Часть 1

Если бы ви-джея Урсулу в каком-нибудь интервью спросили, что её больше всего бесит, её персональный список получился бы кратким и ёмким. По-настоящему Урсулу зовут Тинкой. Тинке двадцать два, она носит наполовину бритое рваное каре, не представляет жизни без любимых «Ночных снайперов» в плейлисте и у неё за спиной, как шутит она сама, «некоторый трындец» – а именно отвратные отношения с матерью, спешное бегство из родного Улан-Удэ в столицу, лишь бы подальше от сумасбродной родительницы, и невероятное везение в виде чудом выигранного конкурса на «Zet TV». Именно эту победу Тинка считает подарком небес, не меньше – на молодёжном канале она обрела не только и не столько работу, сколько по-настоящему близкого человека. И пусть катятся в пешее эротическое все, кто скептически хмыкает при взгляде на них с Никитой и многозначительно тянет: «ну да, ну да, друзья, как же». Никитос – единственный, кто сразу и безоговорочно принимает её принцип «вне работы – никаких Урсул, только по имени – не то получишь в глаз!» (а вот, кстати, на «Тиныча» из его уст она откликается вполне себе спокойно). Единственный, кому она может доверить весь видовой состав тараканов в своей голове, делегировать разговор с в очередной раз сорвавшейся с катушек матушкой или разборки с чересчур ретивым ухажёром, а сама страхует его перед малолетними фанатками и прикрывает перед Вячеславом, если тому вынь да положь дневной эфир, а у Никиты на журфаке зачёт. Факультет журналистики для Тинки – что-то вроде голубой мечты. Смотря на жизнь трезво, она чётко понимает, что не веки же вечные ей перед камерами кривляться и новости из мира шоу-бизнеса молодёжи вещать. Ей тоже хочется заниматься серьёзным делом, освещать важные проблемы – а кто это сделает лучше, чем грамотный публицист? Только вот от публициста у неё – одни эмоции да сырые наброски текстов в ноутбуке на волнующие темы. Далеко на этом, понятное дело, не уедешь. Никита в ответ на её экзистенциальные терзания неожиданно загорается какой-то идеей, а в один прекрасный день сообщает, что знает, как ей помочь. Рассказывает о каком-то знакомом, представляющем из себя, дословно цитируя, «ходячую национальную библиотеку, и уж если не он – то вряд ли кто-то сможет тебя подготовить лучше». Тинка недоверчиво пожимает плечами: у неё и без того полно забот, чтобы вешать свою деревянную тупость, косноязычие и сомнительные писульки на всяких местных гениев. Но Никита явно обладает даром убеждения, и в конце концов подруга сдаётся. Ну а что она теряет, в самом-то деле? Евгению двадцать и, надо сказать, к этому возрасту его порядком уже достало использование его имени в качестве нарицательного. Надежда всего класса, потом – курса? Бурдуковский! Отвечает за всеобщую посещаемость, успеваемость, честь и совесть? Бурдуковский! Кому доверить самую противную, требующую адской дотошности и скрупулёзности работу? Ну разумеется, Бурдуковскому! А у него заготовки для трёх собственных статей пылятся недописанными, голова трещит от перемен погоды и всеобщего шума и практика в издательстве под вопросом. Он уже подумывал отказаться от должности старосты и передать ту более активной, лёгкой на подъём Вике Вершининой – но деканша недвусмысленно намекнула, что в таком случае фига ему с маслом, а не столь желанная практика. В общем, остаётся справляться своими силами, выживая исключительно благодаря поддержке подруг. Вика и Крис для него – что-то вроде маленьких, но очень деятельных воздушных течений, способных сдвинуть с места даже его в моменты особо тяжёлой перегрузки. «Так, Женёк, ничего не хочу слышать, сегодня ты идёшь с нами тусоваться и это не обсуждается,» - безапелляционно заявляет Кристина, вытаскивая его из-за компьютера с открытым черновиком статьи. «Жень, ну правда, староста – тоже человек,» - вторит Вика, трепля его по русым волосам и не давая вернуться к работе. Его они не раздражают – за два-то с половиной года кто угодно успеет к такому привыкнуть. На курсе, конечно, на них поглядывают недоумённо, хихикая по углам, что Вершинина и Киселёва завели себе третью подружку. Усугубляется всё тем, что за всю историю девушки у Жени