Часть 1

Кабинет №713 в Министерстве Магии, известный как Отдел ликвидации магических катаклизмов и необъяснимых аномалий, больше походил на гибрид лавки чудака и полигона для испытаний запрещённых заклинаний. Пыльные свитки валялись рядом с устройствами, которые тикали, позвякивали и иногда испускали маленькие радужные облачка. Именно здесь, по воле злой судьбы (и не менее злого начальства), оказались за одним столом Гарри Поттер и Драко Малфой. Их принудительная рабочая терапия, как это называл Кингсли Шеклболт, длилась уже третий месяц. Цель была проста: заставить бывших заклятых врагов работать сообща на благо магического сообщества. Сегодня их задачей была сортировка и обезвреживание контрабанды, конфискованной у некоего рассеянного коллекционера. — Смотри-ка, Малфой, — Гарри сдул пыль с причудливого бронзового диска, испещрённого рунами, — Шар безысходности. Говорится, что показывает будущее, но только самое неприятное. Например, момент, когда ты понимаешь, что надел носки разного цвета. Драко, щеголяя в идеально сидящих мантиях, брезгливо поморщился. — Оставь свои дешёвые шутки для Уизли, Поттер. Вот это… — он осторожно взял со стола небольшой, похожий на морскую раковину, артефакт, переливающийся перламутром, — вот это уже интереснее. Раковина Гармонии. Согласно этикетке, она способна разрешить любой конфликт, наполнив сердца врагов взаимопониманием. — Звучит подозрительно, — насторожился Гарри. — Кладём её в ящик В: С превеликой осторожностью. — Не будь занудой, Поттер. Посмотрим, что она скажет о нашем… плодотворном сотрудничестве. Драко, движимый любопытством и вечной потребностью делать наперекор, поднёс раковину к уху. Раздался не мелодичный звон, а оглушительный визг, словно кто-то держал за хвост сто котят. Из раковины вырвался ослепительный розово-фиолетовый луч и ударил сразу в обоих. Эффект был мгновенным и абсолютно не связанным с гармонией. Комната завертелась. Гарри почувствовал, как его спина странно зачесалась, а где-то в районе поясницы возникло непривычное ощущение двойной тяжести. Драко, в свою очередь, вскрикнул и схватился за свой правый бок, откуда, как ему показалось, исходила невыносимая боль. Когда свет рассеялся, они стояли, тяжело дыша и озираясь. — Что это было?! — выдохнул Гарри. — Ты… Поттер… — Драко смотрел на него с широко раскрытыми глазами и выражением чистого, неподдельного ужаса. — У тебя… третья рука. Гарри обернулся. Из его спины, чуть ниже левой лопатки, росла ещё одна полноценная рука. Она была такой же, как и две другие, с пятью пальцами, и сейчас она беспомощно шевелилась в воздухе, словно пытаясь поймать невидимую муху. — Что?! — Гарри попытался дотянуться до неё, но его обычные руки не могли этого сделать. Третья рука, в ответ на его панику, начала нервно теребить его мантию. В этот момент Гарри заметил Драко. Тот пытался отступить назад, но его движение было странным, ковыляющим. Из-под его мантий с правой стороны торчала… третья нога. Идеально сформированная, в дорогом чёрном туфле, она придавала Драко сходство с магическим трёхногим табуретом. — И у тебя… третья нога, — прошептал Гарри, чувствуя, как его охватывает истерический смех. — Не смей! — прошипел Драко, пытаясь сохранить остатки достоинства. Он сделал ещё шаг и, запутавшись в собственных конечностях, грациозно полетел в сторону стола с Шаром безысходности. Гарри, движимый рефлексом спасателя, инстинктивно бросился его ловить. И тут в дело вступила его новая рука. Она, словно обладая собственным разумом, резко выбросилась вперёд и схватила Драко за… лицо. Но не совсем за лицо. Потому что у Драко Малфоя теперь было два рта. Второй рот располагался чуть ниже левого глаза, на щеке. И этот рот, в тот самый момент, когда основное лицо Драко исказилось в гримасе ярости, чётко и ясно произнёс: — Ой, как неудобно. Извините, пожалуйста. Наступила мёртвая тишина. Гарри отдернул свою третью руку, как от огня. Драко поднялся, его основное лицо было багровым, а второй рот нервно подёргивался. — Что