Глава 1 - Бегство с Земли

2096 год квартира Селезнёвых в Москве, вечер... Игорь Селезнёв сидит за столом с планшетами и образцами, Кира только что вернулась с работы. - Игорь, ты заметил, как Алиса в последнее время… изменилась? Раньше она с таким энтузиазмом рассказывала про уроки, про проекты. А теперь приходит - и сразу в комнату. - Да, я тоже обратил внимание. Думал, может, усталость. Всё‑таки нагрузка в школе серьёзная. - Не думаю, что только усталость. Сегодня случайно услышала, как она с Пашкой говорила: "Надоело это всё. Все эти разговоры про всеобщее равенство, про то, что надо быть добрее, что все равны…" - Значит, всерьёз... Я боялся, что до этого дойдёт, она ведь всегда была такой пытливой, всё подвергала сомнению. - Сказав это, Игорь устало вздохнул и отложил планшет. - Но ведь эти принципы - основа нашего общества! Равенство, взаимопомощь, уважение к каждой личности… Мы же сами её так воспитывали. - Именно. И она восприняла это не как догму, а как отправную точку для размышлений, это нормально для её возраста... - Нормально? А если она начнёт отрицать всё? Если решит, что эти ценности - просто слова? - Тогда нам нужно не давить, а поговорить, узнать, что её тревожит. Может, она видит что‑то, чего не видим мы? - Например? - Например, то, что теория иногда расходится с практикой. В школе говорят о равенстве, а в жизни она видит, что кто‑то сильнее, кто‑то талантливее, кто‑то имеет больше возможностей. Для неё это - противоречие. - И что нам делать? Позволить ей отказаться от того что позволило объединить мир? - Нет. Но и заставлять её слепо верить - нельзя, чем тогда мы лучше чем наставники начала 20 века? Нужно показать, что эти принципы - не идеальные формулы, а ориентиры. Что их нужно не просто заучивать, а применять, иногда - пересматривать, но всегда - со стремлением к общему благу. - Ты думаешь, она готова к такому разговору? - Кира задумчиво склонила голову. - Она уже готова. Она задаёт вопросы. А это - самое главное. Завтра я с ней поговорю. Спокойно, без нравоучений. - Хорошо. Но… мне страшно. Вдруг мы что‑то упустили? Игорь подошел к Кире и взяв её за руку, сказал - Мы не упустили. Мы дали ей возможность думать. А теперь должны помочь ей найти свой путь, ведущий к пользе для общества. - Ты всегда знаешь, что сказать. - Просто я верю в нашу Алису. На утро следующего дня... Кира готовит завтрак, Алиса неспешно спускается в кухню, выглядит задумчивой и отстранённой. Кира подошла и стараясь говорить мягко, произнесла: - Алиса, солнышко, я хотела с тобой поговорить. Вчера папа сказал, что нам важно обсудить то, что тебя тревожит. Ты ведь знаешь что мы всегда тебя поддержим. Алиса не глядя на мать, берёт тост. - Мам, я не хочу сейчас разговаривать, мне надо в школу. Но Алиса, это важно, мы с папой волнуемся. Ты стала совсем другой. Может, в школе что‑то случилось? Или с друзьями? Алиса резко ставит чашку на стол - Ничего не случилось! Просто… всё это надоело. Эти ваши разговоры про "равенство", про "добро", про то, как "надо" жить. Я не хочу больше притворяться, что верю в это. - Дочка, но это же не притворство. Это наши ценности, культура - то, во что мы верим. Ты же сама раньше говорила, что хочешь помогать другим, делать мир лучше. - Раньше! А теперь я вижу, что это всё… не работает. Все говорят правильные слова, такие добрые, миру мир, свободный космос... Надоело! Я не обязана подстраиваться под эти правила! - Алиса, ты не можешь просто отвергнуть всё, чему мы тебя учили. Это основа нашего общества, нашей семьи. Ты ещё мала, чтобы судить, но именно эти догмы и правила привели нас к процветанию, прекратили войны и... - Вот именно! "Ты ещё