Часть 1

Порыв ветра швырнул прядь волос Гарри на глаза. Он сдёрнул шарф и закутался плотнее, прикрыв рот и нос от пронизывающего октябрьского ветра. Квиддичное поле стелилось перед ним, полупрозрачное в молочном тумане, будто призрачное. Но было в нём что-то неестественно живое — звуки, удары мяча о дерево, лай — и женский голос, звонкий и стальной, пронзающий утро как меч. — Они уже здесь, — хмуро пробормотал Гарри, и Рон, потягиваясь позади него, поднёс руку к глазам, чтобы разглядеть сквозь туман. — Ага. Слизеринцы. Как всегда, считают поле своим, — зевнул он, указывая на серебристо-зелёные силуэты, двигающиеся в воздухе. — Но расписание-то за нами, — нахмурилась Гермиона, держа в руках блокнот. — Сегодня с восьми до девяти, Гриффиндор. Это же чёрным по белому! — Попробуй скажи это Селин Розье, — мрачно бросил Гарри, уже направляясь к середине поля. Сквозь туман он различал её фигуру раньше всех — тонкая, точная в движениях, словно летала не на метле, а была частью ветра. Серебристо-пепельные волосы развевались под капюшоном, и в каждой линии её тела читалась не столько грация, сколько вызов. Она резко развернулась в воздухе, будто почувствовала его взгляд, и, зависнув над землёй, медленно опустилась, точно хищница на охоте. Они остановились друг напротив друга — едва ли в двух шагах. — Поттер, — сказала она первым. Голос холоден, будто лёд на замке. — Тебя разве не научили вежливо ждать своей очереди? Гарри сжал кулаки. — Очередь? Это тренировка Гриффиндора. Проверь расписание. — Проверила, — усмехнулась Селин, скрестив руки на груди. — А ещё я проверила — как ты в прошлый раз врезался в кольцо, когда пытался поймать снитч. И теперь ты пришёл раньше, чтобы хоть чуть-чуть потренироваться? Мило. Девочка Поттер хочет, чтобы её кто-нибудь похвалил? Он шагнул ближе. Туман завихрился вокруг. — Ты не только самодовольна, но и беспардонна. Неудивительно, что с тобой никто не тренируется по-настоящему — ты всех выжгла своим ядом. Селин не моргнула. Только усмехнулась, чуть склонив голову, словно играя с добычей. — Хочешь сказать, ты не боишься? Так покажи. Прямо сейчас. Гарри почувствовал, как его пальцы сами сжали метлу. Взгляд застыл — в ней не было ни страха, ни издёвки. Только что-то дикое и дерзкое, что отзывалось в его груди острым желанием доказать. Нет — не ей. Себе. — С радостью, — рыкнул он. — В воздухе. Один на один. Она не ответила. Просто резко взмыла в небо. Гарри — следом. Их фигуры то исчезали, то выныривали из клубов дыма. Гарри видел её сквозь белесую пелену, как силуэт — быстрая, словно стрела. Он ускорился, пролетая рядом, так близко, что краем глаза уловил её поворот головы. Селин наклонилась, рванула в сторону — вызывала, подстрекала. Это был не матч. Это был дуэль. Они летели друг на друга, как кометы. На пределе. Гарри сжал метлу до боли. Секунда. Полсекунды. Она не сворачивает. Он — тоже. — СТОП! — прорезал воздух магически усиленный голос Минервы Макгонагалл. На поле, словно молния, приземлилась сама профессор, в чёрной мантии, сверкающей от влаги. Палочка в руке. Огонь в глазах. — Поттер! Розье! Немедленно спуститься! — Вы могли убить друг друга! — голос Макгонагалл гремел, как в Грозовом зале. Оба стояли, опустив головы, с метлами в руках. Но Селин — с полуулыбкой. Гарри — с пылающими щеками. — Виновата, профессор, — спокойно сказала Селин, даже не притворяясь смущённой. — Просто… проверяла, выдержит ли метла Поттера прямое столкновение. Гарри вспыхнул. Макгонагалл вскинула руку. — Ни слова! Свободны. — Ты что, с ума сошёл? — Гермиона уставилась на него с таким выражением, будто он съел проклятую книгу. — Она тебя спровоцировала! — Не повёлся бы — проиграл бы, — отрезал Гарри, уткнувшись в журнал с описанием приёмов ловца. — Ага, — вмешался