Часть 1

Я знаю его с пяти лет. Он тогда ел клубнику руками, совсем испачкав щёки, и злился, что я смеюсь. С тех пор я, кажется, никогда не переставал смотреть на него. Он рос — как растёт трава после дождя: упрямо, прямо, красиво. А я просто шел рядом. Тенью. Привычкой. Другом. Мы ходим в один класс. Он сидит впереди, облокачивается на парту и болтает ногой. У него смешной почерк и почерневшие ногти, потому что грызёт ручки. Он постоянно забывает обеды и ест мой. Он спит у меня дома, потому что “игра затянулась”. Он говорит со мной обо всём, кроме… того, что я действительно хочу услышать. А я бы не смог сказать ему. Никогда. Не потому что он оттолкнёт — я не боюсь этого. Я боюсь разрушить то, что есть. Нашу тишину. Наши взгляды сквозь смех. Наши ночные прогулки и его пальцы, касающиеся моей руки как будто случайно. Иногда я представляю, как это было бы. Что я говорю ему. Что он улыбается. Что, может быть, отвечает. Что мы держимся за руки, не боясь. Что небо не кажется таким высоким, а мой страх — не таким вечным. Но потом он смеётся. Громко, свободно, как будто у него нет в груди ни одной тяжёлой мысли. И я понимаю — я не могу украсть у него это. Его лёгкость. Его неведение. Поэтому я просто рядом. И буду рядом, пока он захочет. Пока мы идём из школы по одной и той же дороге. Пока он звонит мне, чтобы “поиграть в новую часть”. Пока смеётся в моём окне. Пока не встретит кого-то, с кем будет по-настоящему счастлив. А я буду пить чай. Один. И, может быть, когда-нибудь, он спросит: — А ты кого-нибудь любил? Я улыбнусь. И скажу: — Да. Но это было давно. И тихо.