так и не было, да и сейчас не предвидится – поэтому некоторые особо одарённые вроде Лёхи Молчанова ставят под сомнение его ориентацию. Крис злится и даёт бойфренду хорошего саратовского подзатыльника, чтоб глупостей не болтал. Самому же Бурдуковскому, как ни странно, на подобные разговоры плевать с высоченной колокольни. Он сюда поступил профессиональные навыки развивать, а не в «Дурдоме-2» участвовать, в конце концов. Когда Тинка, сопровождаемая Никитой, впервые переступает порог универа, она внезапно осознаёт, что в мире существует гораздо больше вещей, способных её взбесить. И первая из них – Никитины однокурсники, зеваками собравшиеся вокруг них обоих. Что они, бурятских ведущих в жизни не видели, что ли? Шепотки и раздающееся из каждого утюга «Урсула, Урсула!» просто-напросто доводят её до белого каления. Никита умиротворяюще шепчет «спокойно, Тиныч, на меня в прошлом году так же глазели». Тинку это если и успокаивает, то совсем чуть-чуть. Ну и где носит этого хвалёного гения, который, если верить другу, знает о журналистике больше всего педсостава, вместе взятого? Евгений почти не удивляется, когда на большой перемене к нему подходит Емельянов, представляет свою коллегу и просит помочь ей с подготовкой к вступительным экзаменам. Коллега оказывается очень необычной девушкой – один её неформальный внешний вид чего стоит. Но судить по внешности он не привык, поэтому соглашается взять новую знакомую, представившуюся Тиной, под крыло и даже выбить ей временный пропуск в здание, чтобы охрана и деканат не трогали. Тинке новый репетитор с первого взгляда нравится чисто по-человечески. Она сама не знает, почему, но шестым чувством моментально определяет его в категорию «точно не бесит». Женя совсем не разбирается в шоу-бизнесе, не смотрит «Zet TV», явно не будет обзывать её надоевшим псевдонимом и приставать со всякими подкатами. Женя хвалит её пробы пера, ознакомившись с ними беглым взглядом в первый же день, и мягко, но обстоятельно объясняет, над чем ещё следует поработать и как они будут заниматься в дальнейшем. Женю Тинке хочется слушать бесконечно долго, но, как на грех, в самый неподходящий момент звонит чёртов Вячеслав со скандалом: «Урсула, ты время видела, у тебя через час эфир, где тебя носит?!». Девушка спохватывается и переводит на Евгения извиняющийся взгляд. Он молча кивает, провожает её до остановки и сажает на автобус – а ну как ещё заблудится, раньше ведь не была здесь ни разу. У Бурдуковского совершенно нет педагогического опыта – но с первой ученицей ему бесспорно везёт. Сколько души вложила Тина в эти даже первые, «кривые-косые-сырые» по её собственному мнению, очерки – видно невооружённым глазом. Да и человек она нормальный, не задаётся и не создаёт вокруг себя лишней суеты – даром что ви-джей. А ещё выясняется, что она тоже обожает кофе – теперь после каждого занятия они неизменно покупают в буфете навынос и пьют любимый напиток вместе по пути всё на ту же остановку. Тинка носит «говорящие» футболки с цитатами – «20 лет под прицелом», «я пишу свою историю», «люблю наотмашь» и тому подобными. Разумеется, он знаком с творчеством группы «Ночные снайперы» и даже уважает, но сколько может рассказывать о них с горящими глазами его новая подопечная – просто уму непостижимо. И почему-то её хочется слушать, хотя он никогда не интересовался отечественным поп-роком. Спустя недели три таких занятий, плавно перетекающих в дружеское общение, Тинка внезапно осознаёт, что её бесит замдекана журфака Жанна Фёдоровна Дьяковская. И это, судя по всему, взаимно. Причём, как ни странно, преподавательница начинает эту абсурдную войну первой, то и дело тормозя Женю и его ученицу в коридорах с одним и тем же, навязшим на зубах вопросом «а что, у нас теперь открыли филиал «Zet TV»?». Тинка понятия не имеет, почему эта грымза, похожая на помесь Терминатора со снежной королевой, так к ней цепляется. Парень успокаивает её, говоря, что Жанна Фёдоровна просто волнуется, что их занятия отнимают много времени и он может забросить свою учёбу. Просит не переживать и виновато улыбается. Тинка со вздохом кивает, но девичья интуиция подсказывает