мала" всегда так. Никто не слушает, что я чувствую. Только учат, как надо! А надо это кому?! Сколько уже лет прошло с момента объединения - более ста лет, а с той эпохи технологии почти не продвинулись! Мы учим догматы людей живших почти двести лет назад, которые никак не изменялись! Это ни о чём не говорит? - Мы слушаем, просто хотим, чтобы ты поняла… - Кира попыталась взять дочь за руку, но та отстранилась. - Ничего я не хочу понимать! Вы всё равно не услышите. - Алиса, не смей так разговаривать! Мы твои родители, мы знаем, что для тебя лучше. Если тебе тяжело - мы поможем, но нельзя просто взять и отказаться от всего из‑за детского каприза! - Каприза?! Да вы просто не понимаете! Вы никогда не пытались понять! - Глаза Алисы заблестели от слёз, она схватила рюкзак и бросилась к двери. - Алиса, вернись! Мы не закончили разговор! - А я закончила. Хлопок двери и Кира остаётся одна, растерянная и расстроенная. Переходный возраст… Она просто должна остыть. Сейчас ей нужно время. - Подойдя к окну, Кира посмотрела как Алиса быстро идёт по улице. Вздохнула и села за стол, сжав чашку с остывшим чаем. - Пусть погуляет. Вернётся, когда успокоится и мы потом всё обсудим... Обязательно обсудим. Опустился вечер, Игорь за рабочим столом изучает данные, а Кира нервно ходит по комнате, время от времени поглядывая на часы. - Уже девять… Где она может быть? Обычно хоть сообщение пришлёт. - Наверное, у Пашки. Или с Юлей задержалась. Ты же знаешь, как они любят обсуждать всякие гипотезы до полуночи. - Произнес Игорь не отрываясь от экрана. - Но она никогда так надолго не пропадала без слова. Может, позвонить Пашке? Игорь. Давай ещё полчаса. Если не вернётся - наберём. Тишина. Кира садится, берёт книгу, но не читает - взгляд скользит по строчкам, мысли где‑то далеко. Внезапно коммуникатор Игоря издаёт резкий сигнал вызова, он поднимает устройство, видит код космодрома. - Да, слушаю. - Профессор Селезнёв? Это диспетчерская космодрома. У нас чрезвычайная ситуация: корабль "Пегас" осуществил несанкционированный взлёт пять минут назад. Код доступа - ваш личный, но биоидентификация не пройдена. Мы пытаемся установить контакт, но корабль не отвечает. - Сообщил твердый, но слегка встревоженный голос диспетчера. Игорь замирает. Кира, заметив перемену в его лице, встаёт. - Повторите: "Пегас" ушёл в космос? Кто на борту? - Неизвестно. Система зафиксировала активацию двигателей и подъём. Мы подали сигнал тревоги, но пока нет данных о пассажирах. Профессор, вам нужно прибыть на космодром немедленно. - Понял. Выезжаю. - Игорь отключает связь и медленно поворачивается к Кире. - Что?.. Что случилось? - Алиса… Она на "Пегасе". - Что?! Как?! - Она взяла мой код. Видимо, давно его знала. "Пегас" стартовал без разрешения. - Но куда она могла полететь? Она же не умеет управлять кораблём! - Не уверен, что она и собиралась управлять. Скорее… просто сбежать. - Игорь, это же безумие! Она ребёнок! В космосе! Что мы… что мы теперь будем делать? - Сейчас едем на космодром. Там есть специалисты, есть системы слежения. Мы вернем её. Она не сможет улететь далеко. Диспетчерская космодрома, полутёмный зал, мерцание экранов, напряжённые голоса операторов. Игорь и Кира врываются в помещение - бледные, с лихорадочно блестящими глазами. - Профессор Селезнёв? Ваш корабль на подходе. Патрульный "Орфей" ведёт его на посадку с помощью гравизахватов. - Произнес оператор, не отрываясь от экранов. Игорь кивает, хватается за край пульта. Кира прижимает ладонь к губам, не в силах вымолвить ни слова. На главном экране - картинка с внешней камеры: серебристый силуэт "Пегаса" медленно опускается, окутанный призрачным сиянием гравитационных