Доктор. Часть 1

Доктор всё ещё стоял среди Джеки, Микки и Пита, когда в боку внезапно кольнуло болью. Удар, полученный в хаосе, оказался сильнее, чем он думал — не смертельно, но ощутимо. Он поморщился, стараясь сохранить видимость бодрости. — Пит, мне нужна помощь Торчвуда. Я могу на них рассчитывать? — голос звучал ровно, но в нём сквозила усталость. Питер посмотрел на него внимательно, оценивающе. — Я постараюсь, — ответил он после короткой паузы. — Но ты же понимаешь, Доктор, что здесь никто тебя не знает? У нас своя история, и Торчвуд не привык работать с… незарегистрированными гениями. Доктор закатил глаза, уставившись в потолок. — Да-да, скажи им, что я «незарегистрированный мега-гений», который может помочь им разобраться в технологиях, которые они даже не понимают, но гордо хранят под замком. Питер вскинул брови, потом невольно усмехнулся. — Ну… полагаю, это весомый аргумент. — Он скрестил руки. — Расскажи, что тебе нужно, и я попробую выбить это у них. Доктор чуть покачал головой, морщась от боли, и наконец выдохнул: — Позже. Сначала… хочу перевести дух. Меня зацепило сильнее, чем я думал. Он опустился на ближайший стул, обхватив бок рукой. В комнате воцарилась тишина, в которой даже воздух казался напряжённым. Доктор смотрел в пол, но мысли его были далеко — за границами этого мира, где сейчас, возможно, Роза тоже думала, что ей делать. Доктор кивнул самому себе и натянул улыбку — ту самую, озорную и чуть безумную, которой он всегда прятал боль. — Ну же, Микки, Джеки, повеселее! Роза жива и здорова. Да, я застрял здесь, но брешь закрыта — значит, она в безопасности. — Он развёл руками, будто хотел убедить не их, а самого себя. — Обещаю, с ней всё будет хорошо. Он говорил привычным бодрым тоном, в котором слышалось то ли ободрение, то ли упрямая вера. Лгать он не умел — просто выбирал ту правду, в которую хотел верить. — А ещё… — он небрежно почесал затылок, — мне бы пригодился ночлег на первое время. Можно будет у вас остановиться? Джеки медленно подошла ближе, нахмурившись. — Доктор, ты уверен, что с Розой всё хорошо? — в её голосе звучало отчаянное материнское неверие. Мысль о том, что её дочь осталась одна в другом мире, терзала её сильнее, чем она могла признаться. Доктор посмотрел ей прямо в глаза и твёрдо кивнул. — Уверен. — И на этот раз это было не утешение — а обещание. Джеки тяжело выдохнула. Сколько бы она ни ворчала, называя его катастрофой в человеческом облике, он умел говорить так, что сомнение таяло само. — Ладно, — пробормотала она, вытирая угол глаза. — Тогда мы с Питом тебя приютим. Безопасное жильё для бездомного инопланетянина с двадцатью мозгами. Доктор расплылся в довольной ухмылке. — Двадцатью? Да вы, миссис Тайлер, меня явно переоцениваете. Хотя, не спорю, приятно.

***

Спустя некоторое время Питер Тайлер стоял в просторном кабинете главы Торчвуда, докладывая обо всём, что произошло. Доклад шёл спокойно, пока не дошло до описания личности Доктора — тогда глава поднял руку, прервал его и, нахмурившись, задумался. — Повелитель Времени, — повторил он медленно, словно пробуя слова на вкус. — И ты утверждаешь, что, по словам твоей… альтернативной супруги, он способен пережить смерть, изменяя себя? Питер кивнул твёрдо. — Да. Она не видела этого лично, но полностью доверяет словам дочери и самому Доктору. Он объяснял, что это особенность его народа. Некоторое время в кабинете царила тишина. Затем мужчина за столом медленно поднялся. — Тайлер, — произнёс он, подходя к окну. — Ты ведь знаешь, кто я? Питер нервно сглотнул. — Да… мне о вас рассказывали. И… ходят слухи. Глава Торчвуда усмехнулся краем губ. — Слухи, — повторил он задумчиво. — Большинство считает их легендой. И знаешь, они не так уж далеки от правды. Мне восемь сотен лет, Питер. Восемь столетий — и всё это время я прятался среди людей. — Он обернулся и посмотрел прямо в глаза собеседнику. — Потому что я не всегда выглядел так. Он поднял руку. Из-под кожи струился золотой свет — не ослепительный, а живой, мягкий, переливающийся, словно жидкое солнце. Он стекал по пальцам, обволакивал ладонь, пульсировал в воздухе. Питер застыл, не в силах произнести ни слова. — Я живу слишком долго, — продолжил тот спокойно. — Всегда думал, что один. Что моё тело — ошибка, а память — проклятие. А теперь ты приходишь и говоришь, что у нас есть гость, способный делать то же самое? Он улыбнулся — не гримасой, а настоящей, яркой, как у человека, вдруг нашедшего потерянного брата. — Тогда, Питер, — сказал он почти весело, — думаю, нам определённо стоит встретиться. Он развёл руки. Золотой свет взорвался вихрем, заполнив кабинет сиянием. Воздух завибрировал, бумаги закружились в спирали, и Питер отшатнулся, заслоняя глаза. Мужчина стоял в центре шторма, крича — то ли от боли, то ли от странного восторга. Его тело начало меняться: черты лица сдвинулись, волосы укоротились, глаза зажглись огнём, а уши стали чуть длиннее и выразительнее. Когда свет угас, он стоял, улыбаясь по-новому — но с той же искрой, что и прежде. И в этой улыбке было не безумие и не горечь, а чистая, редкая радость. Радость существа, которое наконец осознало: оно больше не одно во вселенной.