Глава 11. Те, кем мы есть

Юджину не пришлось тратить ни времени, ни сил на долгие поиски: несколько дней спустя его блудный сын сам объявился в окрестностях родного города…

Лондон, 1661г.

– Что ж, полагаю, тут нам, господин инквизитор, пора прощаться. Нарочитое подчёркивание его должности — чтобы никто не забывал о своей роли. Так Мелисса обращалась к нему лишь в особых случаях: когда хотела съехидничать и когда… напомнить о границах. – Постой! Мелисса… – встревоженный голос, брошенные суетливо слова вдогонку ускользающим фигурам. И вдруг не зная, чем ещё объяснить неожиданную заминку, Люсьен растерянно уточнил: – А Эдд? С кем он пойдёт теперь?.. Девушка обернулась, расплываясь в тёплой улыбке, и многозначительно опустила взгляд на удерживавшую её широкую, шероховатую ладонь. Мисси показалось, что расстояние между ними — самое удачное: такое, при котором он не услышит гулкое, чужое сердцебиение. – Ему без меня не обойтись. Винтерс-младший вспомнил совсем недавние изменения в поведении друга и тут же насупился: – Нет, я не согласен. Что, если он… – Мужчина понизил голос и едва слышно озвучил свои страх и надежду: – Вдруг всё вспомнит? Мелисса замолчала. Закусив губу, она обдумывала слова спутника. Впервые возвращая человека к жизни, ведьма не могла предугадать последствий. Люсьен мог оказаться прав, и… «…в конце концов, Эдд вспомнит об инквизиторе, которым когда-то был. Для Люсьена это, конечно, радость. А для меня?» Понимание мелькнуло в озёрных глазах, а уголки губ поползли вверх: – Переживаешь о моей судьбе? Боишься, он вновь пожелает убить меня? – Повторения истории боюсь, – Люсьен слабо качнул головой. Хотя, стоило признать, и о девушке он переживал. Пускай теперь Винтерс знал: она не умрёт — демон не позволит, — но тревога всё бушевала на сердце: «А вдруг он обманул её, дожидается смерти Мелиссы? Правильно ли верить таким чудовищам? Во всех их словах, в каждом деянии — лишь изворотливость и ложь». У самого уха раздался натужный, протяжный, как вой собак, хрип. Только очнувшийся Эддрик заёрзал, забился. Руки Винтерса заскользили, пытаясь удержать ношу, но парень отклонился, вырвался и упал прямиком на тропу. Мелисса с Люсьеном бросились к нему. Ведьма потянулась к голове пустынника — и тот, словно напуганный зверёк, шарахнулся и наотмашь шлёпнул протянутую руку. Мелисса оцепенела, не веря, что он на неё поднял руку. Винтерс напряжённо выступил вперёд, мягко прикрывая за спиной колдунью. – Лю…сьен… – губы Эдда лениво зашевелились, а слова, точно через силу, выталкивал из себя. – Что я здесь… делаю? Деринг поднял болезненный, измученный взгляд на бывшего напарника. Наконец, глядел на него и, неужели, узнавал? Мимолётная радость сменилась ужасом, когда Эдд вцепился крючковатыми, деревянными пальцами в волосы и протяжно застонал: – Мне холодно… Люсьен, тут так темно! Больше он ничего не видел. Глаза затянула мутная пелена, отрезая его от реальности. Скрючившись у песчаной тропинки, Эддрик шатался из стороны в сторону и, не смолкая, молил о помощи. – Dorme, obdorme, claude oculos, et silentium te delectet* Медовый, убаюкивающий голос запел слова заклинания у уха мученика. Плавными движениями пальцы Мисси поглаживали пустынника по волосам. И под обволакивающе ласковые слова веки пустынника послушно опустились. – Что я говорил?! – Не ты ли сам хотел разойтись? Ведь рано или поздно мы убьём друг друга. Я всё ещё ведьма и скреплена сделкой с… – Да-да! – мрачно перебил Люсьен. – Я не забыл: с демоном. Но прошу, позволь мне убедиться, что никто из вас больше не пострадает… Я знаю безопасное место — вы отдохнёте, восстановите силы. Когда состояние Эдда стабилизируется, сможешь уйти. – Почему ты так волнуешься? – едва касаясь его щеки, проводя по тоненькой дорожке слёз, непонимающе спросила девушка. Она не совсем понимала, что происходило между ними и почему была к нему так близко, а он… Позволял это. Что стало виной такого странного сближения? «Неужто я так одичала за 4 года моего одиночества? А чего же не хватало ему, что даже в нас увидел он людей?..» – Я согласна. Слова сорвались прежде, чем Мелисса успела обдумать решение хотя бы раз, а брать их назад уже было поздно. Ведомая Винтерсом, она шла рядом, будто зачарованная. «Похоже, не я одна умею заставлять», – ироничная полуулыбка тронула её глаза.

