Часть 1

Карл IV лежал в кровати, окружённый тишиной, которую не могли заглушить ни шёпоты лекарей, ни молитвы священника. Занавеси на окнах были опущены — день уходил, словно боялся смотреть в лицо умирающему королю. Он был ещё молод, но его кости болели, сердце билось вяло, а мысли, как уставшие птицы, возвращались к прошлому. "Последний, — думал он. — Я последний". Он пережил отца — короля Филиппа IV, Железного короля, — и дядю Карла Валуа, и обоих братьев: Людовика X и Филиппа V. Каждый из них правил недолго, каждый гнался за властью и умирал, не выполнив задуманного. Карл не гнался — ему досталось всё само. Когда-то Филипп называл его дурачком. Молчаливым, тугодумом. "Не для трона рожден, а для молитвы", — усмехался брат Людовик, глядя на него с высоты своего правления. Даже мать, королева Жанна, оборачивалась на него с жалостью, как на обделённого. И всё же остался он один. Он, Карл, прозванный Красивым. Он, кто всегда был лишним, запасным. В воспоминаниях всплыла Бланка. Её белое лицо, тонкие пальцы, запястья, закованные в сталь тюрьмы. Голос, умевший быть и мягким, и ядовитым. Жена, ставшая проклятием. Грех семьи. Женщина, чья измена разнеслась по Франции быстрее, чем война. Но не она разрушила династию — династия уже трещала, сгнив изнутри. "Проклятие, — подумал он. — Может, это правда. Может, старый Жак де Моле и впрямь послал нас в ад". В углу что-то скрипнуло. Карл не обратил внимания. В его груди жгло не от жара, а от осознания: он — последний из Капетингов. После него — Валуа. После него — чужие. Он зажмурился. Как странно — уйти, не оставив сына. Как страшно — знать, что с твоей смертью гаснет род, державший Францию три века. Он хотел сказать что-то напоследок, но язык налился свинцом. Слова не рвались — только слёзы. И Карл IV, Красивый, умер с открытыми глазами, смотря в пустоту. Как смотрел бы в зеркало, в котором больше нет отражения.