Рон с ухмылкой. — И ты не заметил, как на неё пялился всё утро? Честно, Гарри. Будь осторожен. Она, конечно, шикарная, но это слизеринская капитанша с лицом как у скалы. — Это не важно, — буркнул он, хотя сердце отбивало ритм — и вовсе не из-за полёта. Гарри лежал, глядя в потолок. Её голос всё ещё звучал у него в голове. Насмешка. Вызов. Но ещё — что-то в глазах. В этот миг, когда они сближались в воздухе. Слишком близко. Слишком остро. Она не сворачивала. И он — тоже. Первое столкновение. Не просто словесное — эмоциональное, физическое, почти разрушительное. Но в этой искре — зерно того, что будет пылать позже. Пока же Гарри злится. А Селин? Селин улыбается — и знает, что задела его по-настоящему. *** Урок зельеварения всегда казался Гарри испытанием, но сегодняшний был на грани издевательства. Он только вошёл в подземелье, как взгляд Слагхорна скользнул по журналу — и с торжествующим видом он произнёс: — Сегодня мы варим настой пробуждения воли. Очень тонкое, требующее максимальной точности зелье, мои дорогие. И… — он щёлкнул пальцами — новые пары. Давайте встряхнём обстановку! Гарри насторожился. Новые пары всегда означали проблемы. — Грейнджер — к мистеру Нотту. Мисс Патил — к мистеру Забини. А Поттер… Поттер сегодня будет с мисс Розье. Мир чуть пошатнулся. Гарри медленно повернул голову. У дальнего столика, где обычно варили Слизеринцы, Селин Розье уже поднималась с места, закидывая волосы за плечи и направляясь к нему, как королева, которая точно знает — эта битва будет за ней. — Какая удача, — почти пропела она, опускаясь на стул рядом. — Я уже боялась, что придётся варить с кем-то скучным. Гарри шумно выдохнул и сел, отводя взгляд. Рядом с ним — минное поле. Селин вытащила аккуратно исписанный свиток с пошаговым рецептом и начала раскладывать ингредиенты с хирургической точностью. Он попытался игнорировать её, сосредоточиться, но её движения отвлекали — ловкие, уверенные. Она держала нож как скрипач держит смычок, и каждый её шаг казался безошибочно выверенным. Он раздавил корень слишком резко — и на его ладони осталась пряная, но жгущая вонь. Ошибка. — Тише, — бросила она, не глядя. — Он должен быть очищен, а не раздавлен. Иначе горчит. — Спасибо за лекцию, — буркнул он, но руки уже дрожали от раздражения. — Тебе стоит меньше злиться и больше читать, Поттер, — ровно сказала она, протягивая ему свежий корень. — А тебе — меньше командовать, — прошипел он в ответ. Она не улыбнулась — но что-то в её лице дрогнуло. Не насмешка. Скорее, удовлетворение. — Я не командую, — сказала Селин тише, так, чтобы слышал только он. — Я просто знаю, как правильно. Но ты можешь продолжать делать по-своему и провалиться. Он резко налил в котёл настой, и зелье забурлило. Немного не в том порядке. Слишком рано. — Стой, — прошептала она и схватила его за запястье, удивительно крепко. — Сначала перетертая мята. Не забывай, что это зелье не любит спешки. Как и я. Он смотрел на неё. Близко. Опасно близко. Она отпустила руку, но взгляд её остался жёстким, почти вызывающим. — Если ты думаешь, что сможешь победить меня в чём-либо, кроме драк и хаоса, — прошептала Селин, — ты переоцениваешь себя. Он не ответил. Просто сжал зубы и продолжил варить, стараясь не смотреть, как её пальцы скользят по ингредиентам, как точно она перемешивает, подстраиваясь под его движения, будто это всё — танец. Сражение в четыре руки. Когда настой стал янтарным, прозрачным и ровным, Слагхорн с интересом склонился над их котлом. — Великолепно! Идеальная консистенция! Редко вижу, чтобы пара с первого раза добивалась такого результата. Молодцы, молодцы, особенно вы, Поттер! Видимо, Селин на вас благотворно влияет! — подмигнул он, а Гарри показалось, будто весь подземельный класс смеётся. Он ничего не