Часть 1

      Наручники впиваются в кожу моих запястий, ограничивая движения. Я устала, измотана, хочу спать. Голод, кстати притупился, а вот от воды я бы не отказалась. Наверное, здесь я как минимум двое-трое суток. Хоть первую часть плена я и не очень хорошо помню, потому что провалялась в отключке после удара прикладом по затылку. И пришла в себя уже в этом темном, затхлом, обшарпанном помещении, похожем на заброшенный подвал. Серые бетонные стены с пятнами ржавчины и трещинами, трубы под потолком с торчащей из них паклей и капающим конденсатом, окон нет, только одна железная дверь в дальнем краю со скрипучим замком. В противоположном от меня углу нагромождение каких-то ящиков почти до потолка. На стенах несколько тусклых продолговатых овальных ламп в пожелтевших пластиковых плафонах. Посреди комнаты — деревянный стол, покрытый облупившейся краской, а рядом с ним стул, к которому меня приковали. Да, за то время, что я тут нахожусь, я успела прекрасно изучить обстановку. Охрана у двери меняется два раза в день. Я слышу их шаги и то, как они перебрасываются шуточками. Не военные, скорее всего какой-то сброд, которых нанял Аль-Асад для того, чтобы удерживали позиции на дальних объектах. Но мне и того хватило. Во время миссии оказалась около эпицентра взрыва, словила легкую контузию, и сижу теперь здесь, пришпиленная к стулу, как бабочка на экспозиции. Жду, пока снова кто-то из мразей припрется допрашивать. На самом деле, они уже приходили пару раз, угрожали, немного избили, так, не слишком жестоко. Скорее, чтобы обозначить серьезность намерений. Поэтому я со спокойной совестью послала их куда подальше. Потому что, чем дольше я молчу, чем больше тяну время, тем выше вероятность, что парни скоро обнаружат, куда меня забрали, и вытащат отсюда. Уж в способностях Райли и Барраджа я не сомневаюсь.       Поэтому, когда замок на двери лязгает, и в помещение входит уродливый араб с кривой перекошенной рожей и клочковатой бородой, я даже не нервничаю. До этого момента они не пытали меня слишком уж пристрастно, поэтому смысла переживать не вижу. Вот если начнут ногти вырывать, или лицо резать, тогда и буду суетиться. А пока только сплевываю в сторону и вздыхаю. А бородатый хмыкает противно, смотря на меня с похабной ухмылкой.       — Ну что, красотка, поговорим? — произносит гнусавым голосом. — Меня Рияд зовут.       — Да хоть хуй на блюде, — я морщусь, сдвигаясь на стуле. Руки все же затекли от невозможности двигаться. — Мне с тобой детей не крестить.       — Какая невежливая девочка, — бородатый внезапно смещается и дергает меня за волосы на затылке так, что я шиплю от боли. — Тебя не учили родители, что мужчин нужно уважать?       — Так то мужчин. Ты к ним отношения не имеешь, членоносец.       Вижу, как искажается в злобе его лицо. Хорошо было бы промолчать, наверное, вот только держать язык за зубами — это не про меня. Из-за этого и с Саймоном постоянно сремся. Но, как говорится, нужно уметь принимать свои недостатки философски. Но только если они не подводят тебя к очередной опасной для жизни жопе. Как в этот раз. Вскрик от удара кулаком в живот сдержать мне все же удается, только шиплю тихо, хватая воздух открытым ртом. А долбанный Рияд усмехается улыбкой садиста, мерзкой такой, что аж зубы сводит, и начинает расстегивать наручники, удерживающие мои руки скованными сзади за спинкой стула.       — Я тебе покажу твое место, шалава, — бормочет, пачкая слюной мое ухо, наклонившись над моим плечом. — Вы, шлюхи, должны только молча ноги раздвигать и принимать члены. И не пиздеть. А если вы не понимаете, то вас нужно учить, как покорно угождать мужику.       