снова, выпуская волну багрового света. Проявление. Прекрасно. И, конечно, Синдер не сочла нужным предупредить его. Роман выругался и отдал ауре команду, усилив защиту. Волна сбила его с ног и прокатила по асфальту — тело кричало от боли. — Чёрт… — пробормотал он, чувствуя, как дрожит колено. — Только не перед камерой, ну же… Он усмехнулся, подняв взгляд на Адама: — Похоже, у кого-то серьёзные проблемы с гневом, а? — Но знаешь, Адам, у жизни такой, как твоя, есть свои слабости. А у меня есть то, чего у тебя нет. — И что же это? — рыкнул Адам, поднимая меч. — Сила дружбы. Адам развернулся — и вовремя. В последний миг он отбил удар Красной, метившей прямо в спину. Он пошатнулся, но успел схватить её за руку и швырнуть вперёд. Она врезалась в Романа, сбив его с ног. Импульс был такой силы, что они вместе прокатились по земле. — Да твою же, Красная! У тебя был идеальный шанс! — Ты его предупредил! — взвизгнула Красная. — Ты буквально сказал ему, что я иду! Что с тобой не так?! — Это был театральный эффект… Роман увидел меч, несущийся к ним, и инстинктивно перевернул Красную на спину, прижав к себе, выставив её между собой и ударом. Умирать ему не хотелось, а у девчонки вся аура ещё цела. Удар пришёлся ей в живот и соскользнул в сторону — она закашлялась от боли, но осталась жива. — Ты... ты использовал меня — кхх — как щит! — Или, альтернативно, я просто глубоко доверяю твоему контролю ауры. И, надо сказать, ты не подвела. — Нет! Ты буквально пытался меня убить! — Хватит болтать, — прорычал Адам и наступил Красной на грудь, прижимая её к земле. А заодно и Романа — он оказался под ней. Фавн поднял меч над ними, кончик нацелен вниз. На лице — усмешка. — Вы оба — идиоты. И заслуживаете друг друга. — Эм, если что, мы не вместе, — успел вставить Роман. — Пташки одного полёта — погибают вместе—кхр! Адам дёрнулся вперёд. Стрела с тёмно-красным наконечником пробила ему горло насквозь, брызнув кровью на лицо Красной. Он попытался ухватить стрелу, развернулся… И увидел Синдер Фолл. Она стояла на вершине карнавальной палатки — в форме Академии Хейвена, с луком в руках. — З-за что…? — прохрипел Адам. Ответом Синдер стали ещё две стрелы: одна вонзилась в середину спины Адаму, сбив его с Романа и Красной, вторая — в затылок, оборвав всё окончательно. Террорист рухнул. Стрелы рассыпались в чёрную пыль. Три выстрела — и Синдер обеспечила себе алиби и убрала улики. Живых свидетелей, способных связать её с Адамом, не осталось. Кроме Романа. Но он знал правила. — Что ж… — произнёс он, заметив, что лук у неё всё ещё в руках. — Похоже, Академия Хейвена успела раньше Мистраля и спасла день. Смотри, Красная. Вот так выглядит настоящая охотница. Синдер кивнула и развеяла лук. Она была уверена, что Роман не проболтается. — Я бы его остановила, если бы ты буквально не предупредил его, что я иду! — зашипела Красная и ткнула локтем Роману в живот. — Ты вообще пытался использовать меня как живой щит! Я могла умереть! Я спасала тебя! — И спасла. Как живой щит. Празднуй. Роман сел, потом поднялся, отряхнулся и бросил взгляд на Лизу — жива ли, всё ли в порядке. Надеялся, что она не сделала неправильных выводов из всей этой сцены. Да и стриминг ограничивал действия Синдер: они не могли быть уверены, что это не прямая трансляция. — Ну, не хочу исчезать без прощания, но террористы вроде как нейтрализованы. А мне бы не хотелось, чтобы генерал Айронвуд снова решил, что я как-то в этом замешан. У него и так давление скачет, когда я рядом. И ещё директор Озпин может вдруг решить, что эта трость — его. — Роман хмыкнул. — Представь себе! Он стремительно подошёл к Синдер, поцеловал её руку, тут же отскочил, растрепал волосы Красной, а затем резким движением прижал Лизу к себе. Он едва стоял на ногах — но уж если уходить, то с пафосом. — Двум прекрасным леди и одной громкой девчонке… — ЭЙ! — …прощайте. Перед ними появилась Нео и активировала своё проявление. Со стороны это, наверное, выглядело эффектно — воздух треснул, и они исчезли. На деле же, Роман и Нео просто трусцой убежали прочь при дневном свете.

***

Синдер кипела от злости — но не показала этого. Убить Адама было необходимо. Но всё равно это была потеря. Её план по штурму Бикона требовал его сил, а теперь и он, и его люди — мертвы. И нельзя было сказать, что это Роман отобрал их у неё. Адам сам выбрал этот путь. А значит, после того как он сорвался с цепи, спасти ситуацию уже было нельзя. Лучше сразу отрубить гниющий кусок, пока он не проболтал о её причастности. Хотя бы Роман держал язык за зубами. Потеря Адама, Белого Клыка и всего того праха… Теперь у меня почти нет шансов атаковать и уничтожить Бикон. Проклятье. Но ещё не всё потеряно. Я всё ещё могу убить деву и забрать её силу. А если она не сможет добраться до носительницы сама и убить Озпина — значит, ей нужен кто-то, кто сможет сделать это за неё. Ей нужен был мастер-вор. И придётся проглотить свою гордость, чтобы попросить помощи у этого самодовольного павлина. Но сейчас Синдер проглотила раздражение и ярость и улыбнулась чиновникам, которые пришли пожимать ей руку и благодарить за «смелость». Генерал Айронвуд — и даже сам Озпин — выразили благодарность и пообещали, что ей не грозят никакие юридические последствия за убийство Адама. Защищённая ими… теми, кого она столько раз пыталась перехитрить, подставить, уничтожить. И каждый раз ей мешали какие-то внешние обстоятельства. Роман, укравший Колизей Согласия. Полиция, нашедшая весь прах. Теперь — Адам, сошедший с ума. Не её вина. Не её провал. Всегда — чья-то глупость. Чьё-то помешательство. Это было бы смешно. Если бы она не была так сильно зла.