ей, что тут дело определённо не только в учебной дисциплине. Женя и сам не понимает, что за муха укусила его научную руководительницу. Дьяковская всегда была для него кем-то вроде идеала мудрого наставника и преподавателя. Яркая, харизматичная, да и просто – говоря откровенно – красивая женщина, она мало кого оставляла равнодушным, в том числе и из числа студентов. Самого же Бурдуковского всегда выделяла как перспективный для факультета кадр и видела в нём, как утверждала, своего преемника. Эти слова мотивировали куда больше отличных оценок и положительных рецензий на статьи – ну как, как, скажите, можно подвести любимую преподавательницу, которая так в него верит? Евгений старался изо всех сил, привнося в базу университета новые публикации – разумеется, в соавторстве с Жанной Фёдоровной, а как же иначе? – и каждый раз восхищённо смотрел на неё на защитах курсовых и проектов. Крис и Вика только головами качали: «ох, дружище, играешь с огнём – не в ту влюбился», он эти охи-ахи традиционно игнорировал и любому взаимодействию с научной руководительницей по-детски радовался. А тут – такое. Что ей вдруг сделала ни в чём не повинная телеведущая из Бурятии, просто решившая поступать на журфак? Тинка обзаводится временным пропуском и университет теперь посещает без всяких допросов. Тинке волей-неволей приходится познакомиться с Жениными подругами. Киселёва, как и сам Евгений, ей нравится буквально «с порога». Видимо, интуиция почуяла сестру по духу – такую же простую провинциальную девчонку без гроша в кармане, царя в голове и лишних церемоний. Вика вызывает подозрительное недоумение: ну не бывает таких идеальных людей. И красавица, и на доске почёта висит, и характер ангельский – наверняка в шкафу скелетов целый вагон. Но она, кажется, давно запала в душу Никите – поэтому Тинка тактично молчит, однако о себе слишком многого Вершининой не рассказывает. Да и ни к чему это – что им, детей вместе крестить, в конце концов? Женя после каждого занятия с новой подопечной ловит себя на том, что уделяет ей внимания едва ли не больше, чем теме урока. Почему-то запоминаются её коронные фразочки, цитаты этой её Арбениной, которыми она сыплет по поводу и без, и просто самые разные мелочи, с нею связанные. Какой она любит кофе, до какой остановки ждёт автобус, как забавно приводит в порядок вечно растрёпанную причёску и как хмурится, если ей звонит мама – это парень подглядел чисто случайно, когда один такой звонок прервал их во время обсуждения очередной темы. Тинка тогда вскочила, как ужаленная, и унеслась в коридор, но явно раздосадованное «да, мам, чего хотела?» он успел услышать. Разумеется, ни о чём потом не спрашивал – не те у них отношения, чтобы лезть в её семейные дела. Звонки матери бесят Тинку с каждым днём всё больше. С тех пор, как на «Zet TV» появился Никита, Наина Яковлевна буквально с цепи сорвалась – не проходило и недели без очередного выноса мозга по телефону на тему полигамности, безответственности и моральной нечистоплотности Емельянова. С чего она вдруг решила, что дочь непременно обязана была влюбиться в коллегу по эфиру – Тинка только диву даётся. Объяснить замшелой консервативной родительнице понятие «дружба между парнем и девушкой» становится решительно невозможно. Неужели три года назад она зря плюхала трое суток в поезде «Улан-Удэ – Москва» в надежде избавиться от тотального контроля? Но стоит ей даже после такого изматывающего диалога вернуться в библиотеку, услышать Женин спокойный голос и заглянуть в его серые глаза – злость мгновенно улетучивается. Что за магия? Впрочем, об этом она подумает позже, если подумает вообще. Бурдуковский кажется ей чуть ли не человеком из другого мира. Что тут скажешь, если она привыкла к бесконечным тупым шуточкам работников канала, ору Вячеслава по поводу и без и дружеским, но всё-таки грубоватым подколам Никиты и Лёхи? Женя – совсем из другой оперы. Может, и правильно он держится девичьей компании Вершининой и Киселёвой и не слишком любит за пределы этой компании вырываться? Женя обожает Вивальди, а она, бестия бурятская, и полминуты слушать такую музыку не может – душу разрывает от целой