Глава 1: Допрос Джей

Темнота и звон в ушах. Эн медленно приходит в себя, вонзающийся в череп гул сливается с тусклым светом, пробивающимся сквозь веки. Он моргает, но не может пошевелиться — руки и ноги крепко привязаны к холодному металлическому стулу. Рядом Узи, тоже связанная, без маски, с разбитой губой. Напротив них — стол. За столом — Джей. Она сидит прямо, руки скрещены, на лице ухмылка. За её спиной стоят двое солдат. — Verlassen, — спокойно бросает Джей на немецком. Солдаты молча уходят, дверь закрывается с глухим щелчком. Тишина. Только скрип кожаного ремня на плече Джей, когда она подаётся вперёд. — Итак, — начинает она, голос холодный, будто у хирурга. — Лейтенант Эн. И... лилипут Узи. Она играет с их именами как кошка с мышью. Эн молчит. Узи отводит взгляд. — Вас послал генерал? — спрашивает Джей, пристально глядя в глаза Эну. Молчание. Она усмехается. — Bingo, — произносит с театральной радостью. Эн чуть приподнимает голову. — Не бинго, — тихо говорит он. Улыбка Джей слегка дрожит. Она чувствует, как он сопротивляется. Но не в открытую — холодно, как лёд. Такой, который трещит только в момент, когда ломается. — Скажи, — продолжает она, — если бы вы схватили меня… вы бы пощадили? Эн поднимает взгляд, и его голос — чуть более напряжённый, почти сдерживающий гнев: — Нет. Джей кивает. Пауза. Её глаза опускаются к столу, где лежат папки с фотографиями. Она медленно раскрывает одну. Там снимок — Эна, вырезка из отчёта, его досье. — Ты слишком хорошо подготовлен для простого офицера, — она качает головой. — Цинизм, жестокость, навыки... Ты кого-то потерял? — Разве это важно? — отрезает он. — Всегда важно, — шепчет Джей. — Потеря — это то, что делает из нас чудовищ. Или героев. — А ты кто? — вмешивается Узи, голос её хриплый, но твёрдый. Джей поворачивается к ней. — Я? — усмехается она. — Я — выжившая. Она подходит ближе, кладёт руку на плечо Эна. Тот не дёргается. Только смотрит прямо в её лицо. — Ты знаешь, что я не сказала ничего наверх? — шепчет Джей. — Я могла. Но не сделала этого. — Почему? — спрашивает он. — Потому что ты мне интересен. Потому что у нас общие враги. И… — она наклоняется ближе, — потому что я не верю в этот режим. Я лишь притворяюсь. — Ты предатель? — шипит Узи. — Нет, — спокойно отвечает Джей. — Я реалист. И теперь вопрос: вы ведь пришли убить его, верно? Тишина. — Гитлера? — улыбается она. — Я вас поздравляю. Вы не одни в этом желании. Эн и Узи молчат, но в глазах пробегает тень. — Я могу помочь. Но за это… — она смотрит прямо в глаза Эну, — я хочу кое-что. — Обратную благодарность? — насмешливо спрашивает он. — Нет. Только… немного правды. И, может быть, компанию. Пауза. Эмоции повисли в воздухе. Джей смотрит в лицо Эну — внимательно, с напряжённой улыбкой. — Почему ты такой холодный? — тихо спрашивает она. — Ты ведь когда-то верил во что-то. Я вижу. — Я верил, — отвечает он, — пока все, в кого я верил, не сгорели заживо из-за приказа сверху. — Тогда ты не солдат. Ты — пепел. Как и я. Тишина. Потом Джей делает шаг назад. — Вас развяжут. Я не враг. Пока. Через минуту солдаты возвращаются, развязывают Узи и Эна. Джей останавливает Эна, когда он встаёт. — Мне нужно поговорить с тобой наедине, — говорит она, игриво тронув его за руку. Узи бросает на них взгляд, но ничего не говорит. Джей тащит Эна за собой по коридору, пока тот не спросит: — Куда ты это меня тащишь? — Туда, где можно быть честными. Они заходят в небольшую кладовку. Джей захлопывает дверь и толкает Эна. Он падает на спину, не сопротивляясь. Джей, будто одержимая, садится на него сверху, расстёгивает китель и шепчет: — Ты очаровал меня с первой минуты. Я хочу тебя, настоящего. Я хочу знать, что