Часть 4

Олимп затянуло грозой. Молнии рвали небо, будто Зевс сам терял контроль. Он чувствовал — порядок ускользает. Чувствовал предательство, которое не мог доказать, но знал сердцем: это были они. Афина стояла у подножия Парфенона. Глаза холодны, как мрамор, но внутри всё горело. За спиной — Арес. Его руки несли не меч, а решение. — Если мы останемся — нас уничтожат, — сказал он, глядя вверх, туда, где уже собирались боги. — Если уйдём — мир останется прежним, — ответила она. И тогда он спросил: — Что выбираешь ты? Она повернулась. Не как богиня, не как стратег. А как та, кто, впервые за вечность, не боится чувств. — Тебя, — сказала она. На Олимпе собрались все: Зевс, Гера, Аполлон, Артемида, Афродита с надменной улыбкой. Только Гермес молчал — он знал, что вот-вот рухнет что-то великое. — Арес, — гремел Зевс. — Ты осквернил суть войны, подчинившись разуму. — И ты, Афина, — прошипела Гера. — Предала мудрость, отдавшись страсти. Но они стояли, не сражаясь — впервые. Их оружием была не сила, а взаимный выбор. — Мы не разрушим Олимп, — сказала Афина. — Мы просто больше не принадлежим ему. — Мы выбираем мир, который сами создадим, — добавил Арес. — Там, где ярость и разум не враги. И Зевс ударил молнией. Гром разорвал небо. Но в тот миг — Афина и Арес исчезли. Ни следа, ни пепла. Только вихрь света и тишины, как будто их никогда не было… или как будто они стали чем-то большим. С тех пор в мире стали рождаться герои, в которых пульсировала ярость в союзе с мудростью. Во снах воинов звучали два голоса — один тёплый, другой резкий. Люди стали говорить, что где-то, вне Олимпа, есть новый пантеон. Пантеон перемен. И когда на грани битвы кто-то выбирает не убить, а понять, кто-то шепчет: — Это Арес и Афина… Их искра живёт.