Часть 1

Джейн рассматривала флаер, который всунули ей во время одного из последних посещений Цитадели. Он уже весь помялся, краска в хаотичных местах сгиба облезла. Эти бумажки — пережиток прошлого. Цифровая информация намного лучше выдерживает галактические путешествия. Ну или задний карман штанов. Но ни одна рекламная картинка в Экстранете не привлекала ее внимание так, как эта обычная фотография с каруселью и подписью самым не эстетичным шрифтом, который только можно вообразить. Девушка даже не уверена в том, что хоть раз каталась на нем. Возможно, в детстве… Или нет? Ну вот, обнаружен еще один минус жизни на космических станциях. — Фестиваль? — переспросил Гаррус, когда ему показали этот флаер. — Я подумала, это поможет нам сблизиться, — звучит слишком клишировано, но не скажет же она, что просто хочет поставить галочку в бинго занятий, которые были в детстве у всех нормальных людей. — Совместных спасений мира уже недостаточно? — он засмеялся. — Если не хочешь, я позову… — Джейн начала перебирать в голове все близкое окружение. — Ты шутишь? Я хоть раз отказался от твоего предложения, поступившего посреди ночи? Хорошо, что он перебил ее, не заставляя назвать ничье имя. — Кстати, это единственное предложение? — Гаррус облокотился на батарею, похлопав по месту рядом. — Я не выпила сегодня таблетки, так что… да, — то, что у тебя аллергия на твоего парня начинает мешать все чаще, — но можем просто поспать вместе, — Джейн зевнула, — как раньше. — Спать на полу входит в привычку? — Гаррус достал подушку, которую купил после того, как увидел, что ее кожа приобрела фиолетовый оттенок после их совместного сна. Джейн улыбнулась и опустила голову на его плечо, став рядом. Он давно, вернее, никогда не видел Шепард в гражданской одежде, если исключить из перечня образов любимую толстовку с логотипом N7. Гардероб других людей, которых он знал, был намного разнообразнее. Сегодняшний день не стал исключением. Та же кофта, почти те же самые брюки. До встречи с Шепард его никогда не привлекали человеческие тела. Эту вкладку на известном оранжевом стайте он старательно избегал. Пока не пообещал Шепард получше познакомиться с материалом, когда стало очевидно, что их отношения не только дружеские и… платонические. — Почему ты никогда не надеваешь открытую одежду? — спросил он, когда они очутились в лифте, ведущем на парковку. — Ну… — девушка не хотела отвечать, но Гаррус смотрел на неё как щенок, ожидающий, пока его покормят, — не хочу смущать других людей. Турианец не понял. Совсем. Шепард, увидя, что выражение его лица изменилось, тяжело вздохнула и опустила глаза на ботинки. — Шрамы. Выглядят неприятно. Неаккуратные. — Ты говоришь как Мордин, — Гаррус тихо посмеялся и потрепал ее по волосам, — думаю, ничего не случится, если гражданские узнают, что у женщины, которая неоднократно спасала галактику, после этого осталось несколько рубцов. — Да не в этом суть. У меня не один аккуратный надрез от хирурга, а будто кусок мяса вырвали, — в целом, было недалеко от истины, — если ребенок увидит, его шокирует. — А то, что помимо людей на Цитадели есть и другие расы детей не шокирует? — Вот именно. Это другие расы, а не представители их вида, которые совершенно не вписываются в конвенциональные стандарты. Джейн и не заметила, как они вышли из лифта и начали идти по оживленной улице до парковки. Подойдя к передней двери, девушка почувствовала знакомые пальцы на руке, останавливающие ее от открытия. Гаррус выразил желание повести самостоятельно. В целом, она была не против. Девушка соединила планшет с навигатором и проложила маршрут до места проведения ярмарки. — Я же в СБЦ работал. Для меня не составит труда найти нужный адрес без навигатора, — Гаррус откинул голову, разворачивая руль одной рукой. — Именно поэтому ты отклонился от маршрута? — спросила Джейн, услышав писк, говорящий об этом. — Автопилот справился бы лучше. — Автопилот не знает самых коротких путей. — Ты уверен? — Джейн смотрела, как количество километров до заданной конечной точки продолжало увеличиваться. Гаррус ничего ей не ответил. Через пару кварталов турианец начал приземляться, но до места назначения явно было далеко. — Если тебе нужно было куда-то зайти, мог просто сказать. Я в машине подожду. — Пойдем вместе. — Твои друзья из СБЦ не верят, что ты знаком со мной? — Это похоже на офис? — он посмеялся, открывая ей дверь. Это можно было сделать одной голосовой командой, но было что-то невероятно романтичное в том, что Гаррус выбрал более трудоемкий способ. Посмеявшись, Джейн вышла из машины, естественно, приняв его помощь. Взяв турианца под руку, она зашла в один из крупнейших (и самых дорогих) торговых центров на Цитадели. Внутри огромное количество отделов с товарами для всех видов. Миновав отдел с одеждой для турианцев, девушка, нахмурив брови, посмотрела на спутника. — Я не до конца уверена, куда ты хочешь зайти, но если это то, о чем я подумала, то не рекомендую, — она слегка замедлилась, заставляя теперь Гарруса подстраиваться под ее темп. — А о чем ты подумала? — Не хочу подавать тебе идеи, — ответила Джейн. Но Гаррус завернул в сторону отдела с одеждой для людей. — Тут одна вещь стоит дороже, чем годовая зарплата в СБЦ, — зашипела Шепард. — Ты как-то недооцениваешь