Лондон, 1661г. Нищенские кварталы.

Сияющий всеми красками и богатствами Лондон, как и Солнце, имел свою «изнаночную» сторону… Узкие, кривые улицы, будто сжимались с каждым шагом, стисктвая жителей в своём капкане. Скособоченные дома с покосившимися крышами почти касались друг друга верхними этажами. Всплеск воды. Мелисса отскочила в сторону, брезгливо глядя на то, как тошнотворные помои расплескались сбоку от неё. Подняв голову, она заметила на балконе измученную, исхудавшую женщину с деревянным ведром в руках. Неприятный запах из смеси всего: дыма, гари древесного угля, тухлой воды, отбросов и чего-то ещё стоял по всему коридору квартала. Он въелся в каменную кладку дороги и стал частью бедняцкого района, точно его характерная черта. С разных сторон доносились крики торговцев и ругань покупателей, звон грязных повозок и лай дворовых псов. Прижавшись ближе к Люсьену, Мисси едва заметно скривилась. Мужчина не упустил её реакции и заговорил снисходительно: – Не самое благоприятное место для знакомства с Лондоном. – Не то слово, – промямлила Мелисса. – Зато здесь никому нет дела до случайных прохожих. С этим девушка тоже не могла не согласиться. За инквизиторскую мантию, которую Люсьен милостиво отдал ей, что-то зацепилось. Девушка потянула ткань на себя, но она не поддалась. Нахмурившись, она повернула голову и увидела седого, почти облысевшего мужчину, тянущего к ней руки и молящего о помощи. В морщинистом лице ей вдруг почудились знакомые черты. «Дедушка Генри…» – и, даже понимая, что перед ней не он, в глазах уже блестели слёзы. – Люсьен, у тебя не будет?.. Но инквизитора нигде поблизости не оказалось. Он затерялся в потоке безликих бедняков. За спиной послышались недобрые перешёптывания. Натянув капюшон на самые глаза, Мисси осторожно обернулась на хрипловатые смешки. Среди общего уличного гомона до неё донеслись обрывки фраз: – Девка… – Кажись, из богатеньких! Гляди, ткань-то какая, дорогущая! – оценивающе присвистнул один. – Давно у нас таких не водилось. – Как думаешь, деньги при ней? – Да ладно тебе! Как нет, то можно и другим взять… – ухмыльнулся другой. Несколько мужчин, массивных и грязных, угрожающе двинулись к ней. Мелисса вздрогнула, читая на их лицах похоть и жадность. Она поспешно выдернула плащ из мёртвой хватки старика — и заметила, как один из мужиков, засучив рукава, хищно облизнулся. – Не приближайтесь, – выдохнула ведьма. Голос её звучал ровно, хоть внутри всё сжималось. – Да ты не боись, курочка! Мы ж не обидим. – Ага, наоборот, приласкаем! – мужики разразились гоготом, обходя девушку со всех сторон. Пожилой нищий по-прежнему тянул к ней руки, не замечая опасности. Обхватив себя руками за плечи, она опустила голову и тихо зашептала: – Apage!* Мужчины замерли и, не сговариваясь, отступили на шаг. Но чьи-то руки всё же легли ей на плечи, крепко, властно, и потянули назад. – Инквизитор Люсьен Винтерс, – коротко представился он, глядя на толпу. – В чём дело? Тёмные глаза, казалось, налились самой тьмой и теперь холодно скользили по лицам людей перед ним. – Винтерс? Тот самый? – Пойдём, уходим отседова… Найдём другую бабу, – пробормотал кто-то, поспешно пятясь. Инквизитор заметил несчастного старика, одиноко сидящего у дороги. В его взгляде мелькнули сожаление и сочувствие. Сунув руки в карманы, он достал пару шиллингов и протянул их просящему. Старец слёзно заморгал, складывая руки в молитве: – Спасибо, добрый юноша… Спасибо. Да благословит тебя Господь! Божьей защиты тебе и твоей спутнице! – Пойдём, – тихо сказал Люсьен, обращаясь к девушке. – Отсюда недалеко. Эддрик уже в доме. – В доме? – В моём родном доме. Я родился в этом районе и жил здесь какое-то время. Мелисса остановилась, недоумённо глядя на него. Как если бы не верила тому, что услышала. – Ты ведь сын Великого инквизитора… Как ты мог жить в таком месте? – Мой отец мёртв, что с матерью — не знаю. Семья Винтерсов приютила меня, дала кров и пищу. Взамен я стал их наследником. Люсьен не видел смысла скрывать, что был усыновлён. Поэтому лишь спокойно добавил: – Сейчас важнее другое — ты не в Чернолесье. Не используй магию так бездумно, особенно на людях. – Но они хотели!.. – Я знаю… – мягко ответил он. – Просто держись ближе ко мне. И не теряйся. Мисси долго молчала, потом кивнула и, натянув ткань вновь на глаза, осторожно взяла Люсьена под руку.