полей. Рядом - массивный корпус "Орфея", словно хищник, удерживающий добычу. На другом экране идёт трансляция из кабины "Пегаса". Камера дрожит, но изображение чёткое: Алиса в пилотском кресле. Её волосы растрёпаны, лицо искажено яростью. Она бьёт кулаками по панели, кричит - но звук приглушён гравитационными искажениями. - Нет! Я не вернусь! Оставьте меня! Алиса дёргает рычаги, пытается перезапустить двигатели, но система заблокирована, а корабль продолжает снижаться. - Контакт с экипажем "Орфея". Они идут на стыковку. Люк "Пегаса" открывается и в кабину врываются фигуры в форме патруля. Алиса визжит, отбивается, пинается. Один из офицеров с трудом фиксирует её руки. - Успокойтесь! Вы в безопасности! - Я не хочу быть в безопасности! Я хочу уйти! Ненавижу вас! - Кричит Алиса, продолжая вырываться. Её вытаскивают из кресла, она пытается освободиться, но силы неравны. Камера следует за ними до шлюза, затем изображение гаснет. - Она… она в порядке? - Её передали медикам, сейчас ведут в медблок. У неё… признаки эмоционального перевозбуждения. Возможно, потребуется седация. - Сообщает оператор. Кира всхлипывает, закрывает лицо руками. Игорь обнимает её, но сам не отрывает взгляда от погасшего экрана. Медблок космодрома несколькими часами позже... Алиса лежит на кушетке, запястья фиксированы мягкими ремнями. Врач склоняется над ней, проверяет зрачки, пульс. В углу - дежурная медсестра с инъектором. - Девочка, послушай меня. Ты устала. Тебе нужно успокоиться, мы не причиним тебе вреда. - Вы все… вы все одинаковые. Говорите одно, а делаете другое. - Мы просто хотим помочь. - Никто не хочет помочь! Вы только контролируете! Запираете! Предатели! Она снова дёргается, но ремни держат. Врач кивает медсестре, которая заряжает инъектор ампулой успокоительного. - Это облегчит твоё состояние. Алиса видит шприц, замирает, потом закрывает глаза. По лицу пробегает судорога - то ли гнева, то ли отчаяния. Врач делает инъекцию. Через минуту её дыхание становится ровнее, веки тяжелеют. - Я просто… хотела… - Голос Алисы гаснет и она проваливается в забытье. Диспетчерская. Игорь и Кира ждут у дверей медблока. Наконец, выходит врач. - Она спит. Состояние стабильное, но эмоционально истощена, рекомендую оставить её под наблюдением, потом - разговор с психотерапевтом. - Можно её увидеть? - Только на минуту. И без разговоров, ей нужен покой. Кира тихо входит в палату, где лежит Алиса, бледная, с тёмными тенями под глазами. Кира осторожно берёт её руку, гладит холодные пальцы. - Доченька… Что же ты наделала? Алиса не отвечает. Она спит, и во сне её лицо наконец теряет ожесточённое выражение, становясь таким же беззащитным, как в детстве. Спустя месяц... Медблок космодрома, утро. Алиса сидит напротив главного медика - спокойного, внимательного мужчины в белом халате, на столе - планшет с записями, чашка травяного чая. За окном плывут облака, но Алиса смотрит только на собеседника. - Алиса, мы с тобой провели немало бесед и я вижу, что ты стала гораздо спокойнее. Ты осознаёшь, что твой поступок был опасным? - Да. Я понимаю, что подвергла риску себя и других, мне жаль, что так вышло. - Ровным голосом произносит Алиса Её голос звучит ровно, взгляд ясный, почти покорный. Она держит спину прямо, сложив руки на коленях, - образ раскаявшейся девочки. - Хорошо. Ты готова вернуться домой и продолжить обычную жизнь? - Да. Я хочу вернуться к учёбе. К друзьям и семье. Медик улыбается, делая пометку в планшете, Алиса лишь опускает глаза - Они думают, я сдалась, думают, что несколько недель в этой клетке сломали меня. Но я просто ждала, я знаю, что делать. Они все - лжецы. Говорят о свободе, о доверии, а