ответил. Просто убрал нож, аккуратно протёр стол и почувствовал, как сквозь раздражение прорывается что-то другое — колючее, назойливое. Отвращение? Нет. Это было хуже. Селин сдвинула на него глаза — спокойные, серые, пронизывающие. — Ты не так уж и безнадёжен, — сказала она, вставая. — Жаль, что тебе нужно вечно быть в оппозиции, чтобы хоть как-то себя проявить. Он сжал челюсть, не оборачиваясь. Внутри всё кипело. На неё. На себя. На этот взгляд — будто она знала о нём больше, чем сам Гарри. — Ты весь горишь, — заметила Гермиона, когда он сел рядом с ней за стол в библиотеке после урока. — Надеюсь, это не зелье так подействовало? — Просто жарко, — буркнул он, открывая книгу. — И не заводи. Мне плевать на неё. — Ты дважды перепроверил, как она нарезала листья, — сухо заметила она. — Если тебе плевать, ты очень плохо это играешь. Гарри молчал. Потому что Селин Розье сидела на другом конце зала. Спокойно, грациозно, как будто всё это было мелочью. Как будто он — просто очередной, кого она обвела. Но он не был. Он этого не позволит. *** Хогвартс засыпал, пряча за каменными стенами свою древнюю магию, и в этих тишайших, вытянутых коридорах каждый звук становился многократно громче. Ступеньки скрипели, факелы потрескивали, а дыхание Гарри казалось слишком шумным на фоне этой абсолютной тишины. — Замечательно, — пробормотал он, когда в расписании появилось её имя рядом с его. — Просто идеально. Селин молча стояла в тени арки, скрестив руки. Её плащ слегка колыхался, будто даже сквозняки отступали от неё осторожно. Она не сказала ни слова, когда он подошёл. Не удостоила даже взгляда. Гарри засунул руки в карманы, проклиная Макгонагалл за эту «воспитательную» меру. — Это за спектакль, — тихо пробормотал он, когда они пошли по пустому коридору. — Мы оба были хороши, — отозвалась Селин. — Но ты — чуть громче. — Ты первая начала, — бросил он, не глядя на неё. — Ты первый вспылил. На какое-то время они шли молча. Их шаги гулко отдавались по каменным плитам, редкие портреты вяло наблюдали за ними, некоторые — с интересом, другие — с осуждением. Гарри пытался сосредоточиться на патрулировании, но каждое её движение — поворот головы, лёгкое покачивание шагов — будто били по нервам. Наконец, она заговорила, не поворачивая головы: — Ты всё ещё думаешь, что я такая же, как мой дядя? Гарри медленно обернулся. В её голосе не было привычного сарказма. Ни капли издёвки. Только глухое, усталое что-то, что он не сразу смог определить. — А разве не так? — спросил он в ответ, чуть мягче, чем собирался. Селин остановилась. В полумраке факела её лицо казалось бледнее обычного. Она чуть прищурилась, будто что-то внутри неё металось — и вдруг резко ответила: — Вот и ещё один человек, который меня уже вычеркнул. Гарри не знал, что сказать. Его научили смотреть на фамилии. Розье — одна из них. Одна из тёмных, одна из тех, кто служил… кому не следовало. Он вспомнил разговоры Молли Уизли. Вспомнил список Сириуса на стене Гриммо. Но сейчас перед ним была не фамилия. А девушка. Живая. Упрямая. Злая. Гордящаяся. И в этот момент — по-настоящему ранимая. — Ты не боишься, — вдруг сказал он, словно вслух размышляя. — Ты злишься. Всё время. На всех. — Когда тебя загоняют в угол с семи лет, учишься кусаться, — сухо ответила она, двинувшись вперёд. И тут — шаги. Быстрые. Стук туфель по камню. Гарри мгновенно схватил её за руку и втянул в нишу за гобеленом. Селин даже не вздрогнула, только вжалась в стену. Они стояли вплотную. Так близко, что Гарри слышал, как сбивается её дыхание. Не от страха. Он знал, как выглядит испуг. Это была ярость. Затаённая, сдерживаемая. — Кто это? — прошептала она. — Филч. Или Пивз. Или — кто-то хуже, — ответил он, напрягаясь. Секунды тянулись мучительно. Гарри чувствовал, как её