гаммы чувств, на которые у неё даже слов не находится. Женя смотрит завороженным взглядом на свою научную руководительницу, когда думает, что этого никто не видит – но и тмутороканскому болвану, коим считает себя Тинка, это за километр заметно. И почему-то теперь Жанна Фёдоровна бесит её ещё больше. Никита тем временем окончательно сходится с Викой и как-то раз даже зовёт Тинку с ними в компанию. Та отмахивается всеми конечностями – «ну на кой вот вам пятое колесо?» – но, как ни странно, на её обществе настаивает сама Вершинина, которой, видимо, благотворительные лавры матери Терезы покоя не дают. В итоге они оседают во вполне себе приличном баре, а Емельянов расщедривается на коктейли для обеих девушек. Вика и с бокалом дайкири излучает искреннюю доброжелательность и оптимизм – ну ещё бы, на крыльях любви что угодно раем покажется. Тинка медленно, но верно пьянеет от «Белого русского» и прикидывает, как бы отсюда потихоньку свалить, оставив голубков наедине. Однако её планам мешает оживший Викин мобильник. Звонит Женя, и Тинка совсем, ну вот ни разу не хочет знать содержание разговора и ничуть не подслушивает – но куда она денется из-за общего стола? -Женька сказал, им сроки конференции сдвинули. Так что, Тин, - заговорщицки подмигивает ей Вершинина, - Радуйся, у тебя будет целая неделя, свободная от публицистики. Жанна Фёдоровна в приказном порядке увозит его с собой в Питер. -Увозит в качестве кого, простите? – что у трезвого на уме, то у поднабравшейся телеведущей вырывается совершенно неосознанно. Вика и Никита озадаченно переглядываются. Емельянов озадаченно толкает подругу локтем в бок, одними глазами спрашивая: «с тобой всё в порядке?». Девушка также безмолвно качает головой, а в её взгляде ясно читается: «мне больше не наливать». Остаток вечера она благоразумно молчит и к полуночи благополучно трезвеет почти без последствий на их съёмной квартире. Но мысли о Жениной командировке непонятно с какого перепугу продолжают её бесить даже на уже не отравленную алкоголем голову. Почему – ей, честно говоря, не в досуг задумываться. Бурдуковский прощается с ней на следующий день, надавав кучу ценных указаний и домашней работы, чтобы, цитируя дословно, «не тратила своё время и свой безусловный талант попусту». Девушка даёт зарок сидеть с этой публицистикой хоть каждый день круглосуточно, чтобы только не думать обо всякой ерунде. Например, о том, что единственный репетитор бросает её одну на произвол судьбы, да не просто так, а со стервой Жанной Фёдоровной на буксире. Почему-то Тинке даже в голову не приходит порадоваться, что замдекана, уехав, временно оставит её в покое и не будет мешать её самостоятельной работе в библиотеке. Всё-таки раздражение в ней пересиливает здравый смысл. Тинка честно возится с публицистикой, но смотрит в книгу – а видит всем известный непристойный жест. Без Жени у неё не получается ровным счётом ни черта – классификации научных статей, ранги наукометрических показателей и критерии достоверности результатов журналистского расследования никак не хотят укладываться в голове. Зато в ней же постоянно бродят мысли о том, где сейчас может быть Евгений, когда вернётся и что у него там за дела с этой Дьяковской. В общем, заниматься в одиночку становится решительно невозможно, и Тинка, отчаявшись, звонит Вике – больше-то помощи попросить всё равно не у кого. Добрая душа Вершинина на её отчаянные мольбы откликается почти сразу, приехав через полчаса. Тинка, шипя и матерясь сквозь зубы по-бурятски, показывает ей бесполезные конспекты, в которых и сотня чертей ногу сломит. Отличница Вика терпеливо пытается объяснить Жениной подопечной непонятные ей вопросы, но толку выходит чуть больше, чем от посева в сухую почву. В итоге девушки понимают, что пользы от такого занятия не выйдет, и просто устраиваются на кухне с чаем. -Тин, ну не расстраивайся ты так, - ободряюще подмигивает Вика, - Вот вернётся Женька, вы во всём разберётесь. У него как-то получается всё растолковывать, как даже я не умею. -Получается, что без него я нуль без палочки, - а вот Тинка злится ещё больше, - И что я в таком случае забыла на вашем