Глава 14. Самый страшный кошмар.

      — Доброе утро…       Из сна выдернул слегка неуверенный голос Сону. Пока девушка пыталась открыть глаза и окончательно вырваться из сладкой дремы, что-то позади нее так же подало признаки жизни. До сонного мозга доходило мучительно медленно сложившееся положение дел. Тиен повернулась и увидела приподнявшегося лохматого Луку, перевела взгляд на Батта и Сасса, ехидно улыбающихся сидя на тумбочке, и слегка недоуменного отца. Вот тогда-то пазл и сложился.       — Папа! — Кан подпрыгнула на кровати, слегка ударяя Куффена плечом по подбородку. — Черт, прости, Лука. А, доброе утро, а мы так поздно закончили с патрулем и…       — Знаешь… Не продолжай, я все понимаю и… Не хочу знать. Приводите себя в порядок, а я пока накрою на стол, — Сону покинул комнату так же тихо, как и вошел.       Как только дверь закрылась, квами разразились хохотом. Пока Тиен сгорала от стыда из-за двусмысленности ситуации, уже проснувшийся Лука хихикал вместе с малышами, потирая ушибленное место.       — Я займу ванну на первом этаже, а ты пока приходи в себя, — парень поднялся и, поцеловав щеку девушки, скрылся в коридоре.       — Ага, а мы пока пойдем отстаивать твою честь перед Сону, — как только Батт проговорил это на ухо своей хозяйке, в него тут же полетела подушка, но так и не достигла своей цели. Злобно хихикая, квами пролетели сквозь пол.       «Кошмар… Вот же ж… змеюки».       Быстро приведя себя в порядок и переодевшись, Кан схватила оставленную в комнате сумку парня и поспешила вниз. На кухне все было нормально: квами поедали фрукты, а Лука и Сону уже успели сесть за стол и о чем-то тихо переговаривались, но как только появилась девушка они лишь многозначительно улыбнулись и замолчали. Смерив их подозрительным взглядом, она решила ничего не говорить, а просто тихонько сесть за стол, словно ничего и не было.       Мужчина ничего не говорил, касательно произошедшего как утром, так и прошлой ночью. Если нужен будет совет в геройских делах, они попросят, а в личную жизнь он соваться не планировал. Слишком неловко. Да и как таковой нужды не видел, что дочь с головой на плечах, что парень не по годам умный. Сами разберутся. Закончив завтракать, Сону неловко поправил очки и направился «по делам» при всем параде, а ребята, убрав за собой, поспешили в школу.

***

      Время тянулось, пролетали дни. В Париже все было спокойно и шло своим чередом. Единственное, что хоть как-то представляло интерес — это официальное объявление Алекс супергероиней, новости о совместном проекте Цуруги Индустриз и бренда Габриеля Агреста и неловкие попытки Адриана сблизиться с Маринетт.       После нескольких недель затишья объявилась Икари Годзен с силой талисмана мыши, но ничего существенного это не дало. Через несколько дней в дом Маринетт прибыл Монарх, но девушка смогла его обмануть, правда отнять талисманы не удалось, зато Кот применил на нем котаклизм, хоть и не намеренно. Тиен и Луке не было необходимости вмешиваться, ребята справлялись сами, единственное, они взяли на себя ночной патруль и всегда были готовы помочь в случае чего.       По всему городу стала мелькать реклама колец Альянс, благодаря чему с каждым днем все больше горожан приобретали их. Сону предлагал купить такое для Тиен, но она отказалась, хотя идея была заманчивой, все-таки, какому подростку не хотелось бы иметь модную безделушку, особенно если она заменяет кучу вещей и очень полезна. Лука поддержал ее в этом решении, пускай он и считал ее нежелание говорить по телефону про героев перебором, но вот постоянное отслеживание передвижения его напрягало. Можно было бы постоянно их снимать, но всегда был шанс забыть об этом. Лишняя перестраховка не повредит.       Постепенно все одноклассники также приобрели кольца, Тиен хотела предостеречь Маринетт и Адриана, но увидев, что они не носят Альянс, решила этого не делать. Большие ребятки и сами разберутся.