плечо дёрнулось от напряжения. Она чуть наклонила голову, и он впервые увидел, насколько тонкие у неё скулы, как резко сжимается челюсть, когда она зла. Не играя. По-настоящему. Шаги ушли. Он не отпускал сразу. И она не пыталась вырваться. — Всё в порядке, — наконец сказал он, отпуская её. — Конечно, — сказала она тихо, оглядываясь в темноту коридора. — У тебя всегда всё в порядке. Ты же Гарри Поттер. — И ты ненавидишь это. Она посмотрела на него. В этот раз не как противник. И даже не как слизеринец. — Я завидую, — призналась Селин. — Потому что ты можешь ошибаться, и тебе всё простят. Потому что тебе не нужно каждый день доказывать, что ты не враг. Ты им — по умолчанию не являешься. — Я не враг, — сказал он. — А я? Вопрос повис в воздухе. Они не ответили. Вместо этого снова зашагали по коридору, чуть ближе друг к другу, чем раньше. Позже, в библиотеке, Гермиона посмотрела на Гарри пристально. — Что с тобой? — Что? — Ты ведёшь себя, как будто тебя сбили с метлы и забыли сообщить. Он покачал головой. — Это Розье? Он не ответил. Гермиона сжала губы и тихо сказала: — Люди — сложнее, чем их фамилии. Даже слизеринцы. И впервые за долгое время Гарри не знал, как с ней спорить. *** Библиотека Хогвартса была в редкой своей ипостаси — почти уютной. Вечернее золото ламп мягко ложилось на столы и корешки книг, между полками витала терпкая пыль старых страниц. Углы прятались в сумраке, и даже мадам Пинс, казалось, дремала за кафедрой, уронив голову на сложенные руки. Гарри сидел с Гермионой у дальнего окна, формально изучая Продвинутую теорию трансфигурации. Гермиона делала заметки с почти священным рвением, чернила ложились в её блокнот ровными, как армейский строй, строками. А вот Гарри… Гарри уже пятую минуту не мог сосредоточиться. — Гарри, ты снова не читаешь, — тихо заметила Гермиона, не отрывая взгляда от книги. Он не ответил. Его взгляд был прикован к соседнему столу — чуть поодаль, в тени, где два силуэта сидели бок о бок, близко, почти касаясь плечами. Селин Розье и Тео Нотт. Она склонилась к нему, что-то тихо сказала — и Тео рассмеялся. Низко, искренне, почти удивлённо. Селин улыбнулась. По-настоящему. Без холодной маски, без злого прищура. Гарри поймал себя на том, что уставился на неё слишком долго. — Он милый, — прошептала Гермиона, следуя за его взглядом. — Тео. Кажется, Селин с ним очень близка. Гарри откинулся на спинку стула. Ему вдруг стало тесно в собственном свитере. — Её бы это не остановило, — пробормотал он. — Она — хищник. Всегда охотится. Даже среди своих. — Это жестоко, — мягко сказала Гермиона, поднимая глаза. — Может, она просто человек, которому тяжело доверять кому-то, кроме старых друзей. Гарри фыркнул, но без злости. Ему было неприятно. Совсем не из-за Тео. Он-то как раз нравился Гарри — спокойный, негромкий, не лезущий на рожон. Но вот взгляд Селин… её мягкий голос, лёгкий наклон головы, даже то, как она отодвинула прядь волос с лица Тео — всё это жгло внутри невыносимо. — Ну и пусть, — тихо сказал он, снова уставившись в окно. — Всё равно она… Он не закончил. Потому что в этот момент Селин подняла глаза от книги. И, будто случайно, встретилась взглядом с Гарри. Ни удивления, ни раздражения. Только лёгкий, почти ленивый интерес. А может — вызов. Он быстро отвернулся. — Ты краснеешь, — сообщила Гермиона, чуть весело. — Нет, не краснею. — Гарри, — сказала она уже серьёзно, — ты с ней зациклился. Ты думаешь о ней больше, чем о Квиддиче. Это о многом говорит. — Это ничего не значит, — упрямо отозвался он, хотя сам в это уже не верил. Всё значило. И взгляд. И её голос. И то, как она смеялась с другим. Не с ним. Никогда с ним. Он попытался снова открыть книгу. Но буквы расплывались перед глазами. Селин всё ещё сидела рядом с Тео, чуть наклонённая, чуть