Красноглазый бес

Сатори сегодня тих до неприличия. Почти загробно спокоен, подумала бы ты. Ты щурилась, наметившись так распороть его маску спокойствия и добраться до сути, но всё было тщетно. В тенях долговязой фигуры было что-то сегодня что-то томное, обволакивающее и Тендо не спешил тебе открываться, не хотел объяснять своё игривое поведение. Напротив, он убаюкивал твою девичью бдительность бархатным мурчанием и подозрительной учтивостью. – Моя леди, – шептал с воодушевлением, игриво лип к твоим ладоням, игрался с волосами, пока Вакатоши за воротник не утаскивал его от тебя подальше. Привычное лукавство в глазах сгустилось медовой сладостью, и ты невольно вздрагивала – взгляд Тендо ощущался живым, обладал особой плотностью, липкими фантомными касаниями заливался за воротник твоей школьной рубашки. Тендо определённо что-то задумал. Сообщение в середине последнего урока укрепило твои мысли о том, что что-то не так. «Пойдём» – ваш особый код-пароль, своеобразное приглашение пройти сквозь лабиринты школьных коридоров. Сатори их хитросплетения знал наизусть: где свернуть вовремя, чтобы не столкнуться нос к носу с Вакатоши, куда не соваться лучше, чтобы не нарваться на грозный окрик тренера. А всё для того, чтобы остаться с тобой наедине. Хотя бы ненадолго. Сегодня солнце палило нещадно. Сгущало воздух, перебирая в нём аромат цветения трав. В вашей заветной кладовке пахло размякшим на жаре кожзаменителем старых спортивных матов, но приятная прохлада дохнула на ваши разгорячённые лица. Место отнюдь не романтичное, но вам тут почему-то нравилось. Вы могли валяться тут на матах, переплетая пальцы, подсматривать в окошко, как спешат в школу младшеклассники и просто прогуливали изредка занятия. Только сегодня всё иначе. Между вами искрится высоковольтное напряжение, плавя обычную наивность касаний. Словам лишним не было места – Тендо, тонкий интуит, полотно моментов созерцал внимательно и не хотел перегружать деталями. Он и без этого всегда знал когда и, главное, как позвать тебя по имени, чтобы смутить тебя до алых щёк. Но сейчас он планировал другое. Плавно обожгли твой подбородок длинные пальцы — чуть шершавые, горячие, пахнущие чем-то липко-сладким, как мармелад. Твои тихие слова удивления зажёваны, совсем как плёнка в старом магнитофоне. Дыхание спуталось в эфемерной петле, прежде чем Сатори склонился над тобой, чтобы сорвать с твоих губ созревший поцелуй. Он окинул любимое лицо взглядом, усмехнулся мягко — и его губы накрыли твои. Поцелуй неспешный, поначалу обманчиво мягкий. Мятная свежесть твоей конфеты уколола нервы — губы занемели, как после глотка ледяной воды в зной. С шумным выдохом Сатори притянул тебя к себе за талию, прижав всем весом к мату. Ему до остервенения хотелось прочувствовать тебя, прокусить глянец твоих губ, совсем как сочную кожицу ягоды. Сердце яростно билось о рёбра. Сатори так красиво крал твоё дыхание, дразнился умело, балансируя на грани жадности и провокации. Лукаво скользнул языком между приоткрытых губ, обдав настойчивым теплом. Ты ахнула в судороге истомы и смущения, и в эту трещину Сатори ворвался глубже, сплетая ваши дыхания воедино. Пробился сквозь твою защиту, меняя угол поцелуя. В движениях сквозила затягивающая жадность. Юркий язык скользил по твоим губам, устремлялся к твоему, соблазняя, требуя чего-то большего и неприличного. Судорожно цепляешься пальцами в его рубашку, мнёшь ткань где-то на лопатках. Сжатая в тисках неудобного лифчика грудь вздымалась в унисон с чужим дыханием — торопливым, горячим, рвущимся на свободу. Сатори дышал громко, что-то шептал тебе прямо в губы и не стеснялся подстёгивать себя голодными стонами. Никогда бы ты не подумала, что Тендо так мастерски целуется. Тонкое чутьё вело его безошибочно, сигналы твоего тела он расшифровывал чётко. Послушный, подстраивался под твой ритм, не давая очнуться и прочувствовать единственную истину – это Сатори ведёт ваш танец поцелуя. Тонкая вязкость нитей слюны скрепили ваши губы в печати поцелуя. Кажется, в коленных чашечках поселилась ощутимая дрожь — в какой-то момент они дрогнули, но Тендо, предупреждённый и вооружённый, скользнул по твоей ляжке в успокоительном движении. Мягко перекинув твоё бедро на своё, заставив тебя вспыхнуть с новой силой. Ты таяла в его руках стремительно – по венам вдарил