ты наделал?! — закричал Драко. — Я ничего не делал! Это твоя дурацкая раковина! — парировал Гарри, его третья рука при этом начала чесать в затылке, что было чертовски удобно, но чертовски сюрреалистично. — Молчи! — приказал Драко своему второму рту. — Ну, знаешь, я тоже имею право на высказывание, — возразил второй рот тонким, писклявым голоском. — Мы же одна команда. Драко выглядел так, словно готов был расплакаться или кого-нибудь убить. Скорее второе. Их уединение прервал треск телепортации. В кабинете появилась Гермиона Грейнджер, занесшая для отчёта очередную стопку пергаментов. Она увидела их и замерла с открытым ртом. — Гарри? Драко? Что… это? — Это, — сказал Гарри, его третья рука беспомощно помахала Гермионе в знак приветствия, — Гармония по версии Малфоя. Гермиона, к её чести, справилась с шоком за три секунды. Она достала палочку и начала бормотать диагностические заклинания. — Явно работа Аберфорта Абсурдуса, — заключила она. — Он специализировался на заклинаниях телесного абсурда. Это не опасно, но… обратимо только с помощью противоядия. Его рецепт должен быть в архивах. — Так достань его! — взмолился Драко, пока его основной рот старательно хранил молчание, а второй приговаривал: — Да, Гермиона, будьте душкой, нам очень неуютно в этой… многоликости. — Я попробую, но архивы Абсурдуса — это хаос. На это может уйти день, а может, и неделя. Неделя. Слово повисло в воздухе, тяжелое, как свинец. Первые сутки стали для них адом. Попытка спуститься в столовую Министерства обернулась цирковым представлением. Гарри не мог пройти в дверь, не задев косяк своей третьей рукой, а Драко постоянно спотыкался о собственную ногу. Третий рот Драко комментировал всё происходящее безудержно и бестактно. — О, смотри, Поттер, у миссис Эджкомб новая причёска! Напоминает гнездо дирижабля! — выпалил он, когда они проходили мимо начальницы отдела магического транспорта. — ЗАТКНИСЬ! — прошипел Драко, пытаясь улыбнуться пожилой волшебнице. — Просто делюсь наблюдениями, хозяин, — обиженно пробормотал рот. Гарри, тем временем, обнаружил новые усовершенствования. Одеваться было кошмаром. Он не мог надеть мантию, не запутавшись в трёх рукавах. Но это было цветочками по сравнению с тем, что он обнаружил, приняв душ. Два. Два анальных отверстия. Расположенных симметрично. Гарри просто сел на пол ванной и беззвучно хохотал минут десять, пока его третья рука терла ему спину мочалкой. Были, как выяснилось, и плюсы. Драко, в свою очередь, обнаружил, что его вторая пара губ может не только говорить. Она могла есть. И пить. И делала это с независимым от основного рта аппетитом. За завтраком основное лицо Драко брезгливо ковырялось в овсянке, пока второй рот с жадностью требовал: — А можно ещё немного тоста с мармеладом? И какао, пожалуйста. Очень вкусное какао в Министерстве. — Ты откармливаешь меня! — кричал Драко, чувствуя, как его щека становится тяжелее. — А что такого? Мы же хотим быть сильными и здоровыми, верно? — парировал рот. Кульминацией стал вечер того же дня. Отчаявшись, они попытались найти способ ужиться с своими новыми телами. Гарри пытался научиться контролировать третью руку. Он сел в кресло и сконцентрировался. — Хорошо, — сказал он сам себе. — Подними… чашку. Его правая рука дёрнулась. Левая осталась неподвижной. Третья, спинная, вдруг потянулась к книжной полке и аккуратно сняла том Теория и практика магического права. — Э… спасибо? — сказал Гарри. Рука помахала ему в ответ. Драко, тем временем, вёл переговоры со своим ртом. — Слушай, — сказал он, глядя в зеркало. — Мы должны заключить перемирие. Молчи, когда я разговариваю с важными людьми. — А кто такие важные люди? — спросил рот. — Например, Поттер! — выкрикнул Драко, тут же пожалев об этом. — О, так Поттер теперь важный? Интересно, — протянул рот, и Драко почувствовал, как по его спине пробежали мурашки. Внезапно Гарри вскрикнул. Его третья рука, увлёкшись, схватила вазу и, не удержав, разбила её. — Чёрт! — Гарри вскочил. Его спинная