Я бью его в тот же момент, как только он освобождает мои запястья, продолжая выплевывать сексистские оскорбления. Не знаю, что буду делать дальше, ведь за дверью еще охрана, а наверху наверняка еще полно солдат. Но вижу возможность и действую автоматически. Моя голова прилетает ему в лицо, он отшатывается, закрывая ладонями кровоточащий нос, а я вскакиваю со стула и вот тут понимаю, что мне пизда. Потому что я слишком обессилена, и мой организм намного более измотан от голода, недосыпа и травм, чем я думала. Понимаю, что вряд ли у меня получится с ним справиться. Голова кружится, меня шатает, я хватаюсь за спинку стула, чтобы не упасть, и глухо стону, когда чертов араб приходит в себя и с рожей, искаженной яростью, впечатывает кулак в мое солнечное сплетение. Я пытаюсь отбиваться, я тренированный солдат. Но в данный момент силы слишком не равны. Еще пару жестких, злых ударов от него, меня мутит, перед глазами темнеет. Я окончательно слабею. А он хватает меня за талию и с силой грохает на стол, навалившись сверху. Я слабо дергаюсь, слышу, как дышит шумно, уже не яростно, а больше возбужденно. Стягивает с меня штаны вместе с трусиками, звякает пряжкой собственного ремня, раздвигает мои ноги, и мне в промежность упирается его член. Вижу, как смотрит на меня, удерживая на месте, пока извиваюсь и пытаюсь сопротивляться. С торжеством и презрительным превосходством. Еще секунда, и он вставит мне и начнет насиловать. Рычу зло, смотря в его глаза с ненавистью. И дергаюсь от неожиданности, когда дверь распахивается и с грохотом бьется о стену.       Выстрел. Араб даже не успевает ничего понять. Его череп раскалывается от пули, а мне в лицо брызгает алая горячая кровь в перемешку с мозгами. Спихиваю его обмякшее тело с себя. Тяжело дышу от легкого шока, все же смерть — это то, к чему сложно привыкнуть, особенно когда наблюдаешь ее настолько близко. Пытаюсь сфокусироваться. Вижу край коридора в дверном проеме, застреленных охранников, лежащих на полу, словно сломанные марионетки. И Барраджа, который стоит над ними с пистолетом в руке. Всего в крови, как будто он, пробиваясь сюда, устроил чертову мясорубку там наверху. С глазами настолько сумасшедшими, что у меня по позвоночнику проходится прохладный озноб. Я и раньше прекрасно знала, что он псих. Чего стоит тот случай, когда он прострелил мне ногу на миссии. Но сейчас он выглядит просто как олицетворение безумия. Чокнутый, бешеный, невменяемый зверь. Любая нормальная девушка испугалась бы до усрачки, увидев этого окровавленного смертоносного дьявола. Но не я. Я только выдыхаю облегченно и обнимаю его за шею, когда он подходит вплотную ко мне. Чувствую его горячее твердое тело. То, как дышит глубоко все еще и часто от воздействия адреналина. Молча обхватывает руками за спину, вжимая в себя крепче, и я стискиваю голыми ногами его бедра, постепенно успокаиваясь.       — Этот урод?... — слышу голос над ухом, больше похожий на рычание.       — Нет, — шепчу в ответ. — Нет, не успел... Никто из них.       Плечи Барраджа расслабляются немного. Он выдыхает шумно мне прямо в кожу, уткнувшись лицом мне в шею. И начинает целовать. Руки его сдвигаются с моей спины, проникают под рубашку, расстегивают пуговицы, гладят живот, ребра. Жадно, голодно, до щекотки. Сжимают грудь. Я ловлю мурашки. Адреналин еще гуляет по мне, переплавляясь в возбуждение. Он прикусывает мою ключицу, настойчиво толкая меня спиной на столешницу, и я поддаюсь. Раскрываюсь шире, сдвигая ноги выше и скрещивая их за его спиной. А он расстегивает свои брюки и достает член, продолжая поглощать меня ртом. Каждый сантиметр тела, до которого может дотянуться. Шею, плечи, грудь, мгновенно ставшие твердыми соски. Слизывая мою кровь и чужую с моей кожи.       — Ты псих, блять... — я шепчу, задыхаясь от возбуждения. В голове шумит, но я не хочу останавливать это безумие. — Я хрен знает сколько в душе не была, на мне кровь, я воняю.       — Пахнешь, — он бормочет глухо, слизывая капли крови с моего виска. — Смертью пахнешь. Опасностью. Собой. Нам нужно сбросить напряжение.       — Да... Да, блять... — я стону и выгибаюсь, впиваясь пальцами в его плечи, когда входит в меня одним толчком. — Нам нужно... Сбросить... Черт...       Теряю способность говорить, потому что он начинает трахать меня резко и быстро. Все растворяется в ощущении его члена, что наполняет меня до основания. Он же точно не один за мной пришел. Там еще должны быть наши ребята. Они зачищают базу... Спустятся в подвал... А мы с Барраджем все в крови... Ебемся посреди трупов... Плевать... Черт, как хорошо... Пошло все к чертям собачьим... Только не останавливайся...       