***

      Очередной день в школе ничем не отличался от других, разве что родительским собранием. Все ребята оставались в школе до его окончания, так что Тиен и Лука нашли тихое место и принялись отдыхать от уроков.       — У тебя есть идеи как Монарх передает силу талисманов злодеям? — Куффен положил голову на макушку Кан, пока та лежала на его плече и выводила пальцем узоры на его ладони.       — Нет. Мы с папой просмотрели записи прошлых владельцев талисмана летучей мыши и ничего подобного не встретили, даже отдаленно похожего. Возможно, дело в том, что тогда не было современных технологий? Все-таки сейчас возможностей гораздо больше чем раньше, вон даже летучих динозавров создали, — девушка хихикнула, вспоминая очередной эксперимент ученой Теоксан Дю Бокваль.       — Ты не упоминала ни о каких записях, — Лука слегка нахмурился, пытаясь вспомнить говорила ли она о чем-то подобном раньше.       — Как-то повода не было. Ничего особенного. Что-то вроде дневников прошлых владельцев: учения хранителей, способы тренировки, силы и их ответвления, как они тренировались, упражнения для концентрации, упоминания разных героев с которыми им приходилось работать и злодеев с которыми они сталкивались. Весьма интересное чтиво, но, увы, в нашем случае, бесполезное.       На телефон парня пришло сообщение. Прочитав его, Лука поднялся и протянул руку Тиен, помогая встать.       — Твой отец и мама приехали, ждут нас в холле. Пойдем.       — Мои рыбки! — как только ребята вошли, на них налетела Анарка с объятьями, — Тиен, беги к папе, а я пока поговорю с этим юнгой о его успеваемости.       Хихикнув и пожелав удачи, Кан поспешила к стоящему в отдалении Сону, махнув рукой друзьям, что стояли недалеко и так же сдерживали смешки от того, как мадам Куффен заключала в свои цепкие объятия еще и дочь.       — Мне стоит беспокоиться о твоей успеваемости? — Сону приобнял Тиен и заглянул ей в глаза.       — Ну… История хромает, но вполне удовлетворительно. Химия — все еще лучше, чем раньше. Не думаю, что у меня проблемы, — Кан поправила очки и гордо подняла подбородок.       — Я рад, что вы с Лукой действительно занимаетесь учебой, а не всякими другими делами… — мужчина хитро улыбнулся, вспоминая, как несколько раз прерывал их «занятия». Они действительно учились, но у Сону поразительная способность ловить их в моменты отдыха.       — Папа! — лицо девушки мгновенно приобрело розовый оттенок. Масло в огонь подливал тихий смех из ее сумки.       Пока они обсуждали учебу и дальнейшие планы, в холле началось странное оживление, на которое ни отец, ни дочь не обратили внимания, но вот некоторые присутствующие стали оборачиваться на них. Разговор прервали внезапно подбежавшие Нино и Алья.       — Простите, что отвлекаем, но… возможно вам стоит взглянуть, — Сезер как-то странно посмотрела на Тиен и протянула ей Альянс с прямой трансляцией, отмотав ее к самому началу.       Переглянувшись с отцом, девушка взяла кольцо и отжала паузу, мельком взглянув на Нино, который странно держал свой старый телефон. На экране появилась неизменная Надья Шамак.       — «Срочные новости из других стран. Несколько часов назад в Бразилии была схвачена суперзлодейка Суиндара, что много лет терроризировала Рио-де-Жанейро. Силами местных героев — Арариньи, Капианго, Уауяра, Персефоны и Сую-кюри — была раскрыта ее личность — фото названных героев сменила видеозапись, на которой злодейка стояла на коленях посреди развалин, в окружении бессознательных людей, которых она контролировала до поражения. Запись велась с вертолета, но даже так было прекрасно видно, как знакомая девушка в голубом одеянии подошла к злейшему врагу и вынула из ее волос талисман. Зум камеры отлично сделал свою работу — лицо того, кого Каны столь отчаянно искали было очень даже узнаваемо. — Суиндарой оказалась Виктория Свон, владелица компании «Флай» по покупке и продаже недвижимости. Более того — эта женщина является свояченицей известного на весь мир писателя, проживающего