рука, чувствуя вину, жалобно потерла ему плечо. В этот момент Гарри, отступая, наступил на свою третью ногу, потерял равновесие и полетел прямо на Драко. Они рухнули на ковёр в груде конечностей и невнятных ругательств. Третья рука Гарри отчаянно пыталась их поддержать, но в итоге просто вцепилась в волосы Драко. Третья нога Драко беспомощно дёргалась в воздухе. А второй рот, оказавшийся прижатым к плечу Гарри, пробормотал: — Ну, знаете, как тесновато. Но, в принципе, терпимо. Они замерли. Гарри лежал на Драко, и оба, наконец, перестали бороться. И тогда Гарри, глядя в единственный, полный ярости и унижения глаз Драко, не выдержал. Он рассмеялся. Это был не тихий смешок, а громовой, животный хохот, который сотрясал всё его тело, включая ту самую третью руку, которая всё ещё держала Драко за волосы. Сначала Драко смотрел на него с ненавистью. Но потом его собственный второй рот начал хихикать. — Ну и поза у нас, а? — выдавил он сквозь смех. И Драко не выдержал. Уголок его основного рта дрогнул. Потом он фыркнул. И, наконец, он тоже рассмеялся — тихо, с надрывом, но это был настоящий смех. Они лежали на полу, два бывших врага, опутанные собственными абсурдными телами, и хохотали до слёз, пока у них не заболели животы. В этот момент Гарри понял, что его третья рука перестала держать Драко за волосы и теперь просто лежала на его плече, похлопывая по нему в такт смеху. А вторая нога Драко перестала дёргаться и просто лежала, удобно упираясь в пол. — Знаешь, — сказал Гарри, откатываясь и с трудом садясь, его третья рука помогла ему оттолкнуться, — если забыть о кошмаре с одеванием и о том, что твой второй рот — сплошной политический скандал, то в этом есть свои плюсы. — Например? — скептически хмыкнул Драко, потирая ушибленный локоть. Его второй рот добавил: — Да, расскажите! Я, например, могу одновременно есть десерт и критиковать политику министра! — Ну, — Гарри ухмыльнулся, — я могу чесать себе спину. Всю сразу. И любое место. Это гениально. Драко задумался. — А я… могу пинать Гойла и Крэбба одновременно. Или… стоять в очереди в Дырявом котле и при этом выглядеть так, будто я прислонился к стене. Это стильно. — Стильно? Ты выглядишь как неудачный эксперимент по скрещиванию аристократа с барным стулом, — парировал Гарри. — А ты как будто пытаешься обнять весь мир и не знаешь, с какой стороны подойти, — огрызнулся Драко. Но в его тоне уже не было прежней злобы. Было лёгкое раздражение, усталость и… странное привыкание. Вдруг дверь открылась, и на пороге появилась сияющая Гермиона с небольшим пузырьком в руках. — Нашла! Противоядие! Оно было подшито к делу о Поющем горшке, который заставлял своих владельцев исполнять арии каждый раз, когда они хотели посолить суп. Гарри и Драко переглянулись. Внезапно мысль о возвращении к нормальности показалась… скучной. — Эээ, Гермиона, — осторожно начал Гарри, его третья рука нерешительно почесала его за ухом. — А оно… срочное? Мы тут… немного привыкли. — Да, — неожиданно для себя поддержал Драко. Его второй рот добавил: — Ага! Мы только начали находить общий язык! В прямом смысле! Гермиона посмотрела на них: на Гарри, чья лишняя рука теперь дружески похлопывала его по колену, и на Драко, чей второй рот улыбался ей самой доброй улыбкой. — Вы с ума сошли, — констатировала она. Но улыбка тронула её губы. — Возможно, — рассмеялся Гарри. — Но, может, дашь нам ещё денёк? Надо же понять, смогу ли я одновременно писать отчёт, чесать спину и пить чай. Драко фыркнул, но не стал возражать. Его третья нога слегка притопнула в такт его настроению. Гермиона покачала головой и поставила пузырёк на стол. — Ладно. Но если этот второй рот начнёт читать лекции о правах домашних эльфов, я немедленно его вылечу. Имею право. Она вышла, оставив их в их новом, абсурдном, но на удивление гармоничном мире. Гарри посмотрел на Драко. Драко посмотрел на Гарри. Его второй рот сказал: — Ну что, важный человек, может, чаю? И Гарри, улыбаясь, протянул свою третью руку, чтобы помочь Малфою подняться.