сами следят, контролируют, душат. Я не останусь здесь. - Твои родители очень переживали, они будут рады тебя увидеть. - Я тоже рада буду их увидеть. - Она чуть улыбается так, как, по её мнению, должна улыбаться раскаявшаяся дочь. Медик кивает, закрывает планшет. - Тогда сегодня ты можешь уехать. Но помни: если тебе снова станет тяжело, если появятся мысли, с которыми трудно справиться, - ты всегда можешь обратиться к нам. Мы здесь, чтобы помочь. Алиса встаёт, благодарит, выходит из кабинета. За дверью - коридор, залитый солнцем через боковые преобразователи, Алиса делает глубокий вдох. В холле её ждут родители. Кира бросается к ней, обнимает, дрожа от облегчения. Игорь стоит чуть позади, с напряжённой улыбкой. Алиса обнимает мать в ответ, прижимается к ней - так, как положено. Месяц тянулся бесконечно долго, каждый день Алиса разыгрывала роль "исправившейся" дочери: послушно ходила в школу, вежливо отвечала на вопросы родителей, кивала, когда Кира с тревогой спрашивала, всё ли в порядке. За этой пряталась сущность бьющееся в клетке собственного сознания - ни покоя, ни смирения, только расчётливая сосредоточенность и ярость. Сидя на кровати Алиса перебирала варианты: Можно пробраться на грузовой корабль, но допуск на стартовую площадку - по биометрии. Даже если обойти датчики, экипаж проверит список пассажиров, без фальшивых данных провал, но даже с ними система периметрального контроля всё равно обнаружит её через тепловизор. Можно спрятаться в отсеке сервисного дрона, вот только они герметичны, без воздуха, да и маршрут фиксированный до орбитальной станции, не дальше. О подделке пропуска в исследовательский модуль и говорить не стоит там проверка каждые два часа, обнаружат ошибку, сверят базы данных и всё. Каждый замысел рассыпался при детальном разборе, Алиса листала схемы космодрома, изучала графики рейсов, запоминала частоты дежурных каналов - и всё равно упиралась в стену: без союзников, без доступа к кораблю, без фальшивых идентификаторов побег невозможен. Всё это длилось пока ей на глаза не попалось расписание школьных практик. - Учебный полёт к Луне. Группа 7. Руководитель - курсант А. Воронов 5‑й курс Космической академии-. Вылет: 12 октября, 09:00. Возврат: 12 октября, 16:00 - Прочитала Алиса - Должно сработать! Я официально буду на борту, никаких вопросов, никаких проверок. Куратор Воронов - не инструктор из медблока, он не следит за ней, не ждёт подвоха. Лунная орбита - точка перехода, оттуда можно уйти дальше, туда где найти её будет чрезвычайно трудно, ведь в программе - два часа автономной работы систем, отведенных под учебный манёвр, в это время связь с кораблем будет плохой и ведущий корабль потеряет меня из виду. - Он даже не поймёт, что я сделала, система покажет штатный манёвр. Родители подумают, что я на уроке, а когда хватятся - я уже буду вне зоны сканирования Земли. Учебный корабль "Циолковский‑7" стартовал точно по расписанию, Алиса заняла место пилота, стараясь дышать ровно. Рядом - курсант Алексей Воронов, подтянутый, сосредоточенный. Он проверил ремни, кивнул ей: - Всё по номенклатуре, держим курс на лунную орбиту. Алиса ответила коротким "есть", пальцы скользнули по панели. Система работала штатно, датчики молчали, первый этап пройден, пускай и не так как должен был, из-за каких-то потребностей корабль инструктора был направлен на ремонт, поэтому он сидел рядом с ней в кресле второго пилота. Первые два часа тянулись мучительно. Она отслеживала каждый жест Воронова: как он сверялся с мониторами, как время от времени поглядывал на неё - без подозрения, просто по инструкции. На подлёте к точке манёвра Алиса почувствовала, как холод поднимается