эндорфин от терпкости чужих касаний, пьянил адреналин неожиданности. Под тонкой рубашкой бешено билось сердце, и ты была готова молить о большем, только стыд осел на языке плавленной сталью, обжёг, не давая раскрепоститься. Сатори это понял без слов — оторвался от тебя с влажным выдохом, обжёг горячим дыханием каёмку истерзанных губ. В коридорах стало шумно – за дверью сливались десятки голосов, как радио на неправильной частоте. Кто-то смеялся, кто-то кричал — мир возвращался, и это злило Тендо – вашему уединению вскоре грозило раскрытие. Ты лежала под ним, смущённая, раскрасневшаяся, с задравшейся чуть школьной юбкой и сползшими по щиколотке белыми гольфами. В красных глазах вспыхнули бесовские огни – твои любимые маленькие пожары в летней ночи. В голове неоновыми буквами замаячил ответ — Тендо точно знал, что делать дальше. — Тут все так мешают… Пойдём, я тебе тогда кое-что другое покажу. – беззаботно улыбается, подтягивая твои гольфы в бережном движении. Будто бы не он мгновение назад чуть не съел тебя в поцелуе. ~~~ В голове ни единой приличной мысли — ты вдруг вся один сплошной нерв, трепещущий под кожей. Ещё не распробованное тобой чувство туманным бархатом обволокло трезвость разума. Внизу живота плескался жгучий жар, а в коленях ты беспомощно ватная, словно тряпичная кукла. Дверь пустого класса захлопнулась за вашими спинами с глухим щелчком. Солнечные лучи тонкими линиями пробивались сквозь старые жалюзи, а тени от ветвистых древесных лап причудливыми узорами отпечатались на партах. В воздухе ещё витала и золотилась ленивая послеобеденная пыль, пахло деревянными партами и чем-то едва уловимым — накалом твоего тела и ленивым возбуждением Тендо. В пустом кабинете, сокрытый от чужих глаз, Тендо развязывает себе руки. Тягуче лениво прижимает тебя к первой же парте. Приподнимает, усаживает на столешницу так плотно, что дерево жалобно скрипнуло под вашим весом. Смотрит сверху вниз взглядом безмятежным, одной ладонью опирается о парту, другой мягко поглаживает тебя по лопаткам поверх рубашки. Усыпляет бдительность. — Доиграем нашу интересную игру? — ближе тянется, а ты путаешься в приятной хрипотце его голоса, как заяц в силках. Дыхание тонкое бережно обожгло шею – ты заранее вцепилась в широкие плечи, осознавая, что ещё секунда — и земля уйдёт из-под ног. Не ошиблась ни разу. Юркие пальцы скользнули по твоим бёдрам — долгими, дразнящими движениями, легко сминая послушную ткань школьной юбки. Резким жестом Сатори задрал её вверх, обнажая твои подрагивающие от истомы бёдра. Ты чуть не задохнулась от смущения, тут же лицо прячешь в чужом плече. Сатори скользнул взглядом по нежной коже – тени от жалюзей линиями, будто решёткой, расчертили твои колени, открытые до середины бедра. — Ты же мне доверяешь? — шёпот на ухо такой вкрадчивый, мурашками вдоль позвонков пробегает, электрическим разрядом перебирает нервы. Попытки что-то сказать комком смешались в горле — играючи ловко длинные пальцы подцепили край трусиков. Мгновение – и уже пробрались нагло под ткань с ленивой, мучительно томной уверенностью. Ты вспыхнула под прикосновениями — стало горячо, влажно, непозволительно остро. И постыдно. Он начинает своё баловство. Ласка его медленная, насквозь чувственная, а капли твоего желания на мягких подушечках пальцев горячие. Липкое хлюпанье в своей неприличности стало только громче, когда Тендо осторожно погрузил в тебя палец. Аж выдохнул судорожно – жаром обдала каждую его костяшку, обволокла влагой фалангу. Рисуя кончиками пальцев спирали, Тендо вновь скользит внутрь, настойчиво растирая в кончиках пальцев твою вязкость. Торопиться некуда, отступать назад бессмысленно, и Тендо не довольствуется малым – большим пальцем коснулся клитора. Обвёл его кругами, действуя бессовестно, без предупреждения и беспардонно. Раздражающе медленно погружает в тебя второй палец, останавливается, чтобы глубокими щедрыми движениями толкнуться, заставляя твои бедра податься вперёд в требовательном движении. Дерево парты тёрлось о бёдра — холодное, грубое, неуместное рядом с его тёплыми руками. Запястьем жмётся бессовестно, намекая – ты всегда можешь помочь себе, потеревшись об его руку. Тендо медленно вывел палец наружу – влага с влажным чавканьем тянется за ним, оставляя тебя жалобно пустой на мгновение. Чуть сильнее, чуть