***

Люсьен привёл Мелиссу к дому, затерянному в глубине тёмного проулка. Он выглядел старше времени — сгорбленный, облупленный, с потухшими окнами. Когда-то здесь жили люди, теперь же только ветер сторожил его покой. Отсыревшие доски под ногами сонно заскрипели. Между древесных половиц зеленели бурьян и пушистые шапки мха. Бледные каменные стены, словно старухи, покрылись морщинами и, казалось, едва узнавали своего гостя. – Ты уверен, что здесь мы в безопасности? – недоверчиво оглядывая заброшенное жилище, девушка выглянула в разбитое детворой окно. – Более чем, – инквизитор приблизился к ней и передал сумку с колдовскими принадлежностями. Глаза ведьмы вспыхнули при виде знакомого чемодана. «Не стоит терять понапрасну время», – отметила она, присаживаясь на корточки. Из недр дорожной сумки Мелисса достала хрупкие пузырьки, высушенные травы и потёртую книгу. – Женьшень и лаванда… Розмарин и девясил… – её пальцы ласково перебирали каждую веточку, каждый корешок. Бережно измельчая растения в небольшой ступке, она шептала: – Ginseng et lavandula, spiritus terrae, Rosmarinus cum inula, redite vires* Винтерс-младший с неподдельным интересом ловил каждый вдох чародейки. Голова совсем не кружилась, и зрение не падало. Это не было чем-то похожим на тёмное колдовство, на что-то демоническое. «Как много силы хранят в себе растения вокруг нас? Мы боимся ведьм, но какой мощью обладает сама природа… Стоит ли теперь ненавидеть каждого, кто черпает её силу?» – размышлял молодой инквизитор. – Если бы не наша слепая ненависть и страх, понадобилась бы этой девушке защита тьмы? – тихо прошептал он. Мисси склонилась над аметистом, осторожно выцарапывая на нём тонкий полумесяц. Стальной кончик иглы скользил по камню, оставляя слабый след. Подхватив готовый талисман, ведьма опустила его в мешочек с толчёными травами и, прижимая к груди, зашептала: – Confer mihi constantiam et serva, et tu ipse permane indissolubilis* Мягкий фиолетовый свет наполнил ткань мешочка, просачиваясь сквозь хлопок. Люсьен застыл, не в силах отвести взгляд. – Люсьен, не поможешь? – её голос вернул его в реальность. Мелисса стояла напротив и протягивала концы прочной нити с амулетом. Мужчина кивнул и осторожно принял подвеску из её рук. Его пальцы были не такими утончёнными, как у Мисси, и потому завязать узелок оказалось делом непростым. Но вещь эта была дорога ей — и Люсьен старался, терпеливо соединяя неподатливые концы шнурка. Ведьма наблюдала за ним, не отводя взгляда. Слишком серьёзное выражение лица мужчины вызвало у неё тёплую, непроизвольную улыбку. «Что это за чувства? Мама, это то, о чём ты говорила?..» Далёкие воспоминания ворвались вихрем, вороша позабытое: – Мама! А где папа? – Папа нашёл человека, с которым по-настоящему счастлив… Со временем Мисси поняла: папа их бросил. Ушёл и не вернулся. Но мама совсем не злилась, не горевала о своей судьбе, не искала возмездия. – Если любишь — отпусти, – повторяла она. – Но мама! А как же ты? Как же мы?.. Почему мы должны быть одиноки? Это несправедливо! – Мы не одиноки, Мисси. У нас есть мы. А у Фреда теперь — свой человек. – Я тебя не понимаю… – Когда-нибудь ты встретишь своего, – улыбнулась мать. – И будешь самой счастливой на свете. – А если он уйдёт, как папа? Тогда я не хочу! Женщина лишь посмеялась и нежно погладила дочь по голове. – Не уйдёт. У тебя будет