журфаке? Вершинина вдруг смотрит на неё как-то слишком пристально, будто новый объект для исследования нашла, и выдаёт совершенно неожиданно: -Тин, не обижайся, но я всё-таки спрошу. Дело точно только в занятиях или ты просто по нему скучаешь? Ответом ей служит такая громкая яростная отповедь на непонятном языке, с налёта опознанном как бурятский, что продолжать тему она не решается. Но выводы для себя делает и решает как-нибудь осторожно выяснить у Никиты, что к чему. Если Тинка – его лучшая подруга, он должен знать, что с ней происходит. Евгений вовсю работает на питерской конференции, защищая устный и стендовый доклад одновременно, знакомится с тьмой тьмущей народа и – окончательно разочаровывается в Жанне Фёдоровне. Во время одной из стендовых сессий он становится свидетелем того, как его научная руководительница разносит в пух и прах работу ещё одной будущей журналистки – судя по всему, местной и тоже студентки третьего курса. Та девушка, к счастью, держится молодцом, но под конец отчёта устало утирает пот со лба и протирает очки. Девушке явно непросто, она делает первые шаги в науке, как и он. И – внезапная ассоциация стреляет Бурдуковскому в голову – как Тина, которую он взял на поруки! Он даже представить себе не может, как, например, найдя ошибку в её пробном эссе, комментировал бы в духе «я не вижу смысла в вашей работе» или «вам лучше подумать о менее интеллектуально напряжённой сфере деятельности». Дьяковская, оказывается, может – и становиться этому свидетелем просто-напросто мерзко. И сидеть рядом с ней на банкете по случаю закрытия конференции, выслушивая фальшивые похвалы – тоже. В итоге на закрытие конференции он так и не идёт, запершись в комнате общежития гостиничного типа, куда заселили иногородних гостей, и не желая никого видеть. Мысль позвонить Тине настигает как-то спонтанно, не оставляя времени на рефлексию. Но номер подопечной «выключен или находится вне зоны действия сети». Ему бы успокоиться – так нет же, набирает зачем-то Емельянова, явно не ожидавшего звонка от старосты группы чуть ли не на ночь глядя: -Да, Жень, что такое? Тинка? Нет, у неё сегодня нет эфира. Они с Викой у нас дома грызут эту вашу публицистику. А что? Женя несёт откровенную ерунду про помехи на линии и последние изменения в программе вступительных испытаний, но на душе становится спокойнее от того, что девушка дома, в безопасности, а не шастает одна по городу и не проводит время в компании какого-нибудь сомнительного типа. Скорее бы вернуться и вновь за ней приглядывать, чтобы не вляпалась никуда. -Вик, - выбравшись на следующий день на свидание с любимой девушкой и напросившись к ней на чашку кофе, Никита аккуратно ссаживает её с мотоцикла и вдруг вспоминает о чём-то явно злободневном, - Слушай, а что за дела у Женьки с Тинычем? В смысле, помимо репетиторства? Представляешь, он мне вчера звонит, спрашивает о ней, а вместо объяснений городит какую-то чушь. -Значит, и он тоже? – Вершинина так вся и лучится детской незамутнённой радостью, - Ну слава богу! А то твоя Тинка вчера была мрачнее тучи, так и не справилась с публицистикой. Плохо ей без Женьки, в общем. А как я ей об этом заикнулась – меня тут же обругали, как я поняла, по-бурятски. -Вот же… Скрытники, недотёпы и тормоза! – выдаёт, наконец, парень, - И что нам с ними делать? Учитывая, что Тинка упрямая, как осёл, и первая в его сторону шага не сделает, а до него скорее всего просто не дойдёт. -Предоставь это мне, - хитро усмехается Вика, - Ваши мужские мозги в этом направлении еле работают. Никита без лишних слов кивает, только с улыбкой привлекает её к себе для очередного поцелуя. Сейчас ему явно не до того, чтобы думать о чужой личной жизни – даже если речь о друзьях. Тинка третий день кряду не находит себе места. Мало того, что тестовые задания по благословенной публицистике выходят через пень-колоду, так теперь ещё и в её дела лезут все кому не лень! Вот что, спрашивается, за печаль Никитиной пассии до её отношений с собственным репетитором? Что Вика вообще за чушь выдумала? Разве может она скучать по Жене, когда они по сути друг другу никто? Но почему-то Тинка запарывает очередное