на данный момент в Париже с дочерью, Кан Сону, — высветилось фото Виктории, а следом и фото семьи Кан. Что особенно больно — СМИ выбрали изображение на котором была и Адель, за год до своей смерти. — От ее рук пострадали тысячи людей, множество погибли. Каковы ее мотивы? Что ею двигало на данный момент неизвестно. Сообщается, что герои лишь чудом вышли на ее след и если бы не счастливая случайность — зверства бы продолжились. Герои сделали официальное заявление, в котором извинились перед соотечественниками за столь долгое выслеживание злодейки и допущенные смерти и пообещали сделать все, чтобы предотвратить подобное в будущем. Были принесены слова соболезнования семьям погибших, а также озвучена просьба не критиковать ушедшего два года назад в отставку героя Фантома. Герои заявили, что имеют с ним связь, и он всеми силами оказывал содействие в их развитии и обучении, а также, что он винит себя в произошедшем больше чем кто бы то ни было. Они обратились к бывшему товарищу, цитата: «Мы исполнили свое обещание, мы продолжим становиться лучше, чтобы никто больше не испытал то же что и вы, клянемся помнить и чтить все чему вы нас научили и надеемся на встречу в будущем». Правительство так же сделало заявление, цитата: «Происходившее все эти годы навсегда останется шрамом на сердце каждого гражданина Бразилии. Все эти годы, наполненные потерями и кошмарами не будут забыты. Совершенные этой женщиной деяния несут исключительный характер, посему было выдвинуто решение о назначении смертной казни. Судебный процесс будет быстрым, вина Виктории Свон очевидна. Мы просим не подвергать ее родственников травле и преследованию, для них произошедшее является еще большей болью, и они такие же жертвы, как и все мы, так что надеемся на ваше понимание. Мы свяжемся с ее семьей для обсуждения некоторых нюансов по исполнению наказания и решения вопросов касаемых ее имущества, а также предоставим им право последнего разговора, чтобы они могли лично узнать, что привело Викторию к осуществлению подобных зверств. На этом все». Мы будем следить за развитием событий. Оставайтесь с нами».       Звуки исчезли, исчезли и люди, остались только разбитые отец и дочь, что пустыми глазами смотрели в пол в попытках осознать столь жестокую реальность.       Ярость — то, что испытывал Сону. Ярость от лжи, которой его осыпали годами, лицемерии, которым было пропитано каждое слово сочувствия. Пары минут было достаточно, чтобы всем сердцем возненавидеть того, кого он считал семьей.       Боль — то, что испытывала Тиен. Боль от обмана, которым ее окружали на протяжении нескольких лет, а может быть и всей жизни, боль от потери того, кого она считала второй матерью. Пары минут хватило, чтобы в груди зародился новый страх — стать такой же, ведь они так похожи.       Отчаяние — то, что испытывали оба. Тиен — из-за незнания того, что ей теперь делать, ведь человек которому она верила, который оказывал на нее колоссальное влияние, которого она слушала и в котором она не сомневалась — оказался ее самым страшным кошмаром. Сону — из-за возросших масштабов собственной ошибки, ведь все эти годы он доверял той, что отняла у него самое ценное — жену, доверял ей свое самое главное сокровище — дочь, в надежде на помощь, а по факту, она ее ломала. Никто из них и подумать не мог, кем окажется последний близкий человек. Они не допускали и мысли, что она главный источник их бед. Они по незнанию впустили в дом сову, а она, как и полагается, принесла несчастья.       В этот миг их головы были ясны как никогда — сколько намеков они проигнорировали, на сколько звоночков они закрывали уши. Как долго это продолжалось? Почему она это сделала? Как долго лгала? Почему допустила смерть своей младшей сестры? Испытывала ли она раскаяние? Мучилась ли от кошмаров? Зачем ей это было нужно? Ради чего? Ответов на эти вопросы они не могли найти, они даже не были уверены, что хотят их знать. Проще было поверить, что она воплощение зла, а не то, что у нее были причины. Нет. Оправданий подобному не было.       