другая судьба. Ты сможешь удержать своё. – Готово, – выдохнул Люсьен. Он не спешил отходить, и Мелисса тоже не двигалась. «О чём все его мысли? Чувствует ли то же, что и я?» До сих пор неизвестные желания и мысли заполонили её голову. С этим человеком она менялась. Становилась мягче, светлее. Снова умела улыбаться — по-настоящему. «Будь же я проклята…» Её руки сами потянулись к нему, обвили шею, заставляя склониться. Мелисса поднялась на носки и коснулась его губ. Дрожали ресницы, дрожали губы. Она хотела отстраниться, сбросить с себя это наваждение, но сильные руки на талии не позволили. «Будь же я проклят…» Люсьен притянул её ближе, отвечая с отчаянной нежностью. Сквозь дыры в крыше сочился солнечный свет, и в нём пылинки танцевали вокруг них, как вокруг тайного чуда. Их губы разомкнулись лишь на миг, и тогда дверь, сорвавшись с петель, с грохотом распахнулась. Отдыхавший в углу у дверей Эддрик резко распахнул глаза и зло зашипел, сжимая виски от пульсирующей боли. Люсьен поспешно отступил от Мелиссы — между ними ещё витало дыхание, запах трав и жара. Ведьма метнула взгляд в сторону Рика и одними губами прошептала: – Discede, simul ac occasio se offeret. Inconspicuus mane et te in loco tuto absconde* Эдд уловил шёпот, кивнул и, когда люди в чёрных плащах шагнули внутрь, исчез в тени, словно призрак. Мелисса облегчённо выдохнула — теперь всё внимание было приковано к незваным гостям. – Люсьен Винтерс, прошу следовать за нами. Его Преосвященство Юджин Винтерс ожидает Вас. Молодой инквизитор напрягся, оценивая риски. Он не ожидал увидеть столь высокопоставленных людей в этом убогом доме. Перед ним стоял Леофрик Рейвенскрофт — главная ищейка его отца, человек, от взгляда которого не укрылась бы ни одна деталь. Рейвенскрофт бросил изучающий взгляд на спутницу сына его начальника и презрительно скорчился. – Полагаю, это и есть Ваша… спутница? – При всём уважении, мистер Рейвенскрофт, Вас это не касается, – холодно отозвался Люсьен. – Вы пришли за мной — я и так собирался к отцу. Не будем заставлять его ждать. Леофрик выдержал его взгляд, потом коротко кивнул и отступил. Следуя за Винтерсом, он на мгновение задержался у двери, бросил подчинённым короткий жест — и те сомкнули кольцо вокруг одинокой ведьмы. – Вам, мисс, придётся проследовать с нами. Мужчина откинул полу плаща, и сталь шпаги блеснула в лучах солнца, как предупреждение. Рукоять в форме креста заставила девушку неприятно поморщиться. В голове зашипел загробный голос: – Ого, кажется, у кого-то большие проблемы, – протянул демон. – Подсобить? «Сама справлюсь!» – Как хочешь, маленькая Мисси, – в голосе Вальмориэля звучала насмешка. Ему всё это казалось забавой. Он был уверен: ведьма ещё взмолит его о помощи. Но Мелисса больше не хотела его силы. – ААААААААА! Брызги святой воды ударили по коже, словно капли кипящего серебра. Он зашевелился. Вальмориэль взревел внутри, распаляясь гневом. Тело ведьмы пронзила ледяная волна, руки задрожали, а воздух вокруг наполнился низким, нелюдским рычанием. Тёмные всплески энергии рванули наружу и сдержать их было почти невозможно. – Удерживайте её! – выкрикнул один из инквизиторов, сопротивляясь внезапному порыву ветра. На запястья ведьмы легли железные обручи, угрожающе звякнув. Вспыхнувший внутри мрак тут же сжался, захрипел, стих. Демон замолк, запертый под слоями молитвенных печатей.