Тепло

–...Следовательно, вопрос который вы задали в начале занятия, не имеет- Звон за закрытой дверью прервал злую речь учителя по философии. Анаксагор поднял левую руку чтобы взглядунь на часы и, не думая логически закончить предложение, махнул рукой, – Свободны. Напряжённые студенты через секунду начали вставать со своих мест и быстрее уходить из аудитории. Самое первое занятие у этого курса, как казалось профессору, прошло неплохо. В предыдущий день двое первокурсников с факультета астрономии расплакались в середине занятия и представить что-то хуже не выходило. От усталости в ушах зазвенело, Анакса облокотился на край стола и скрестил руки на груди. Наконец кабинет заполнился тишиной и ему удалось выдохнуть - никто не посмеет потревожить его до следующего занятия. Почти никто. Дверь кабинета хлопнула и быстрые шаги ударили по ушам эхом. Рацио кинул на стол папку, подошёл ближе к Анаксе и уставился на него сверху вниз. – Что произошло? – Анакса запрокинул свою руку на плечо Рацио и повернул голову в бок. – Это лучшая академия страны, если не более, так почему сюда пускают беспросветных идиотов? – Физик злобно взлянул на папку на столе, отвернулся и поставил руку на стол недалеко от бока Анаксы. Философ поднял уже одобренные документы какого-то студента на поступление и внимательно прочитал докладную, прикреплённую к файлу, призывающую к исключению. – Сомневаюсь, что в его третий день тебе позволят исключить студента.– Он отложил ее как можно дальше, на другой край стола, чтобы раздраженный учёный не отправил ее на осмотрение. Рацио тяжело выдохнул и положил голову на плечо Анаксагора. Уже третий год он преподает здесь и с каждым годом не становилось легче - идиотизм студентов вынуждал его срываться и давать им сложнейшие задания. Все, что позволяло ему держаться - преподаватель философии, удивительным образом успокаивающий его одним своим присутствием. После единственного совместного занятия, где профессор Анаксагор хмуро сидел за столом Рацио и сжимал его руку, когда тот злился, ученики осматривают аудиторию в поисках спасения перед любым тестом. Несколько минут они молча стояли, слушая размеренное дыхание Анаксы и постепенно успокаювающееся тихое сердцебиение Рацио. В коридоре снова раздался звон. Анакса легко надавил на голову Рацио он без вопросов отошёл на шаг. Секунду он оценивал внешний вид ученого, чтобы нахмурить брови и пройти в конец кабинета. Рацио точно знал, зачем он ушел, а Анакса точно знал, что в расписании рацио сейчас окно. Он достал из ящика приятно пахнущий коробок, два маленьких чайника - один электрический, для воды, а второй для заварки чая, и две стеклянные чашки. Рацио достал из ящика в столе ключ и закрыл дверь - раньше невоспитанные студенты пытались заходить к ним без стука, что моментально рушило спокойствие доктора. За последний год это стало для них традицией - запирать кабинет, заваривать чай и общаться о всем, что придет в голову. Бывало, кто-то из них слишком уставал, чтобы говорить и тогда они могли сидеть в тишине часами. – Лаванда с мятой? – Рацио прочитал надпись на коробке и открыл его. – Ты желаешь чтобы я уснул перед своими учениками? – Сегодня я могу выбрать все, что захочу. – Далее он решил не объяснять свой выбор. Они поочередно выбирали сорта чая для своих "чаепитий", как однажды выразился их коллега. Раньше никто не мог предположить что профессору Анаксогору нравится лаванда, жасмин и лимон, а процесс употребления чая легко повышает ему настроение. Самому рацио в голову не приходило пить что-то сложнее черного чая и крепкого кофе. Раньше для него была важна лишь техничексая сторона процесса, польза напитков, и пил что-то кроме воды он исключительно редко. Но после долгих проб он открыл в себе любовь "улунам средней ферментации", как ему объяснила какая-то иностранная студентка, учуевшая любимый чай в кабинете после беседы двух преподавателей. Анакса скептически относился к чаю с китайскими названиями, особенно к ритуалам которые их любители проводят из религиозных соображений, но однажды все же предложил Рацио попробовать один из таких. На удивление, мысленно описывая вкус напитка, Рацио понял как это схоже с самим Анаксой. "Утонченный, мягкий, неожиданно глубокий, оставляющий приятное послевкусие и успокаивающий мысли". В тот день они не общались, но долго смотрели друг на друга, переплетаясь мыслями и эмоциями. Чайник цокнул и умолк. Анакса залил листья водой и кабинет начал заполнятся тонким сладким запахом. – Разве ты не любишь мяту? – он налил Рацио готовый чай и придвинул к чашку ближе. Не отводя от него взгляда, физик поднял её и отпил горячий напиток. В горле начало жечь и отдавать в грудь болезненным теплом. Рацио поморщился и закрыл глаза. Чашка с тихим стуком вернулась на стол, по пути обронив несколько капель. Несколько секунд он, не двигаясь, ждал пока жар пройдет. К свободной руке, лежащей на столе, неуверенно прикоснулась чужая. Открыв глаза, Рацио столкнулся с обеспокоенным взглядом Анаксы и сжал его ладонь в ответ. Его руки всегда были холодными и Рацио неосознанно пытался согреть их своими - горячими, даже в мороз. Он не отпускал, но продолжал молчать. Единственная тема для разговора, приходящая в голову - злосчастный студент, не знающий школьной базы и безостановочно прирекающийся с учёным. Вспоминать подобных индивидуумов в присутствии Наксы не хотелось и он молчал. Молчал, обдумывая, как долго он сможет задержаться здесь и как скоро сможет вернутся к чаю, тишине и холодным рукам. – Люблю. Анакса задумчиво всматривался в его глаза. Тепло и спокойно, как и должно быть и как было всегда с ними. Следующий звон был должен раздастья не скоро, но до него никто из них так и не проронил ни одного слова.