пустота, которую сам же и создал.

      Каин стоял у окна, его взгляд поглощал бескрайнюю тьму ночи, но не видел ничего, кроме пустоты. Холодный ветер проникал в комнату через трещины в стенах, обвивая его, как немой свидетель боли. Он ощущал его, но не мог воспринимать. Холод был ему знаком, но сейчас он был не важен. Важна была только одна боль, одна бездна, в которую он погрузился, потеряв её. Лэйн. Он потерял её, и этот факт поглощал его, разрушал, как самый тёмный кошмар, из которого нет пробуждения.       Он вспомнил их дни, наполненные светом. Лэйн была его светом, а он был её тенью. Они были не просто любимыми, они были частями одного целого. В её глазах он был тем, кем никогда не был для других — её ангелом, её защитником. Она была хрупкой, как летний дождь, и он любил её с такой нежностью, что, казалось, мир вокруг них мог рухнуть, и они бы всё равно остались в этом круге тёплой любви.       Они смеялись, обменивались взглядами, полными того света, который можно было найти только в другом человеке. Он клялся, что никогда не позволит ей быть одинокой, что никогда не причинит ей боль. Он был готов отдать ей весь мир, но вместо этого подарил ей ад. Потому что он сам стал его частью.       «Ты пытал меня?…» — её слова эхом прокатились по его сознанию, оставив его сердце разбитым и пустым. Он пытался найти в этих словах смысл, попытаться объяснить себе, как он оказался таким. Но не мог. Эти слова звучали, как приговор. И, возможно, это был единственный правильный приговор. Он был тем, кто её сломал. Он был тем, кто стал для неё не ангелом, а чудовищем.       Он сжал кулаки, чувствуя, как острые ногти рвут кожу, но боль не имела значения. Его душа была куда глубже порвана, чем любое телесное ранение. Он знал, что она была права. Он не мог простить себя за то, что сделал. Он сам разрушил их счастье, разрушил её доверие и теперь стоял перед этим пустым, безжизненным миром, в котором не было места для любви, которую они когда-то разделяли.       Он вспомнил, как её тёплая рука лежала на его, как её глаза, полные надежды, искали в нём убежище от всего мира. Как она верила в него, как верила, что она может быть с ним вечно. И теперь её взгляд стал пустым. Он больше не был её ангелом. Он стал для неё тем, кого она боялась. Тем, кого она больше не могла любить.       «Прощай…» — эти слова сорвались с его губ, но не принесли облегчения. Он не мог сказать этого, потому что всё, что оставалось за этими словами, было слишком страшным. «Прощай» — простое слово, которое не могло выразить всего того разрушения, что он принёс в её жизнь. Он был готов оставить её, но не был готов отпустить себя. Потому что он знал — он навсегда останется с этим.       Каин медленно прошёл по пустому коридору, ощущая каждый шаг как мучительное наказание. Он остановился перед её дверью, почувствовав её отсутствие, которое заполнило пространство вокруг него. Лэйн больше не была здесь. Она ушла, как уходит всё, что ты любишь, если ты сам не умеешь беречь.       Он взял Книгу Апокалипсиса в руки, и её страницы стали перед ним лишь пустой обложкой, не несущей больше никаких ответов. Он знал, что эта книга была связана с их судьбой, с их поиском и стремлением, но сейчас её страницы казались ему чуждыми. На них не было символов, не было древних тайн. Вместо этого перед ним встало её лицо. Лицо Лэйн, полное боли и разочарования. Лицо, которое когда-то любило его. И теперь, смотря на её образы в этой книге, Каин понял — он потерял всё.       Он снова подошёл к окну и долго смотрел на ночное небо. Оно было безжизненно тёмным, словно его душа, поглощённая пустотой. Он не мог поверить, что Лэйн ушла. Он не мог поверить, что потерял её. Её не было рядом, и он не знал, как жить дальше. Мир был холодным и пустым без неё, как его сердце.       Она ушла. Это было неизбежно, но, несмотря на это, он всё ещё надеялся, что когда-нибудь она вернётся. Но, возможно, его надежда была лишь последним убежищем от правды — от той правды, что он сам разрушил их любовь. Он разрушил её, и теперь он был один. В этом пустом, холодном мире, где нет места для прощения, нет пути назад.