Лицо Сону ничего не выражало, но тело трясло от гнева, что буквально распространялся по венам. На лице Тиен отчетливо виднелось отчаяние, слезы текли безудержным потоком, ноги перестали держать, и она с громким стуком рухнула на бетонный пол словно марионетка, которой разом оборвали все ниточки.       Пока все в школе с нездоровым интересом наблюдали за трагедией одной совсем маленькой семьи, Куффены бросились к ним: Анарка подошла к мужчине и попыталась заглянуть в глаза, Лука обнял возлюбленную, пытаясь забрать ее боль, хотя и понимал, что это не в его силах, а Джулека плакала, беспомощно хватаясь за рукав Сону и цепляясь за плечо Тиен. За столь короткое время они стали для нее семьей: сколько вечеров они провели все вместе, сколько раз девушка помогала ей с учебой и искренне поддерживала, сколько раз мужчина убеждал ее в собственной красоте, сравнивая с героями своих романов, сколько модных агентств подобрал, чтобы ей было из чего выбирать и куда идти, сколько раз он поддерживал ее стремления. Пока все ожидали шоу, семья Куффен проживала эту трагедию с ними.       Внезапно раздался чей-то пронзительный визг. Люди подняли глаза и увидели летящую к раздавленным отцу и дочери акуму. Сону понял, что происходит, первый взял себя в руки, принявшись шептать мантру, еле слышно: «Гнев во мне, но я не гнев». Едва подлетев к нему, бабочка потеряла интерес и сменила курс, вселившись в очки Тиен. Ни Лука ни Джулека не успели ее отогнать, а девушка даже не пыталась, для нее весь мир померк, звуки растворились, ничего не осталось.       Пока Лука шептал ей о любви, Анарка говорила, что они справятся все вместе, Джулека просила не сдаваться, Сону молчал. Он смотрел на дочь и ждал. Знал, что она справится, надеялся на это и все же взгляд был сосредоточенным, в любой момент он был готов сорвать с нее талисман и остановить, хотя где-то глубоко, нечто нежным, столь дорогим сердцу шепотом говорило, что она не Виктория, она не поддастся тьме.       — Бедное дитя, — глубокий, низкий голос пробирался в самое сердце. Голова была абсолютно пуста. Оглушающая тишина и только этот завлекающий, искушающий голос. — Предательство, боль, отчаяние. Сколько же ты пережила за свою недолгую жизнь? Я тебя понимаю. Боль потери невообразима, и кто бы что не говорил, те, кто не теряли не поймут нас, — ее трясли из стороны в сторону, прося вернуться, не поддаваться, но никакой реакции. Душа словно покинула тело, осталась лишь оболочка. — Знаешь, мне некому мстить, но я хочу вернуть то, что потерял, и ты можешь мне помочь, взамен я дам тебе силу отомстить, получить ответы на терзающие твою голову вопросы, если принесешь мне талисманы Леди Баг и Супер-Кота, — все учения, годами копившиеся в семье Кан, вбиваемые ей в голову незыблемыми правилами, потеряли свое значение. — Более того, если принесешь мне еще талисманы Шейд и Вайпериона я верну тебе маму. Она снова будет с тобой, все вернется на свои места и твоя семья вновь будет вместе, как и должно было быть. Что скажешь?       Все в холле замерли. Никто не убегал. Адриан и Маринетт были в ужасе — они знали, чем грозит ее акуматизация и ничего не могли сделать. Страх парализовал. Аля и Нино начали жалеть о своей задумке по подталкиванию кого-то к акуматизации, они не знали, что именно скажут в трансляции, лишь услышав, что личность злодея раскрыта, побежали к Тиен. Их съедала вина. Лука ничего не мог сделать, он видел — она не слышит. Он был бессилен и все равно продолжал бессвязно шептать ей что-то, глотая слезы.       Оглушающую тишину прервал хриплый, надтреснутый голос. Она была абсолютно спокойна, словно из камня. И только текущие из глаз слезы все еще выдавали в ней живого человека.       — Ты знаешь, что произошло и просишь о помощи? Ты думаешь, я послушаю тебя? Ты злодей, ничем не лучше Суиндары, разница между вами лишь в количестве смертей, но это не делает тебя более благородным. Мне плевать кого ты потерял, мне плевать отчего ты так яро жаждешь его вернуть, но какова бы ни была цена, я не сделаю того же. Мама мертва и этого не изменить. Сделанного не воротишь. Я смирилась однажды, смирюсь снова. Эта женщина понесет заслуженное наказание, а ответы я потребую с нее лично, мне законом дано это право. Никто не смеет использовать мои эмоции. Никто не смеет мне указывать. Никто не смеет использовать мое горе. Я никогда не пойду на поводу у злодея, а раз уж ты надеялся на обратное, то ты идиот. Все получат то, что заслужили и произошедшее тому доказательство. Ты проиграешь. Ты никого не вернешь. Как не называйся, тебя ждет тоже, что и любого другого человека — смерть.       Больше Монарх не пытался. Акума покинула девушку, в воздухе окрашиваясь в белый. Как только чужой голос покинул ее разум, Тиен прижали к груди. Лука крепко обнимал, утыкаясь ей в плечо. Он дрожал от облегчения и от страха одновременно. Слов не осталось. Опустив голову еще ниже, Кан ответила на объятия.       Пока Джулека и Анарка помогали подросткам встать, Сону развернулся к глазеющей толпе. По холлу пронесся грозный голос, который никто не ожидал услышать от обычно тихого, вежливого и улыбчивого мужчины.       — Шоу окончено. Можете расходиться, — в его глазах плескалась неистовая злоба, а сила, с которой он говорил, заставила всех вздрогнуть, а некоторых энтузиастов выронить телефоны из рук, на которые они снимали происходящее. Ничего, у него есть хороший юрист, который об землю расшибется, но засудит любого, если в сети появится хотя бы секунда произошедшего. Сону повернулся в сторону Нино и подошел к нему, наклонившись к лицу и положив руку на плечо парня. — Говорю один раз, только потому что ты друг моей дочери — удали видео. Не знаю, что ты и твоя подружка задумали, но надеюсь страдания моей дочери стоили того, что бы вы их обесценили, снимая на камеру? — дождавшись кивка от Лейфа, он продолжил. — Если это еще раз повторится, клянусь, так просто не отделаешься, отвечать будешь не только ты, но и твоя подружка и ваши семьи, — убедившись, что его слова правильно поняли, мужчина направился к своей семье. — К дьяволу это собрание. Едем домой.

***

      В гостиной Анарка, Сону и Джулека пили успокаивающий чай. Мужчина решил расставить все точки над «i» и рассказать все о своей семье и себе, скрыв лишь тот факт, что его дочь является Шейд и талисман передается строго внутри семьи. Он рассказывал им обо всем: что был Фантомом, почему ушел в отставку и переехал, ложью была легенда, якобы он передал свой талисман парижанке, в которой увидел тот же огонь, что горел в нем когда-то. Он не жалел, что открылся им, хотя и понимал, что даже такое знание несет угрозу, но он хотел дать им возможность самим решать, поддерживать ли дальнейшую связь. И они не отвернулись.       После сегодняшнего мужчина убедился — они семья, он хочет, чтобы они ею стали, поэтому не жалел ни об одном сказанном слове, а его дочка и «без пяти минут сын» сами решат стоит ли раскрывать свои тайны. Он не собирался делать это за них.       В то же время, Тиен лежала на груди Луки в своей кровати. Они ни о чем не говорили, это было и не нужно — оба прекрасно понимали чувства друг друга. Слез не осталось, так что сейчас они просто пытались свыкнуться с реальностью, слушая сердцебиение и дыхание друг друга.       Идиллия была прервана звонком с телефона Кан. Она была не в силах говорить, поэтому шепнула Куффену, чтобы тот сам ответил на звонок от ее имени.       — Слушаю? — голос парня был хриплым. Он безразлично смотрел в экран, на котором мелькали обеспокоенные лица Нино и Али.       — Лука? Тиен рядом? — Лейф нервничал, оттого спросил очевиднейшую вещь — он прекрасно видел черную макушку рядом с парнем. — Э, нет не так. Она слушает?       — Да, — Куффен был немногословен. На улыбки и вежливость сил не было. Слишком тяжелый день и, увы, он не спешил заканчиваться.       — В общем… — Нино был перебит Сезер, что не могла спокойно сидеть на месте.       — Тиен, прости нас. Мы не знали, что именно скажут в репортаже. Мы… — девушка глубоко вздохнула. — У нас был план. Мы хотели спровоцировать, кого-нибудь, чтобы его акуматизировали и заснять все на камеру, а потом отсмотреть и понять, в какой момент Монарх передает силы талисманов и как. Мы хотели так помочь героям. Сначала, мы думали провернуть это на отце Адриана, но когда начали готовиться к исполнению, увидели эфир. Мы увидели лишь самое начало и подумали, что ты или твой отец разозлитесь узнав личность злодейки Рио. Я помнила, что ты говорила, что это больная тема и… Мы решили, что вы так и так все узнаете, а ваша акуматизация послужит благому делу. Черт, сейчас я понимаю, как плохо это звучит, — Сезер закрыла лицо руками.       — Прости нас. Мы поступили не обдуманно, точнее, вообще не правильно. Тем более по отношению к тебе, мы ведь друзья. Нам правда жаль. Если мы можем что-нибудь сделать для тебя и мистера Кана, скажи, — Нино снял кепку и смотрел на Луку, что слушал тихий шепот девушки.       — Она прощает вас и не злится, — он умолчал, что она так же пообещала запомнить то, что они сделали. Им необязательно знать, какой злопамятной может быть Тиен и то, что рано или поздно, если подвернется случай и серьезная причина, например, «ради помощи героям», им может прилететь нехилый такой бумеранг.       Ребята принялись еще раз извиняться и что-то обещать, но Куффен сбросил звонок и вновь обнял девушку. Сейчас, ему самому было тошно от их слов, что уж говорить о Кан.       Батт и Сасс сидели тихо. Они и сами не хотели ничего осуждать. Батту было стыдно, что он не убедил их, не доказал, что с Викторией что-то не так, хотя и чувствовал это, что не защитил. Он просто думал, что она злюка и лицемерка. Подобного развития событий он тоже не ожидал. Видимо, она не носила с собой талисман и надевала его только для трансформации, ведь он не чувствовал присутствия другого квами, а может она его просто не выпускала в мир. Сасс хоть и не мог до конца понять эту грусть, но он знал, что Батт очень остро чувствует боль своих хозяев, ведь сколько поколений он уже живет с ними бок о бок, они семья, они одно целое, поэтому тихонько поглаживал старого друга по спинке в попытке поддержать. Да и квами в принципе было тяжело наблюдать эту картину, ведь не только его приятель и его хранитель страдали, но и его хозяин, к которому малыш успел прикипеть за такое короткое время. Сейчас все существа в квартире проживали эту историю, что навсегда осядет в их памяти.       Вновь раздался звук вызова, но в этот раз с ноутбука девушки. Она неохотно оторвалась от парня и подошла к столу. Взяв устройство она вернулась на кровать откинув крышку. На экране высветился звонок от Жаклин. Тиен глубоко вздохнула и приготовилась к очередным моральным пыткам. Она была рада, что они ее помнят и не смотря на ее просьбу не связываться первыми все же решились. Ей было приятно это внимание, но боль была свежа как никогда. Лука почувствовал ее напряжение и сел рядом обнимая за плечи, словно говоря: «Я рядом, мы пройдем через все это вместе, я тебя не оставлю».       Собравшись с силами она приняла вызов. Возникли такие знакомые лица, но все же изменившиеся. Детские черты лица исчезли оставив после себя острые черты и глубокие синяки от усталости и тяжести груза, который несли на себе, по сути, еще дети.       — Мышка… — Гаэль наклонился к экрану, нежно улыбаясь старой подруге, отчего вызвал на ее лице ответную, пускай и дрожащую улыбку.       — О, нет-нет, не плачь иначе я тоже заплачу, — на глазах Беллы навернулись слезы, Диего сразу притянул ее к себе, успокаивая.       — Мы можем говорить свободно? Этот парень понимает нас? — Жаклин придвинулась к экрану, сощурив глаза и положив голову на руки. Ее грозный тон вызвал возмущение стоящей позади Амайи, из-за чего девушка сразу получила легкий удар по плечу. На ее недоуменный взгляд Диаз ответила.       — Раз он все еще сидит с ней, значит можно говорить. Очевидно же?       — Это Лука. Он понимает нас, — Тиен заговорила, как только подавила, грозящиеся возобновиться, рыдания. Глянув на парня и получив его кивок, она продолжила. — Может не все, но не суть. Говорите свободно, он тоже герой и знает о вас. Я ему доверяю больше, чем себе.       — Тебе не обязательно было уточнять, мышка, достаточно было просто сказать «да», — на слова Алвиса, все кивнули. — Мы хотели узнать, как вы, хотя и так видно, что паршиво, — теперь уже Гаель получил: один удар в плече от Амайи и второй по макушке от Диего. На его возмущения никто не обратил внимания.       — Приятно познакомится, Лука, — Морайс кивнул Куффену, все еще поддерживая слегка всхлипывающую Кампос. Парень ответил ему тем же.       — Ты видела эфир? — Амайя перегнулась через шипящую Танаку и приблизилась к экрану, перекрыв собой обзор остальным, за что уже отхватила сама.       — Парижские вести, — Тиен покачала головой. — Я думала потом посмотреть Бразильские новости, там всяко больше деталей.       — Не надо, — Диего отодвинул Диаз от монитора. — Ничего нового ты не услышишь, только себе хуже сделаешь.       — Согласна, — Жаклин поправила смятую одежду и поддержала друга. — Они снимали все. Дева Мария, прямой эфир резни, у журналюг нет совести! Я сама бы с радостью все это забыла.       — Они правы, Тиен~а, это был кошмар. Не смотри. Правительство воду лило, что меры усилят, увеличат патрули, откроют горячую линию, но ты их знаешь, максимум год все эти меры продержаться, а потом вновь обо всем забудут. Сколько раз уже это было? — Белла глубоко вздохнула и стала поправлять волосы, чтобы справиться с нервами.       — В нашем заявлении тоже вряд ли что интересное услышишь, — Алвис растрепал свои кучерявые волосы и глянул в камеру. Былой задор растворился. — Извинялись, а что еще делать. Строили из себя непробиваемые камни, хотя сами, как только от камер ушли, разрыдались как пятилетки. Строили из себя невесть кого.       — Не думаю, что Тиен это интересно узнать, — Морайс посмотрел в камеру и дождался кивка от Кан. — Нам она ничего не сказала, мышка. Кричала, что это еще не конец, что она не может проиграть. Чего хотела — неясно, — Диего провел рукой по волосам и вновь прижал к себе Беллу, только в этот раз, чтобы самому успокоится. — Это была не та Виктория, которую мы все знали. Перед нами словно незнакомый человек сидел. Мы пытались ее разговорить, но как понимаешь… — парень развел руками.       — Она сказала, что нам ничего не расскажет. Разве что тебе или учителю лично, — Жаклин смотрела на подругу. — Отчасти именно поэтому, правительство дало вам право последнего разговора. Люди не успокоятся, пока не узнают ради чего умирали их близкие. Если бы мы могли, мы бы взяли эту ношу на себя, но сама понимаешь…       — Да. Все в порядке, я и сама хочу все узнать, — Тиен сжала руку Луки. — На счет папы не уверена, так что тут ничего не могу сказать.       — Мы можем передать твои слова членам правительства, знаешь, чтобы они не беспокоили вас всей этой бюрократической чепухой раньше времени, — Гаэль неопределенно махнул рукой.       — Возможно, я приеду, как только закончится учебный год. Не слишком долго? — Кан глянула на Куффена, что лишь подбадривающе ей улыбнулся.       — Суд могут спокойно затянуть на полгода, все-таки громкое дело. Пока всё рассмотрят… — Амайя кивнула сама себе. — Пара месяцев, ничто по времени, так что не торопись, мы будем держать тебя в курсе. Мы все передадим, так что вас не побеспокоят, а если что изменится, учитель сам может позвонить куда надо или же связаться через нас.       — Ладно, давайте не будем о грустном, — Белла улыбнулась. — Мы так давно не общались. Расскажи хоть что-нибудь, только не о своей деятельности, мы следим за новостями Парижа, хоть ничего и не понимаем, — На слова Кампос все хихикнули.       — Ну… Учеба, как и в Рио, тут ничего необычного. По началу, Париж мне не понравился, но кое-кто… — Кан махнула головой в сторону Куффена. — Показал мне, что в нем тоже есть свое очарование.       — Ты хочешь сказать, очаровал тебя? — Гаэль дерзко усмехнулся.       — Не без этого, — впервые за звонок Лука заговорил и хитро улыбнулся, отчего ребята по ту сторону экрана взорвались смехом.       — Черт, он мне уже нравится! Захвати его с собой как соберешься к нам! — Алвис уже предвкушал будущую встречу.       — Мы дожили до того дня, когда Тиен влюбилась. Ребята, это надо отметить, — Амайя вытерла несуществующую слезу и сложила руки перед собой как для молитвы.       — Что он такого сделал, что наша сильная и независимая одарила его своим вниманием? — Танака с ехидным выражением лица подпирала голову одной рукой.       — Улыбнулся, — вспомнив первый день в школе, девушка посмотрела на слегка покрасневшего парня.       — А тебя то как в это болото затянуло? — Амайя вновь попыталась перелезть через Жаклин за что та сразу тыкнула ее в бок.       Лука ненадолго задумался, пытаясь вспомнить все что учил, но потом сдался и посмотрел на Тиен, чтобы та перевела ему вопрос.       — А… Она за мной следила, — Как только прозвучали эти слова, парень получил звонкий удар о коленку, а по ту сторону экрана все вновь покатились со смеху.       Ребята проговорили еще какое-то время, после чего им пришлось попрощаться. Бабушка Амайи ворвалась в комнату с тряпкой, разгоняя «балаган». Отвлеклась она от профилактических шлепков, только чтобы поздороваться с Тиен и передать ей и ее отцу всех благ.       Успокоившись, Куффен забрал ноутбук и отнес его на законное место. Парень подошел и потянул девушку на себя, обнимая.       — Лучше? — Лука заглянул в любимые зеленые глаза, слегка припухшие, покрасневшие от слез и прищуренные, ведь девушка не надела очки, так как в них неудобно лежать.       — Лучше, — Тиен потянулась к манящим губам. Кто ж знал, что разговор, которого она боялась, заставит ее взять себя в руки? Так много людей, что волнуются о ней, как она может их подвести?       — Простите, что отвлекаю… — в проеме показался, так не вовремя зашедший Сону. Мужчина ничуть не смутился, лишь улыбнулся от осознания, что дочери лучше. — К вам гости.       Как только он отодвинулся, в проеме показалась заметно нервничающая Кагами. Сону похлопал ее по плечу и подтолкнул внутрь, ободряюще улыбаясь. Как только дверь за ней закрылась, брюнетка глубоко вздохнула и стремительно приблизилась к Кан, заключая в крепкие объятия.       — Все хорошо, Кагами. Я в порядке, — Тиен гладила подругу по спине. Ее не было в школе в тот момент и обо всем она узнала уже после ухода семьи Кан. Девушка чувствовала вину за то, что не была рядом.       — Я верю в тебя. Ты невероятно сильный человек, Тиен, ты ни за что не сдашься, — Цуруги заглянула в глаза девушки. — А я буду помогать тебе. Во всем, — японка перевела взгляд на сидевшего на кровати Луку и на мгновение замялась. Она явно хотела сказать что-то еще. Заметив это, Кан сжала ее плечи, призывая высказать то, о чем она думает. Та глубоко вздохнула. — В любой из жизней. Обычной или геройской, я всегда буду на твоей стороне.       Куффен усмехнулся, не так давно, девушка говорила ему, что уверена, что Кагами ее уже раскрыла. А относительно личности Цуруги, парень догадался сам. Он прекрасно помнил день, когда ему доверили талисман дракона, а Кагами была из тех, кто пришел на зов Монарха, а значит — носила талисман. В общем, догадаться было не сложно. Парень провел рукой перед лицом, якобы, его рот на замке, и он ничего не скажет.       — Спасибо, — Тиен еще раз порывисто обняла подругу. Батт, поняв, что прятаться не нужно, показался и поклонился Цуруги. Сасс же остался в укрытии, его носитель же не раскрывался.       — Ты не удивилась, — девушка кивнула квами и обратилась к подруге.       — Я предполагала, что ты уже догадалась. Ты не спрашивала, а я не говорила, — альянс брюнетки замигал, говоря о пришедшем сообщении. — Тебе пора?       — Да, мама ждет у входа. Если тебе нужна будет помощь, говори. Я сделаю все, что в моих силах.       — Конечно.