глубже, угол проникновения другой, ритм разный. Несколько раз играется, вынимая пальцы бессовестно, двигает хаотично вперёд-назад ими. Просто нравится ему смотреть на тягучие склизкие нити между пальцев – ему всё в кайф, а тебя стыд хлещет, когда он поднимает руку выше, показывая тебе же свой добытый трофей. Стыд был цепью, но каждое его действие разрывало звено за звеном. Засранец, любуется твоей слабостью и красотой: раскрасневшаяся, с чуть разведёнными ногами и задранной юбкой в его глазах ты – искусство. Закусываешь стоны его плечом, а он медленно опускает руку, чтобы вновь вдавить её между твоих ног. — Если неприятно, ты сразу скажи, — предупредительно ласков, пока ты судорожно мнёшь его рубашку поверх ребёр, впечатывая полумесяцы ногтей. Стыд жжётся в щеках – да как же так, почему в школе, почему сегодня и так резко? Мысли хаотичны – не получается думать, будучи вжатой так страстно в парту. Тендо твои мысли слышит, будто ты сказала всё это вслух. – Я сам не знаю, что на меня нашло. – оправдаться не пытается даже. – Просто ты такая красивая, что у меня ни о чём другом думать не получается. Движения кисти Тендо всё ритмичнее — он никуда не спешил, испытывая твою выдержку. Вжимался в тебя всей рукой, жадно придерживал тебя за талию навстречу толчкам. Кусаешь губы, сдерживая себя, но всё сложнее и сложнее умолчать тихий девичий всхлип. Плавным втирающим движением прижал большим пальцем твой клитор, разрывая твои чувства в клочья: и там, внутри, и на ноющей влажной бусинке. Был неумолим — то надавливал на набухший клитор, то терся по нему мелкими, обжигающими кругами, доводя тебя до полубезумного всхлипывания. Касания острые, впиваются и доводят до дрожи: ты ощущала каждый изгиб его фаланг, приятную прохладу подушечек пальцев, шершавость костяшек, нежно раздирающую тебя изнутри. Пальцы волейболиста – длинные, натренированные, сильные, знают, что делают. Сатори осторожно поворачивал кисть, подбирая нужный ритм – то дразнящий, то безжалостный. Твоя влага вязко стекала по его запястью, обвивала сухожилия на корню ладони, пачкала рукав белой рубашки. Тихо скулишь, а он с аппетитом вкушает твою беспомощность. Шаги в коридоре отозвались в твоём теле лёгкой паникой, но Тендо только усмехнулся. Он ни на секунду не остановился, даже не подумал об этом. Просто вслушался чутко, как шаги устремляются прочь. Вжимаешься испуганно в его плечо, вдыхая знакомый запах: аромат душистого мыла, йода и солнца. Стало будто спокойнее и волна страха быть пойманными тихо сошла на нет. — Это не к нам, не переживай. — выдохнул Тендо, зарываясь в тебя чуть глубже. Кончиками пальцев внутри ведёт, нащупывая влажные стенки. Его спокойное дыхание опаляет твоё ушко – Сатори дразнится, ведёт тебя к точке не возврата, а сам держится. — У-ля-ля, котёнок, всё такое мокрое у тебя. Всё из-за меня, да? Сатори съедает тебя глазами и ждёт ответа. Чёрт подери, сколько в тебе сладости. Слизать бы этот вкусный розовый румянец с твоих щёк... Не выдержал, успокоительным поцелуем коснулся твоего лба, ускоряясь. Парта уже давно поскрипывала под тобой жалобно, ножки накренились, где-то гремели плохо прикрученные болты. Ты вцепилась в его плечи, теряя равновесие, а бёдра предательски подрагивали – он сжал твою ягодицу с садистским удовольствием, подталкивая навстречу своим пальцами. – Моя девочка. – Два простых слова в животе расходятся волнами нового сладкого спазма. В твоих глазах пьяный блеск, разум спит, оставляя тебя наедине с красноглазым демоном. Кажется, ты была на грани в руках маэстро, что вёл по твоим струнам бережно пальцами, выводя из тебя мелодию стонов. Тендо твою реакцию уловил, прочёл в глазах немую просьбу. С шумным выдохом он усилил натиск, толкаясь пальцами жёстче, придавливая чувственно тебя изнутри, срывая тна хрип. — Давай, котёночек, — горячий выдох под ухо заставил тебя выгнуться в пояснице. — Скоро? Ты уже? Ощущения захлестнули – ты всем телом выгнулась навстречу Сатори, сжимая между бёдрами крепко его ладонь. Твои стоны, что вырвались наружу такими влажными, надтреснутыми, такими постыдными, Сатори словил короткими поцелуями. Безнадёжно запыхавшаяся, румяная, но чертовски красивая. — О, моя девочка.— шепнул он, аккуратно выводя пальцы, влажные и блестящие. Он показал их тебе, с наглой, дразнящей ухмылкой. — Вот это моя девочка.