эссе и в бессильной злости закрывает ни в чём не повинный текстовый файл. Почему-то у неё на душе в последнее время скребётся такая стая кошек, что никакого кофе не хватит, чтобы их разогнать. Почему-то в голове то и дело вертятся мысли о том, где там в Питере ходит-гуляет это гениальное чудо в перьях, что от него в очередной раз надо Жанне Фёдоровне и будет ли совсем вопиющей наглостью набрать его номер без повода. -Пошло всё к чёрту, - в очередной раз рассерженно шипит девушка и, решив сделать хотя бы что-то полезное в этот вечер, принимается поливать комнатные растения. А из открытой вкладки ВКонтакте с музыкой доносится очередная бьющая не в бровь, а в глаз тема «Снайперов»: «Какого чёрта такое мне досталось наследство?! Охота не досуг и не средство – охота нынче пуще неволи. Мне не подходит сто сорок две минуты ждать sms`а, Мир без тебя теперь становится пресным: Прощай оружие, здравствуй фиеста!» Евгений трясётся в питерском поезде, как никогда спеша вернуться. Обычно ему всегда нравились выездные научные мероприятия – ещё бы, повод познакомиться с коллегами из разных учебных заведений, представить свои наработки, да и – что уж там – хотя бы издали понаблюдать за любимой научной руководительницей в неформальной обстановке. Но в этот раз он чувствует себя так, будто все его прежние привычки и иллюзии просто-напросто смешали с грязью и развеяли по ветру. Видеть Дьяковскую после её публичных нападок на начинающую журналистку ему не улыбается никоим образом, но деваться некуда – соседние кресла в одном вагоне не оставляют выбора. К счастью, Жанна Фёдоровна не отвлекает его разговорами, достав ноутбук и погрузившись в работу над отчётностями для деканата, так что парень без зазрения совести включает музыку в наушниках. Третий концерт для скрипки с оркестром из «Лета» Вивальди хотя бы немного примиряет его с окружающей действительностью. И нет-нет, да бродят в голове мысли об одной маленькой, но очень гордой телеведущей, наверняка пытающейся сейчас покорить очередной аспект журналистского мастерства. Тинка-Тинка… Где ж ты бродишь, Тинка? А Тинка нигде не бродит. Её в очередной раз выводит из себя мать сотым по счёту телефонным скандалом. Сколь ни талдычь ей, что она любит свою работу и держится за «Zet TV» вовсе не в надежде захомутать Никиту – как об стенку горох. Наина Яковлевна в своём репертуаре – то умоляет, то в ультимативно-приказном порядке требует вернуться в Улан-Удэ, в пединститут и найти «нормального порядочного жениха, а то в погоне за своим столичным красавчиком так старой девой и останешься». Девушка только презрительно фыркает в ответ на эту ересь и почему-то думает о возможной реакции родительницы на их с Женей постоянные занятия. Узнай та, что ей на регулярной основе помогает ещё один парень – тоже надумала бы чёрт знает чего на этот счёт. Последняя мысль огорошивает её совершенно неожиданно. Почему в последнее время всё, с чем она бы ни столкнулась и о чём бы ни подумала, упирается в Женю? Ещё Вершинина эта со своими намёками… Ну где вот он и кто она? Местный гений с тьмой тьмущей публикаций и несуразная телеведущая с руками из одного места, ругающаяся через слово по-бурятски. Бред на бреде бредом погоняет! Так что пусть Вика засунет свои домыслы… туда, откуда взяла. Очередной трудный суетливый день заканчивается для Тинки тем, что её впервые в жизни бесит Бурдуковский. И вот это уже всерьёз пугает. Женя возвращается на журфак в состоянии крайней озадаченности. За последние пару дней он успел получить несколько невнятных звонков от Вики и Емельянова. Сладкая парочка говорила вроде о разном, но всё равно в новостях от обоих проскальзывало нечто общее. А именно, что «твоя подопечная тут бесится, воюет с публицистикой, скоро весь «Zet TV» выучит ругательства на её родном языке, спасай срочно будущую звезду факультета!». Странно… За всё то время, что они успели сработаться, Тина ни разу не произвела на него впечатления инфантильной беспомощной девчонки, шагу не способной ступить без подсказки репетитора. Да и приступами агрессии не страдала. Ну, злилась иногда на мать или этого своего генерального, но чтобы прямо