улыбающаяся. А у Гарри в груди уже что-то неуверенно ворочалось — глухое, жгучее, неожиданное. Что-то очень похожее на ревность. *** Хогвартс утонул в сером. Небо нависло низко, почти прижимаясь к вершинам башен. Мелкий, но настойчивый дождь моросил с самого утра, пробирая до костей. Ветер гулял над стадионом, неистово трепал флаги факультетов, вырывая из горла трибун крики болельщиков и унося их прочь — будто насмехаясь. Гарри стоял у кромки поля, метла в руке, глаза в небо. Капюшон гриффиндорской формы был сдвинут, капли текли по вискам и в шею. В груди всё стучало слишком громко — от напряжения, от холода, от мысли, что вот сейчас, через секунду, она тоже взлетит. — Дождь в плюс нам, — бормотал Рон, пристёгивая защиту. — Они не любят мокрую погоду. Говард точно начнёт нервничать. Гарри не слушал. Он уже видел, как слизеринцы выстраиваются у своей стороны поля. Чёрно-зелёные мантии отбрасывали мрачные блики на мокрую траву. И в центре — Селин Розье. Её волосы, обычно безупречно собранные, были сегодня распущены и мгновенно намокли, прилипая к шее и лицу. Она держала метлу, будто меч. Он увидел, как она оглянулась. Увидела его. Не улыбнулась. Только чуть прищурилась — и взмыла в небо. Гарри последовал за ней. Матч начался как буря. Мяч метался между игроками с бешеной скоростью. Гонцы сшибались в воздухе, бладжеры свистели мимо, словно снаряды. Но Гарри ничего не видел — кроме Селин. Она двигалась с каким-то хищным изяществом, отталкиваясь от потоков ветра, будто чувствовала каждый их порыв. Ни один поворот не был случайным, ни один манёвр не был лишним. И каждый её разворот будто был направлен на то, чтобы его задеть. Гарри уклонился от бладжера и резко вильнул в сторону — и в тот же миг Селин врезалась в его бок. — Эй! — выкрикнул он, теряя равновесие. — Следи за небом, а не за мной, Поттер! — крикнула она, отлетая в сторону. Он вернулся в строй, но ярость вспыхнула мгновенно. Он догнал её через минуту — и перехватил траекторию так, что она вынуждена была резко отскочить вверх, чтобы не врезаться. Ответ был мгновенным. Селин развернулась через спираль и рванула вниз. Гарри последовал, сердце билось в ушах. Где снитч? Он мелькал где-то между ними, золотая вспышка среди мокрых капель. И вдруг — она его увидела. Прямо перед ней, в нескольких метрах. Селин бросилась вперёд, метла рванула в ускорение. Гарри был немного сбоку, но быстрее. Он понял — если он не закроет ей путь, она его схватит. Он пошёл в подрез. Резкий, отчаянный, почти самоубийственный. Селин едва не врезалась — уклонилась в последний миг, закричав: — Ты не хочешь проиграть, даже если ради этого надо всех свалить с метлы?! — Ты первая полезла! — выкрикнул Гарри, выравниваясь и отлетая в сторону. — Потому что ты не умеешь отпускать! Ни игру, ни предубеждения! Он хотел что-то ответить — но в это мгновение кто-то с трибун взвизгнул. Зрители вскочили. Снитч исчез. А через мгновение — она поймала его. Гул на стадионе был почти оглушающим. Зелёные шарфы взвились вверх. Команда Слизерина ревела от радости. Селин не радовалась — просто зависла в воздухе, не глядя ни на трибуны, ни на товарищей. Только на него. Гарри опустился на землю. Под ногами хлюпала грязь. Он снял перчатки, сжал их так, что пальцы побелели. — Хорошая игра, Гарри, — пробормотал Джинни, проходя мимо. — Вы держались круто. Он не ответил. Он стоял, мокрый, злой, и в голове, как насмешка, звучал её голос. "Ты не умеешь отпускать." *** Он не мог уснуть. Лежал, глядя в потолок. Грохот дождя по окнам только усиливал тревожный ритм мыслей. Он вспоминал, как она смотрела на него. В воздухе, перед столкновением. Злая. Раненая. Живая. И почему-то это волновало больше самого поражения. Он знал — следующая встреча будет ещё хуже. И ждал её.