мою работу. У меня есть деньги, чтобы купить что-то для моей девушки, — он замолчал, — на крайний случай, выпросишь нам пятидесятипроцентную скидку, снова сказав, что это твой любимый магазин на Цитадели. Ей было тяжело не улыбнуться, пусть изначально она хотела показать, что разочарована в его глупой идее. Однако они зашли внутрь магазина. Гарруса интересовала каждая вещь, попадающаяся на пути. Он осторожно их щупал. Удивлялся, когда на пальцах оставались блестки. Джейн отмахивалась от всего, что он предлагал ей. Если забыть о том, что она не носит открытую одежду, даже в таком случае ей не нравилось большинство вещей. Они сделаны для очень привилегированных групп людей, имеющих непростительно много денег и мало вкуса. — Жду новые заголовки в желтой прессе, — посмеялась сказала Шепард, как бы позируя возле стендов с нижним бельем. — Какие? — «Шепард вместе со своим парнем-турианцем покупает белье для любовных утех». — У меня вообще-то имя есть. — Не думаю, что их это сильно интересует. Тебе какое больше нравится? — спросила она, взяв в руки несколько вариантов. — Голубое, — сказал Гаррус, — стой. Нет. Не пытайся найти лазейку. Уговор был на покупку красивой одежды, а не… этого. — У нас вообще никакого уговора не было, ты просто затащил меня сюда. Без моего согласия. — Каюсь. Однако я все твои шрамы уже неоднократно видел и не понимаю, почему ты считаешь их ужасными. Джейн вздохнула. Это тяжело объяснить. Не скажет же она ему, что видела, как от неё шарахались люди. Пока она не заплатила огромное количество денег, чтобы шрамы на лице стали менее явными. А в прочем… она так и сказала. — А потом он всю дорогу старался не смотреть на меня, несмотря на любопытство. Не хотелось бы, чтобы такое снова повторилось. — Мне жаль, что так вышло, но… не повторится, обещаю. Хотелось сказать: «Не давай обещания, которые не сможешь выполнить», но Джейн не нашла на это сил. Не хотелось обижать Гарруса. Он старается, пусть и далеко не все понимает в людях, несмотря на столь тесный контакт на протяжении жизни. Поэтому она просто обняла его. — То чёрное платье казалось милым. Купишь? Гаррус радостно кивнул. Шепард начала вешать голубой комплект на место, но ее вновь остановили. Она поняла намек. Из магазина они вышли со стильным фирменным пакетом. Не пришлось даже торговать голосом, чтобы им сделали скидку. Гаррус не обманул, когда сказал, что на нее у него в любом случае есть деньги; нужно будет выписать ему премию. Но автограф кассиру Джейн все равно дала. — Ну, теперь переодевайся и поедем на фестиваль. — Давай в последнее место зайдем. Магазин косметики. Девушка быстро нашла тональный крем и пудру. Гаррус в этом совершенно не разбирался, поэтому ничего не сказал ей. Джейн переоделась на заднем сидении машины. Турианец остался снаружи. Через затонированные окна она видела, что он скучающе ходит туда-сюда. Девушка переползла на пассажирское место и позвала Гарруса. — Даже непривычно видеть над собой крышу, а не небо… — он посмотрел на свою девушку, крутящую прядь рыжих волос, — тебе идёт. Джейн поблагодарила. В этот раз никаких срезов маршрута не было. На ярмарке уже играла весёлая музыка. Глаза девушки сразу заблестели, увидев в конце улицы карусель — точно такую же, как на картинке. Но перед ней было ещё много различных лавок, зазывающих к себе. Гарруса привлёк тир. — Сколько нужно попасть, чтобы получить того огромного хомяка? — спросил он, а Шепард, не заметив, что его рядом нет, пошла дальше. Когда она заметила, что Гаррус не рядом, то порядком испугалась. Однако быстро заметила его, — было не сложно, на ярмарке почти не было турианцев — доказывающем ханару, что он может поучаствовать в игре. Джейн приблизилась к ним и предложила пострелять сама. Но сомнений в квалификации самой Шепард было меньше, чем в Гаррусе. Поэтому его допустили. Они не знали, что в чем-чем, а в стрельбе турианец намного искуснее. Через пару минут Шепард уже держала огромную игрушку хомяка, подаренную ей. Без него лавка выглядела гораздо более пустой, а ханар явно был недоволен. Сначала он говорил, что не может отдать им хомяка, но Джейн сослалась на свой авторитет. Сколько раз Гаррусу нужно попасть, чтобы получить игрушку? Он попадет. Будучи знаменитостью, тяжело посещать людные места. Джейн хотелось, чтобы ее хотя бы на один вечер все забыли. Девушка старалась достаточно времени уделить каждому узнавшему ее, однако было больно смотреть на Гарруса, которого как бы вычеркнули из этого вечера. Оторваться от толпы фанатов они смогли только перед колесом обозрения. Когда они дошли до него, Джейн схватила Гарруса за трехпалую лапу и выдернула из толпы, чтобы они попали в одну кабинку. Колесо двигалось невероятно медленно. Гаррус приобнял Шепард за талию, а она положила голову на его пластины. Отсюда открывался прекрасный вид на Цитадель, но чего они на ней не видели? — Дети радовались, когда тебя видели. Джейн только пожала плечами. Сейчас они сделают круг, а потом можно будет вернуться на Нормандию. Она снимет платье и понадеется, что больше никогда его не наденет. Сейчас они смотрели на Цитадель с высоты птичьего полета. В современных реалиях это выражение устарело — птицы теперь не летают выше людей. Но в этом все равно было что-то притягательно-романтичное.