Глава 1. Начало конца.

«Пап, а где мама?»

Дерри, май 1984. Светловолосый мальчишка, в грязной от ребяческих проделок одежде, вернулся вечером домой впопыхах, извергаясь желанием рассказать маме о своем появившимся первом друге.

***

Ранее этим днём:

«Ты кто такой? Это мой шалаш! — выкрикивал Генри прятаясь в своём шатком маленьком домике из палок, веток и глины из Кендускиг. Темноволосый мальчик в растерянности уставился на Бауэрса, но, набравшись смелости, начал тому противостоять. Минуту спустя, между ними завязалась обычная для их возраста драка, что заставила обоих рухнуть на землю от усталости. Шалаша уже не было, ибо орудия для драки, веточки, изымались прямо с него. — Как тебя зовут хоть? — Виктор, но мама с папой зовут меня Вик, а ещё хуже — Вики — пробормотал мальчик, потирая ссадину на щеке. — А я Генри. Вик, теперь ты обязан мне за шалаш — устало прошипел Бауэрс. — Может тогда вместе его заново построим? крепче и больше?»

***

Стоило Генри заявиться на порог дома, как вдруг желание делиться своей радостью заменилось страхом. Крики и звук разбитого стекла доносились за дверью. Для одиннадцатилетнего мальчика это было повседневностью, к которой он на тот момент всё не мог привыкнуть. — Что ты там стоишь, сосунок? Заходи и погляди, что происходит когда в моём доме пытаются установить свои правила — яростно выкрикивал отец, глава семейства, услышав шаги за дверью. — Оскар, оставь его в покое, не трогай хотя бы его! — со слезами на глазах умоляюще вопила женщина, покрытая синяками от побоев собственного мужа. Генри открыл дверь и вошёл в дом, остановившись в прихожей, вжавшись в стену рядом, желая слиться с ней в одно целое и найти спасение. Он ни раз пытался защитить маму, но его отважные попытки всегда заканчивались плачевно. Генри боялся отца, а пьяного — ещё больше. Однако со временем страх смешался с чем-то другим, не менее слабым чувством — ненавистью, с которой он рос в геометрической прогрессии с определённого дня. Дня, когда у Генри забрали единственную, и без того маловероятную надежду. Следующее утро началось подозрительно тихо, без доносящегося запаха еды с кухни и стука в детскую. — Пап, а где мама? — выходя из своей комнаты, настороженно спросил Бауэрс младший у своего страдающего от похмелья отца, сидящего на диване в полуразрушенной гостиной среди разбитых бутылок пива. — Она ушла от нас, сынок. Свалила куда подальше. — монотонно сказал мужчина, растирая виски. Обернувшись на сына, опустошенно глядя на него, он закончил всё одной фразой:

— Она бросила нас, Генри.