беситься на всё, что под руку попадётся – да не водилось за ней такого! А если верить этим двоим – сейчас всё обстоит именно так. Но сначала ему приходится решать собственные и не то чтобы слишком приятные задачи. Подавать в деканат отчёт о посещённой конференции. Заканчивать курсовую и параллельно думать, как бы сменить в следующем году научного руководителя, потому что всякое желание работать под руководством Жанны Фёдоровны начисто отпало ещё в Питере. Занятия с Тинкой приходится поставить на паузу, о чём, разумеется, он сам сообщает ей по телефону. И неожиданно теряется, потому что сказанное в ответ «конечно, хорошо, я всё понимаю» звучит с какой-то… грустью? Вика находит время поговорить с Тинкой без свидетелей и без гиперопекающего «старшего братца» Никиты. Вика просто приезжает на «Zet TV» и подлавливает ви-джея Урсулу после эфира в день, когда у Емельянова съёмки до позднего вечера. У Вики находится в загашниках бутылка старого доброго «Джека Дэниэлса» и свободные уши. Тинка поначалу не понимает, что возлюбленной лучшего друга от неё вообще надо. Тинка по привычке фырчит и огрызается, но – слава богу – в этот раз хотя бы целиком и полностью по-русски. Суть её не отличающегося трезвостью монолога сводится к тому, что «как же всё достало, лучше б я вообще не приходила на этот ваш журфак и не связывалась бы со всякими шибко гениальными репетиторами, глазеющими на собственных научных руководительниц». Вершининой этого достаточно, чтобы окончательно понять: этим двоим нужна помощь, иначе до пенсии так и будут друг от друга прятаться. На первое после долгого перерыва занятие с единственной пока ученицей Евгений приносит традиционный кофе, памятуя её привычки. Тинка смотрит настороженно, будто они впервые встретились, а не занимаются уже в общей сложности полтора месяца. Врезается в него, чудом не облив их обоих многострадальным кофе и произносит растерянно: -Ну, привет, что ли… Парень растерян не меньше: перед ним стоит незнакомка. Внешне – всё та же Тинка: неизменные бритые бирюзовые виски, кожаная куртка, футболка с явно самодельной надписью «прощай оружие, здравствуй фиеста» и исчерканные конспекты по публицистике под мышкой. А взгляд – чужой, напуганный какой-то. И ведь не полезешь к такой в душу – пошлёт ещё и будет права. Первая неловкость вроде бы сглаживается: девушка благодарит его за кофе, берёт из его рук свой стаканчик и даже ничего при этом не роняет. В библиотеке их встречают как родных. Дежурная сотрудница Лилия Павловна даже хихикает: «что-то давненько вас не было, поссорились, что ли?». Бурдуковский не обращает на бестактное любопытство никакого внимания, а вот Тинке явно не по себе. Что с ней не так? Что произошло за эту чёртову неделю и как теперь наладить с ней хоть какой-то контакт? -Тин, что случилось? – после скомканного урока он предпринимает-таки попытку заговорить и даже почти удачную: по крайней мере, на диалог его подопечная идёт, а не замыкается больше в себе: -Понимаешь, за то время, пока тебя не было, я… - делает паузу, будто пытаясь подыскать нужные слова, - поняла, что меня слишком многое на журфаке бесит. Не выйдет из меня толкового журналиста с моими-то психозами и загонами. Так что, может быть, нам нет смысла больше заниматься? Ты только тратишь время и силы на заведомо проигрышный кадр. -Тин, это не ответ. Произошло что-то конкретное? – не отступает Евгений, отчаявшийся найти в её словах какое бы то ни было подобие логики. -Конкретно – то, что без твоей помощи я не способна написать элементарное эссе для экзамена. Если сомневаешься – спроси у Вики, - Тинка всё так же непреклонна, качая головой, - В общем, фиговый из меня журналист. Кое-как убедив девушку не принимать поспешных решений, Бурдуковский действительно идёт за советом к Вике. И – выслушивает столько нового, что реанимация «Джеком Дэниэлсом» требуется уже ему. -Я сам во время этой поездки только и думал, как к Тине подойти не по поводу учёбы, - признаётся он, отдышавшись после порции вершининского «лекарства», - А она так закрылась, что с ней о чём-то кроме журналистики даже разговаривать страшно. -Жень, - подруга смотрит ласково и