под этой бронёй. Эн смотрит на неё, не отводя взгляда. — Ты безумна. — Возможно. Но ты тоже. Она целует его. И он отвечает. Жестко. Почти с болью. Эта ночь для них не про любовь. А про то, что остаётся, когда от идеологии, чести и страха — только голая кожа и дыхание. ... Утро. Эхо шагов в коридоре. Джей выходит из комнаты с заправленной формой, волосы собраны. Эн выходит следом, застёгивая ремень. Узи смотрит на них с неодобрением. Или с отстранённостью. Её глаза говорят: «мне плевать». Но её пальцы сжаты в кулак. — Надо идти. План меняется, — говорит Эн, не глядя ни на кого. Операция начнётся через 24 часа. И в этом грязном, гнилом мире трое убитых морально солдат делают последний выбор. Убить диктатора. Или потерять самих себя насовсем. Под сиянием люстр, отражающимся в отполированных до блеска мраморных плитах, вечер в величественном зале резиденции Рейха казался почти волшебным. Музыка — вальс, плавный и уверенный, как дыхание зверя перед прыжком — наполняла помещение. Узи едва удерживалась от насмешки, глядя на абсурд роскоши, в которой купались эти убийцы. — Мы выглядим нелепо, — тихо прошептала она, поправляя длинные перчатки. — Мы выглядим богато, — невозмутимо ответил Эн, поправляя лацканы чёрного костюма с едва заметной тёмной вышивкой. Он держал бокал шампанского с той же грацией, с какой держал бы пистолет. Они были в масках. Под прикрытием — два торговца оружием из нейтральной страны. Их задача: войти, дождаться сигнала, уничтожить цель. Всё просто. Теоретически. Именно тогда она вошла. Джей. В белом, будто нарочно противостоящем всей серости военной формы вокруг. Платье облегало её хрупкую фигуру так, будто было создано лишь для неё. Без рукавов, открытые плечи, линия ключиц как лезвие — изящество и угроза. Волосы аккуратно убраны назад, губы алые, глаза блестели опасным светом. — Мама дорогая, — выдохнула Узи, — она что, из рекламы соблазна? Эн не ответил. Его взгляд уже встретился с её. Она узнала их. Улыбнулась. Легко, будто между ними никогда не было шрама, связей, боли и... кладовки. Она направилась прямо к ним. — Мистеры... Корд и Селвин, если не ошибаюсь? — сказала Джей, как ни в чём не бывало, облокотившись на столик рядом. — Надеюсь, оружейный бизнес всё так же выгоден. — Если не считать инфляции и трупов, — ответил Эн, сдержанно. — Мы держимся. — Боюсь, мне придётся вас украсть на танец, — сказала она, уже тянув его за руку. — Дорогой Селвин, позаботьтесь о напитках. Узи лишь вздохнула: — Желаю выжить. Танец. Вальс. Они кружились в сердце империи, на виду у сотен глаз, под звуки Штрауса, среди людей, которые бы сожгли их заживо, узнай правду. Джей склонилась к нему: — Сколько времени до операции? — Час. Возможно, меньше. Ты знала, что мы придём? — Я надеялась. Но не уверена. Ты же знаешь, как я люблю сюрпризы. — Почему ты не сдала нас? Она прижалась ближе. — Потому что я ненавижу Гитлера больше, чем тебя. Хотя это сложное соревнование. — И после этого ты хочешь, чтобы я стал твоим бойфрендом? — Именно поэтому. Мы подходим друг другу. У тебя цинизм, у меня садизм — идеальная пара. Он скривился. — Ты неисправима. — Ты бездушен. Но посмотри, мы всё ещё танцуем. Танец подошёл к концу. Джей прошептала: — Он будет на балконе через десять минут. Охраны минимум. Я отвлеку остальных. Узи знает, что делать? Эн кивнул. — Знает. Идёт на южный фланг. — А ты, Эн... Если мы переживём эту ночь... — Да? — Я хочу проснуться рядом с тобой. — Я не умею спать рядом. — Научишься. Обещай, что не умрёшь. — Я не умею обещать. Она поцеловала его — быстро, но искренне. И исчезла в толпе, как привидение в белом. Эн посмотрел вслед и прошептал: — До встречи, Джей. Операция началась.