Часть 1

—Этот человек был опаснейшим преступником, но при этом великим магом, из-за чего Бюро и приняло решение... Домина сидит в стороне, наблюдая как (очередная) группа людей останавливается возле статуи, чтобы осмотреть её и послушать историю от экскурсовода. Он видит эту картину не раз и не два, но каждый раз внутри расцветает горечь обиды. Так и хочется вскочить, разогнать этих идиотов и крикнуть во весь голос: "Он этого не заслужил!" Отец этого не заслужил. Да, он был преступником, но чем участь всеобщего позора лучше тюрьмы? В тюрьме он, по крайней мере, мог бы жить спокойно, а здесь он выставлен на всеобщее обозрение, и не может даже уйти, ведь статуи не ходят. Да, он был сильным магом, великим магом, как говорили все, но разве тогда он не заслуживает почитания, как Адам Джобс, как другие великие маги прошлого? Это палка о двух концах: людям определенно будет проще если ужасный злодей больше не сможет никому навредить, но будет ли лучше для него самого? Будет ли лучше для Домины, вынужденного из раза в раз видеть фигуру Отца, застывшего, неподвижного, стоявшего близко, издевательски близко рядом с Валкисом? И пусть школу он покинет уже в этом году, эта обида не покинет его никогда. Хотел ли он, чтобы план Отца не удался? После встречи с Мэшем – хотел. Хотел ли он, чтобы Зеро навеки был превращён в камень, наблюдать за тем, как от статуи понемногу отваливаются кусочки, как Отец буквально рассыпается у него на глазах под злобными взглядами толпы? Никогда. Он просто хотел жить счастливо. С отцом и матерью, с братьями, быть обычной нормальной семьёй. А что он получил? Братья в тюрьме, матери у него, возможно, никогда и не было – никто никогда даже не упоминал этого слова в замке, а отец... Здесь, перед ним, но никогда больше не заговорит и не пошевельнется. У Мэша был отец. А у Домины – никого. Люди наконец разошлись, площадь опустела, и лишь тогда Домина решился подойти к статуе. Зеро, даже будучи заточенным в камень, выглядел величественно. Длинные волосы развевались на ветру, мантия застыла красивыми складками, а взгляд был устремлен куда-то вдаль. В его исполненной достоинства позе не было страха – лишь смирение перед неизбежным. Для него Отец всегда был таким – гордым, прекрасным, примером для подражания – даже если пример этот был не самым лучшим. —Знаешь, а я ведь скоро покину это место, — заговорил Домина, все еще немного робея под строгим взглядом статуи. —И мы больше не сможем видеться. После окончания учёбы я хочу уехать куда-нибудь подальше. К морю. Я бы очень хотел жить рядом с морем. И я бы хотел... Хотел, чтобы ты был рядом. Домина говорил ещё долго. Наверное, со стороны он выглядел странно, разговаривая со статуей, но ему было всё равно. Просто хотелось выговориться... хоть кому-нибудь. Даже если он его не услышит. Стемнело, небо затянули тучи, и начал накрапывать мелкий дождь, но Домина все не желал уходить. Он присел около ног статуи, спрятавшись под широким рукавом мантии, как маленький котенок,прячущийся от дождя. Если закрыть глаза, можно было представить, что рядом с ним не камень, а живой человек, и что это отец укрывает его своей мантией. Так хорошо... Он запрокинул голову кверху и наконец дал волю чувствам. Какая разница, слёзы на лице или дождь, и то, и то – вода. А сейчас он просто хотел подольше побыть рядом с отцом. Он хотел домой.