Часть 1

      Оглушительная тишина расползлась по стенам бункера, оставляя за собой звон на ушных перепонках. Железная обшивка стен, вся во вмятинах и острых царапинах, чудом осталась цела, все еще не пропуская концентрированное время во внутрь. Скудному убранству повезло не так сильно. Избитое и истерзанное неконтролируемо бушующей магией, мало что осталось целым. Кровь по стенам стекала в сетку на полу, оглушительно разбиваясь каждой каплей. И бездыханное тело посреди разгрома. Только что замолчавшее. Эхо до сих отбивается от стен. Эхо крика. Животного, обезумевшего, в последней своей неосознанной секунде. Крика, разрывающего легкие, заставляя захлебываться кровью и ужаснуть своим видом любого.       Шепчущий холод сдавливал, не давая отвести взгляд от ужасной картины. Только сейчас руки, наконец, отпустили Малецки, все это время не дающие приблизиться раньше, как бы тот не бился вперед. В прочем, сейчас сил, чтобы устоять, а уж тем более бросится к трупу, у него не было. Он опал на пол, что лишь тихо звякнул прутьями. Не сказать, чтобы Лайетана и Аса тоже стремились подойти.       Новейшая разработка — переносная «клетка» для отвязки (что, к слову, все равно не выдержала напора пустотной магии Первого) — выпала из дрожащих рук Агента Браун. Металл звонко заскрежетал, будто пробираясь в сам мозг каждого присутствующего.       — Ты… Ты сказала, что он перенесет процедуру нормально! — голос Лайи надломился. — Я согласилась сотрудничать только на условиях стопроцентной гарантии!       — У меня были все отчеты об успешности! — в ответ взъелась женщина. Но все уже было так неважно. И даже этот спор. Уже совершенно бессмысленный, проигранный еще до его начала.       — Лололошка… — вырвалось тихо из Малецки с парой слез, все же скатившихся по щекам. Он видел все от и до. От убеждений Асы, до последнего вздоха. И борьбу друга, и его крик, и как кровь застывала в горле, и как искра мироходца беспомощно сияла, разбрасываясь силой, так и не найдя, как спасти своего хозяина. Лишь последней вспышкой, вместе с последним ударом сердца, он напоследок смогла испортить дорогостоящее устройство.       Асе понадобилась секунда, чтобы начать двигаться. Опуститься на колени, обняв (сына) коллегу. Правда, не додумавшись закрыть тому глаза, что так и не отрывались от тела лишь в нескольких шагов.       — Я… Я ненавижу тебя, Аса, — выдох сквозь зубы.       — Но ты уже вернулась в Организацию. Так или иначе, ты снова под моим руководством, — оскалился агент учета в ответ.       Лайя уже набрала в грудь воздух, даже еще не зная, что будет говорить, но…       Шаг.       Оба штурмовика обернулись одновременно. Рефлексы многих тренировок сработали на подкорке сознания.       Шаг.       В противоположном коридоре, где-то за спиной.       Шаг.       Уже на втором этаже, у кровати. Метания штурмовиков могли бы выглядеть смешно, если бы Аса не поняла, не расслышала, что происходит. Но найти направление на слух ей не удавалось.       Шаг.       Прямо перед ними, снова две головы поворачиваются одновременно, пытаясь заметить, уследить за ускользающей тенью. Тела напрягаются.       Шаг.       Глаза. Белые глаза, на темноте, сотканной из холода и страха. Злые, тонущие в шепоте крика и угрозе, в непознанности и нечеловечности. Смотри — Смотри — Смотри — Смотри       Гул голосов, напряжение бьет в висках, холод доходит до сердца, сжимая иглами. Касания смерти чудятся на шее, будто поглаживающие когтями кожу. Острыми, невыносимо ледяными.       Все обрывает вздох. Судорожный, хриплый. А после Лололошка пытается откашлять кровь, скопившуюся в горле. Бьет себя в грудь, горбит спину, вытравливая из себя еще один сгусток, мешающий дышать.       И только он, возможно, чуть позже поймет, что Время кончается Смертью. И Время не приняло его. Не пригласило в свои чертоги, заставляя вернуться в замерший день. За руку отвело сюда, оставляя капризного ребенка жить.       А своей волей отрекшиеся от «бога» не увидят и следа.