Двигаюсь навстречу его толчкам, слыша, как скрипит под нами стол. И это как долбанная симфония похоти, исполняемая самым именитым оркестром. Шлепки наших тел, наше тяжелое дыхание, мои стоны, его рычание, скрежет дерева об пол. Мое влагалище сжимается в спазмах приближающегося оргазма, и Барр сдавливает мои бедра сильнее, начиная иметь меня просто в бешеном темпе. Его член скользит во мне, словно поршень. И я чувствую, как напряжение внутри меня лопается, превращаясь в чистое удовольствие. И кончаю, целуя его жадно, всовывая язык в его рот и ощущая его пряный вкус, смешанный с металлическим соленым вкусом крови. Он стонет глухо, толкаясь в последний раз. Его сперма наполняет меня, эйфория оргазма сходит, будто приливная волна, и я тихо шиплю, потому что тело снова начинает болеть.       — Ты псих. — повторяю, пока отстраняется, поправляя штаны, и помогает мне слезть со стола и одеться. — А если бы кто-то зашел? Там кстати еще враги остались? Из наших кто пришел? Райли где?       Засыпаю его вопросами, хромая к двери, и Баррадж вздыхает и подхватывает меня на руки, направляясь к выходу из подвала.       — Похуй. — отвечает, и я закатываю глаза. — Как зашли бы, так и вышли. Уже не осталось. Парни остались зачищать здание. Я спустился сюда. Райли на другом объекте. Мы получили противоречивые разведданные, пришлось разделиться. Чтобы не тратить время.       — Ну и хуй с ним. — махаю рукой. — Буду теперь вечно ему вспоминать, что он меня не спас.       Барр над ухом фыркает, и я улыбаюсь. А потом закрываю глаза и дремаю в его руках всю дорогу до базы. И после еще пару суток наедине в своей комнате. Потому что врачи, осмотрев меня и не обнаружив никаких серьезных травм, только истощение и небольшое сотрясение, порекомендовали мне длительный отдых. И я отдыхаю. И успеваю пару раз поссориться с Саймоном, который, изменив внезапно своему имиджу бесчувственного мудака, приходит меня навещать. И почти на стены лезу от скуки и вынужденного безделья, пока мне как-то вечером не приходит в голову интересная мысль. А где собственно, мать его за ногу, мой Барри?       Придурок привез меня на базу и исчез, как утренняя роса, высушенная солнышком. Не заглядывал ко мне. Не бесил. Не раздражал. И хоть с этим всем с успехом справился и Райли, но какого черта? Мне нужны оба моих идиота. Поэтому выползаю из своей комнаты и иду в крыло Теней, которое Прайс выделяет им при совместных миссиях. Саймон сказал, что Грейвс готовит какое-то задержание для Шепарда при поддержке 141, а значит Шедоу точно здесь. Убеждаюсь, что не ошиблась, когда толкаю знакомую дверь и вхожу, в полутьме обнаруживая Барраджа, лежащего на кровати. Любуюсь минуту зрелищем. Мускулистое подтянутое тело с голым торсом и в одних спортивных штанах, раскинувшееся на простынях. Широкая грудная клетка, рельефные кубики на животе, объемные бицепсы. Кожа кажется серой в свете фонарей, пробивающемся из окна, но рваные рубцы шрамов видно на ней отчетливо. Будто карты предыдущих битв и сражений. Схема мужества и бесстрашия, запечатленная на коже. Красиво, блять... Восхищенно вздыхаю и прохожу к нему, плюхаясь рядом и отводя его руку, которой он прикрывал лицо, в сторону.       — Чего торчишь тут в темноте? — спрашиваю, перекидывая ногу через его бедра и залезая на него сверху.       — Хеллкэт, я не в настроении. — он говорит, не открывая глаз.       Я хмурюсь. Ерзаю слегка на нем, опираясь ладонями о его торс. Даже член не встал. Подозрительно как-то. Неужели и правда что-то случилось у него? Опускаюсь, ложась грудью на его грудь. Зацепляю пальцем его веко, приоткрывая ярко-зеленый глаз и заставляя на меня посмотреть. Вижу, как улыбается краем губ. Едва заметно, всего тень улыбки. Но беспокойство меня немного отпускает. Уже лучше.       — Ты чего, придурок? — спрашиваю, обхватывая ладонями его лицо. — Пистолет потерял? Грейвс дополнительное дежурство влепил? Кто-то из Теней убил больше солдат на миссии, чем ты?       Барр фыркает. Убирает мои руки от себя, сжимая запястья мягко.       — Серьезно, Хайди. Я не в настроении для разговоров.       — О, ну очень жаль. Потому что я не уйду, пока ты не скажешь, какого хуя происходит.       — Я же могу тебя силой выставить за дверь.       — Ага, давай, терминатор недоделанный. Только тогда о сексе забудь. На месяц точно. Буду с Райли ебаться, а ты будешь дрочить.       — А ты типа хочешь?       Вижу, как усмехается криво и как-то горько, и недоуменно моргаю. Вот сейчас не поняла.       — В смысле? — переспрашиваю. — Чего хочу?       — Ебаться со мной?       — Совсем дебил? — я даже смеюсь коротко, но перестаю, понимая по его глазам, что он серьезно. — А когда я не хотела?       — Тебе реально не противно?       — Да что противно, блять? Ты можешь нормально сказать или нет? — я начинаю злиться, смотря, как стискивает челюсти упрямо, почти до желваков, а потом вдыхает воздуха, как перед прыжком в воду.       — Ну у меня была девушка... До тебя еще. Медсестра у нас на базе. Грейвс как-то взял ее на миссию. Там не должно было быть ничего сложного, просто зачистка деревни на подконтрольной террористам территории. Но нужен был медик, потому что могли быть жертвы среди гражданского населения, возможно дети. — Барр вздыхает, замолкая на мгновение, но я молчу, решая не перебивать. Все-таки это впервые он вот так что-то рассказывает мне настолько личное. — Короче, мы нарвались на засаду. Там настоящий ад творился. В здание, где она была, ворвались враги. У меня закончились патроны, поэтому я воспользовался ножом. А когда все закончилось, и я хотел ее обнять, она отшатнулась, и я увидел в ее глазах ужас. Она боялась. И боялась не гребанных террористов, не того, что ее могли убить, а меня. Она сказала, что я чудовище, зверь. Что она не думала, что я могу убивать вот так. Грязно, кроваво, жестоко. Как будто война, это, блять, ебанная цветочная поляна с бабочками!       Он почти срывается на крик, и я опускаю ладонь на его пальцы, которые он сжимает в кулак непроизвольно.       — Ну испугалась и что? — говорю спокойно, и чувствую, как он расслабляется немного. — У каждого своя реакция. Она не виновата, что ты на миссиях выглядишь, как бешеный маньяк.       — А ты? — он фыркает.       — Что я?       — Испугалась меня?       — А было похоже, что я тряслась от страха, когда мы ебались на том столе посреди трупов?       — Я же кровь с тебя слизывал.       — И что?       — Ну некоторые сказали бы, что это мерзко.       Я вздыхаю, слезая с него и идя к шкафу. Баррадж не удерживает меня, только чувствую спиной, как буквально поедает взглядом, следя за тем, что я делаю. Роюсь на полках, где, как я знаю, он хранит снаряжение. Достаю нож в кожаном чехле. Стягиваю его с черного прямого лезвия. Классная вещь, сама таким пользуюсь. Ka-Bar, с лезвием клип пойнт и плоской заточкой, традиционный, но надежный, как швейцарские часы. Барр хмыкает.       — Решила меня прирезать, чтоб не пиздел?       — Решила показать тебе, что я не считаю твою кровь мерзкой. Да и тебя чудовищем не считаю тоже. Ты псих, да. Зверь, может быть. Но только и я ведь не лучик солнца.       Возвращаюсь на кровать и снова седлаю его, но на этот раз Баррадж участвует в процессе и сжимает мои бедра. И я выгибаюсь, опираясь одной рукой на его живот, а другой держа нож, лезвием которого я веду плашмя по его голой груди, слегка вдавливая кончик в кожу.       — Ты точно не это, хеллкэт, — он говорит глухо, и я вижу, как темнеют его глаза от похоти. — Моя адская бешеная кошка.       — Боишься боли, Барр? — я наклоняюсь ниже над ним, и усмехаюсь, прижимая лезвие к его соску.       — Она меня возбуждает.       Его голос низкий и больше похож на рычание. И я перехватываю нож поудобнее и вспарываю его кожу прямо на груди над соском, вычерчивая одну букву. "Х". А затем еще одну. "С". Облизываю губы, смотря, как окрашивается бледный беж красным. Мои инициалы на его теле. Как моя личная метка на нем. И от этого я мокрею мгновенно, чувствуя, как начинают пропитываться трусики влагой, а между ног пульсирует уже привычным желанием. Прижимаюсь губами к ране, которую оставила на нем. Провожу языком, слизываю пряные капли, высасывая еще больше крови. Пальцы Барраджа вплетаются в мои волосы, и он тихо шипит от возбуждения, пока я продолжаю смаковать его. Отстраняюсь на мгновение, только чтобы поцеловать его, сплести наши языки и поделиться этой горькой сладостью.       — Ты вкусный... — шепчу в его губы, и он улыбается, продолжая меня целовать.       А потом одним рывком переворачивает меня на спину и зажимает под собой. Стягивает быстрым движением с меня футболку, скользит губами по груди, пачкая ее в крови и обводя соски языком. Стону от удовольствия и приподнимаю попку, помогая ему снять и мои штаны вместе с трусиками. Он целует мой живот, бедра, раздвигает ноги, касаясь языком клитора, и я вскрикиваю от яркой вспышки наслаждения, что проносится через мое тело, словно электрический ток.       — Тоже хочу тебя попробовать, можно? — он шепчет, продолжая лизать мою промежность.       Смотрит на меня из-за моего лобка, лаская клитор, и я киваю. Не могу говорить, горло пересохло от желания. Влагалище спазмирует, требуя, чтобы он его заполнил. Но я знаю, что сначала хочу дать ему все, что он хочет. Чтобы показать ему, что он зверь. Но он мой. Как и я его. И я никогда не буду его бояться. Он забирает нож из моих дрожащих от возбуждения пальцев. И отводит в сторону мое бедро. Целует нежную кожу на нем. А потом прижимает лезвие к внутренней части и чертит им. Тоже букву. "Б". Первую букву его имени. Его метку на мне. Я шиплю, когда порез окрашивается красным. Боль ощутимая, но такая сладкая. И она переплетается со жгучим возбуждением во мне и становится почти приятной. И такой желанной, что я кладу пальцы на ладонь Барра с ножом, побуждая его резать глубже. Он тяжело дышит от похоти, как и я. Заканчивает с порезом, накрывает его губами, слизывает кровь. Урчит, как довольный тигр, дорвавшийся до плоти жертвы.       — Вкусно... Почти как твоя киска, — бормочет неразборчиво и снова зарывается лицом в мою промежность. — Но киска вкуснее.       Я откидываюсь на простыни. Удовольствие накатывает волнами. Я стону, вплетая пальцы в его волосы и направляя движения. Баррадж придерживает меня за бедра, закинув мои ноги себе на плечи и кружа языком вокруг клитора. Еще немножко. Я закрываю глаза. Узел внизу живота лопается, погружая меня в оргазм, и я содрогаюсь от зашкаливающего экстаза. Почти забываю, как дышать. Могу только мычать глухо, все еще крепко зажмурившись, и обнимая его руками за плечи, когда сдвигается вверх, приспускает штаны и входит в меня сразу на всю длину одним глубоким толчком.       — Я обожаю твой член... — мурлычу, пока он втрахивает меня в кровать жестко и мощно, именно так, как я люблю.       — А я обожаю твое безумие, китти. — он отвечает хрипло.       Я хмыкаю. Сомнительный комплимент, но ведь с правдой не поспоришь. Я действительно сумасшедшая. И мне это точно нравится. Потому что вкус его крови на моем языке — это лучшее, что я когда-либо пробовала. Как и вес его тела на мне. И ощущение его члена внутри меня, растягивающего, наполняющего, возносящего меня до небес. Я извиваюсь, выгибаюсь, вжимаю его в себя. Да, именно так я и хочу. Сильнее, быстрее, жестче. Чтобы трахал меня, пока я не умру. Или пока не воскресну заново. Он делает последние особенно мощные толчки во мне, его ритм сбивается, становится хаотичным, и я кончаю одновременно с ним. Утыкаюсь лицом в его плечо, прикусывая кожу до крови, пока мое влагалище выжимает последние капли спермы из его члена, и Баррадж коротко смеется, переворачиваясь на спину и притягивая меня на себя.       — Жадная китти. Мало моей крови? Хочешь еще?       — Вся твоя кровь теперь моя. — я хмыкаю, расслабляясь на его огромном горячем теле и поглаживая пальцами укус с уже видимым кровоподтеком, а потом сдвигая их на порез на его груди. — У тебя теперь моя метка.       — А у тебя моя. — он улыбается, лениво поглаживая мою спину ладонью. — Так что право собственности работает в обе стороны.       — Ага, — я соглашаюсь.       И начинаю смеяться от внезапно пришедшей в голову мысли. Барр фыркает.       — Ты чего?       — Просто представь себе, как это выбесит Райли.       Смеемся уже вдвоем. Да, Саймон точно злостью изойдет и потребует вырезать свои собственные метки на моем втором бедре. Может быть, я даже подумаю об этом. Если будет моим послушным щеночком. Улыбаюсь, проводя пальцами по щеке Барраджа. Ну а пока мне достаточно того, что мой личный зверь больше не считает себя монстром.