снисходительно, будто пятикласснику правила умножения дробей объясняя, - Пойми её. У неё непростой период. Для неё действительно важно поступление сюда, и она очень расстроена, что без тебя у неё всё валится из рук. Она хочет доказать всем и себе, что и сама справится. Но в то же время у вас стали складываться отношения не просто как у репетитора и ученицы, и не говори, что это не так. А тут ещё и ты уехал, и не с кем попало, а с Дьяковской, а про вас ведь всякое на курсе говорят. -И Тина подумала, что я к Жанне Фёдоровне каким-то боком?! Да это же бред сивой кобылы! – Евгений не знает, хвататься ли ему за голову от ужаса или за что-нибудь тяжёлое от злости, - Ну Крис, спасибо, удружила! С её ведь подачи это всё по потоку гуляет! -Это всё перестанет иметь какое бы то ни было значение, когда вы перестанете играть в испорченные телефоны. Пора попрощаться, наконец, с иллюзиями об этой деканатской стерве и сделать шаг в сторону девушки, которая тебе по-настоящему нравится, а главное – это взаимно, - неожиданно жёстко выдаёт Вершинина. Часом спустя она заваривает на кухне чай и делится сомнениями с решившим остаться у неё ночевать Никитой: -Как ты думаешь, а я не слишком с Женей? Он ведь действительно как в танке жил, понятия не имел, что и Тинке может быть до него какое-то дело. -Ничего, - философски замечает Емельянов, - Ему полезно будет. Пора уже вылезать в реальный мир из своих вечных библиотек и издательств. А Тиныч – явно не худшая компания для такого. «Со мной непросто – со мной, прости, невыносимо. Возможно, выглядит красиво для тех, кто ничего не знает. Я не специально – я просто не умею иначе: От счастья всё же реже плачут. Со мной дожди идут постоянно. А мне так странно – я не представляю героя, Я, может по составу крови немного поближе к звёздам…» Сегодня Тинка идёт на журфак одна, снова и снова гоняя по кругу в плеере как никогда походящую ей тему. Ну почему у неё в голове всегда такая чехарда, что ни по-русски, ни по-бурятски нормально не объяснить? И правильно ли она поступила, вывалив содержимое этой самой дурной головы на ни в чём не повинного Женю? Но она ведь на самом деле усомнилась в себе как в потенциальном журналисте, а уж вкупе со всеми этими непонятными эмоциями, которые по-человечески никак нормально не охарактеризуешь – не симпатия, не влюблённость, а просто странная какая-то привязанность… В общем, подготовку к вступительным при таком раскладе она себе представляла с большим трудом, что и постаралась донести до небезразличного ей человека. О самом главном, конечно, умолчала – духу не хватило сказать. Наверное, это тоже правильно… -Тина! Рефлексию и самоуспокоение девушки прерывает сам не пойми откуда нарисовавшийся Бурдуковский. Поняв, что докричаться до этой ходячей катастрофы у него не получится из-за её наушников, он перегораживает ей дорогу. Тинка замирает от неожиданности, снимает наушники и таращится на него в молчаливом непонимании. Неужели он и в этот раз правильно истолковал её сомнения и очередной приступ самоедства? А он протягивает ей традиционный кофе и смотрит предельно серьёзно: -Тин, я хочу сказать тебе три вещи. Во-первых, из тебя может получиться первоклассный журналист. Да, это так, не спорь, - не обращает внимания на её грустную усмешку, - Во-вторых, меня тоже многое раздражает. Например, когда люди с полномочиями, пользуясь ими, топчут других, - тяжело вздыхает: всё-таки историю с Жанной Фёдоровной не так-то просто будет стереть из памяти, - Или когда ты сам оказываешься слепым идиотом и не умеешь без посторонней помощи открывать глаза на действительно важное. Нас обоих многое бесит, но это не делает нас хуже. Девушка всё ещё застывает неподвижно, не решаясь перебить, но, наконец, набирается решимости: -А в-третьих? -А в-третьих, пойдём сегодня вечером в парк Горького? Там играют «Времена года» Вивальди под открытым небом. Больше Тинка вопросов не задаёт. Потому что знает: для Жени «Времена года» – это как для неё юбилейный концерт «Снайперов», совмещённый с выходом нового альбома. А настолько личное с кем попало не делят. А уж что там будет дальше – вопрос времени и исключительно времени.