Вводная Глава

Рабочая смена подходила к концу, вот уже три недели Стенли Буковски не отдыхал и практически не спал, так как его Госпожа требовала от него полный отчет за год. Их фирма «Золотая Струна» занималась в основном строительством, и Стенли был очень счастлив, что он работает в офисе, а не где-то там, на стройке — и в жару, и в холод, и в дождь, и в снег. О, нет, Стенли не выдержал бы такого — его хрупкое тело было предназначено только для легкой офисной работы, или удовлетворения прихотей своей госпожи. Госпожа Стенли — Вероника Кейдж, властная и непоколебимая женщина, лет 30 на вид, имела в своем штате, своей собственной компании, более двух с половиной тысяч рабов, но Стенли был ее любимчиком. Он был настолько жалок, ничтожен и бесхребетен, что она делала с ним все, что ей вздумается, и когда вздумается. Вероника обладала прекрасной фигурой — так считали все ее бесчисленные любовницы; она была не очень высокой -160 см всего, имела упругие бедра, округлую попку, тонкую талию, и большую грудь 4-го размера; волосы ее были голубого цвета, как яркое летнее небо, глаза были такими же голубыми, лицо тонкое, утонченное, и всегда ухоженное. Время близилось уже к 12 часам ночи, а Стенли все работал — то что-то печатал, то бегал с папками из кабинета в кабинет, то носился с какими-то коробками; офис был пуст, и половина освещения была уже отключена. Последний этаж офисного здания освещала светлая июльская ночь, и ночную тишину офиса, которая был естественна для этого времени суток, нарушалась лишь неустанными постукивавшими пальцами Стенли по клавиатуре. Но Стенли не был в здании один, Вероника тоже засиделась допоздна; она так же работала допоздна, что-то печатала, но это было часов до восьми вечера, потом пошли долгие и веселые переговоры по телефону, и Стенли периодически слышал свое имя во время разговоров, и понимал, что на него строятся планы. Стенли был даже рад этому, потому что вот уже неделю как Вероника не обращала него никакого внимания, даже почти не оскорбляла; ему думалось что впереди его ждет лишь понижение по служебной лестнице, либо даже увольнение, и его нервы уже сдавали от невыносимости этих мыслей. Мир этот давно изменился — как-то случилось так, что женщины захватили этот мир, и Стенли не знал как это произошло, как не знал никто из мужчин, но все сходились на одном — так было лучше. У мужчин теперь нет власти даже над собой, каждый мужчина принадлежит либо частным лицам, либо корпорациям. Их лишили всех прав, мужчины теперь не имели даже права говорить в присутствии женского пола. Как так случилось — вопрос второстепенный, и ответ не даст ни чего, кроме других вопросов. Стенли был таким же как и его дружки — жалкие, ничтожные существа, которые даже боялись обсуждать свое положение. Мужчины обсуждали все, что им разрешалось, кроме мужских увлечений — охоты, рыбалки, спорта, оружия и прочего. Мужчины говорили чаще о том, как же хорошо, что феминизм теперь повсюду и женщины правят всем, хорошо что мужчины подчиняются им, и Стенли часто кивал на это. Либо улыбался. Ему не хотелось говорить про такие вещи, а вот ток шоу, другое дело, Стенли был их большим знатоком — любое реалити-шоу он знал как свои пять пальцев — имена участников, создателей, он делал удачные прогнозы на выбывание участников и прочие бесполезные вещи. Но все это куда-то резко улетучилось после нескольких строгих слов Вероники:  — Иди ко мне, ничтожество. Стенли соскочил со своего места и побежал в дальний конец этажа, дабы не заставлять ждать свою госпожу; но от того, что он резко соскочил со своего кресла, был уставший, и ел только в 6 часов вечера, в его глазах все потемнело, он споткнулся, и упал прямо возле ног своей госпожи, упершись губами в ее яркие красные туфли.  — Мне нравится, как ты по мне соскучился, шлюха. Стенли поднял голову, пытаясь сказать, что он споткнулся случайно, и очень сожалеет о своей оплошности, но получил плевок в лицо; горячие слюни Вероники потекли по лбу Стенли, его тело обдало жаром, он весь задрожал он возбуждения.  — Можешь все съесть. Стенли послушно собрал со лба слюни своей Госпожи, и облизал пальцы.  — Понравилась моя Жидкость? -Спросила Вероника, с издевкой, — Я звала тебя, что бы отдать все избытки жидкостей, хочешь, уебок? Он закивал головой, на коленях подползая максимально близко к Веронике, весь дрожа и то и дело сбивая дыхание. Вероника взяла Стенли за волосы одной рукой, а второй подняла свое короткое платьешко — под ним не было ни чего, чулки кончались высоко на бедрах, трусиков не было, гладко выбритая вагина источала жар, малые губки торчали наружу, видно от сильного возбуждения. Стенли широко открыл рот, и Вероника прижала его к своей киске, после чего горячая мощная струя мочи ударила в рот Стенли, и он захлебываясь, едва успевал глотать этот нежный и шикарный напиток, подарок от своей госпожи. Стенли не упустил не капли, жадно присосавшись ко клитору Вероники, Стенли машинально работал языком, стараясь показать насколько он благодарен. Вероника закончила писать, и потянула Стенли за волосы, отрывая его от блаженства — когда еще ему удастся испить этот напиток, и просто прикоснуться к вагине Вероники, он даже не мог предположить, это случалось крайне редко. От этого Стенли заскулил.  — Тебе понравилось? — Спросила Вероника.  — Да, госпожа. Вероника улыбнулась и сильно пнула Стенли по яйцам, и ушибла ногу об его металлический пояс верности. Стенли упал, и заплакал, а Вероника сильно его унижала, и стала пинать еще больше, из-за этого недоразумения.  — Иди готовь свою жопу, дырка ты ебучая, Мы с подругами собираемся у меня в доме на праздник, а ты будешь моим подарком им. Я сказала им взять самые большие страпоны. Тебе конец, хуесос, понял? Твоя задница сегодня превратиться в раскуроченную тыкву, Золушка! У тебя мало времени, вперед! Стенли соскочил с пола, и держась за свои яйца, помчался в уборную, для подготовки к долгой ночи со множеством страпонов, и кто знает чего еще. Стенли был счастлив.