от лопаток к затылку, пора действовать. - Давление в норме, перегрузка незначительна - произнесла она, глядя на экран. - Автоматика готова к режиму маневра. Воронов кивнул, отвлёкся на голограмму траектории. Алиса резко встала. - Алексей… Он обернулся. В её руке был компактный нейтрализатор, украденный ей из медблока. Воронов успел вскинуть руку, но разряд ударил в плечо, от чего он рухнул в кресло, мышцы свело. Десять секунд паралича, должно хватить. Алиса метнулась к панели управления, запустила перезапись бортового журнала. Пальцы летали по клавишам: отключить маяк, переключить ручное управление, изменить курс. - Что… ты делаешь?! - прохрипел Воронов. Он уже поднимался, лицо искажено болью и гневом. Она не ответила. Экран моргнул: система подтвердила смену маршрута. Ещё немного... Воронов рванулся вперёд, схватил её за запястье. Алиса вывернулась, ударила локтем в грудь. Он выдохнул, но не отступил, разница в габаритах, силе и опыте всё было на стороне инструктора. Они сцепились у панели, толкались, хватались за края консолей. Алиса чувствовала, как его пальцы впиваются в предплечье, как собственный пульс стучит в ушах. Внезапно раздался звук удара, похоже он врезался в один многочисленных объектов космического мусора. Корабль дёрнуло, словно кто‑то ударил кулаком по корпусу, свет моргнул, панели зашипели. Воронов потерял равновесие, схватился за край кресла, Алиса отшатнулась, но не удержалась - ударилась головой о край монитора. В глазах потемнело. Последний звук, который она услышала, - скрежет металла и голос Воронова: - Аварийная посадка! Все системы - на ручное! Потом - только тьма. Когда Алиса открыла глаза, вокруг был полумрак. Голова раскалывалась, во рту - привкус железа. Она попыталась пошевелиться: ремни держали крепко. Перед ней - Воронов. Лицо в ссадинах, костюм пилота порван, а взгляд острый. - Ну что, пилот, - произнёс он тихо. - Расскажешь, что это было? Алиса не думала - она действовала. Резко подалась вперёд, коснулась губами его щеки. Лёгкий, почти невинный поцелуй - но он подействовал как разряд. Воронов вздрогнул, отшатнулся. Не удержал равновесие - спина ударилась о панель управления. Что‑то хрустнуло, зашипело. Ремни, удерживающие Алису, ослабли. Она рванулась вперёд, уже чувствуя вкус свободы… и замерла. Воронов дёрнулся, его тело прошило судорогой, по коже пробежали голубые искры, мышцы свело, глаза широко раскрылись и тут же остекленели. Тишина. Только тихое гудение повреждённых систем. - Нет - Алиса отступила на шаг. Потом ещё. Руки дрожали. - Это не я. Это случайность. Это… Взгляд упал на панель за его спиной. Один из контактов разорван, оголённые провода искрят. Стало понятно - когда Воронов упал, он замкнул цепь. Высоковольтный разряд, мгновенная гибель нервной системы. - Нет… - прошептала она. Голос звучал чуждо, будто издалека. - Нет, нет, нет… Тишина давила, только гул корабля, только запах озона и тело Воронова. Сначала в рубке прозвучал тихий смешок, потом - громче. Истерический, срывающийся визг, рвущийся из груди, как будто кто‑то другой смеялся внутри неё. - Свободна… - выдохнула она, хватаясь за край панели. - Я свободна… Смех переходил в рыдания, рыдания - снова в смех. Она смотрела на его лицо, на провода, на искрящуюся панель. Свобода?! Вот она! Но какой ценой... В голове крутилось: "Я хотела сбежать, я хотела жить по‑своему. Но не так. Совсем не так… Его не должно было быть здесь... Это они виноваты - те кто корабль реквизировал, да то точно они! Они виноваты во всём! Она опустилась на пол, прижала ладони к лицу, сквозь пальцы текли слёзы, а смех всё не прекращался - безумный, отчаянный, уходящий в пустоту космоса.