«Где начинается страх, там и ты»

***

Я проснулась с ощущением, что что-то не так. Свет за окном уже полз по стене, но в комнате стояла тишина — плотная, будто она тоже что-то знала. Подушка, которую я обнимала всю ночь, была смята, мокрая в одном из уголков. Я даже не помню — я плакала или просто не могла заснуть, купаясь в собственном поту. Казалось, что я спала одетой, хотя на мне была моя лёгкая атласная ночная рубашка, но тело ощущалось как вчерашнее — помятое, сжатое, чужеродное. И главное — я до сих пор ощущала касание рук Минхо. Моё сердце сжалось так резко, что я закусила губу, лишь бы не выдать звук. «Ты же сама этого не делала, Лора. Ничего не начинала. Это всё он», — но почему-то стыд всё равно сидел в груди, холодный, словно камень. Я откинула одеяло и ступила босыми ногами на мягкий ковёр, но даже при этом ощутила покалывание на стопах — будто миллионы тоненьких иголок вонзились в кожу одновременно, — от чего я немного оступилась. Не заметила, как зацепила рукой пустой стакан, который со звоном перевернулся на тумбе — от этого звука я содрогнулась. Меня раздражало всё: мои волосы, что прилипли к щеке; лицо в отражении зеркала — растерянное и уставшее с самого утра; губы — будто до сих пор помнили его дыхание. «Я должна была оттолкнуть его. Сразу». Я открыла кран и долго держала руки под напором прохладной воды, словно пыталась смыть что-то большее, чем просто усталость. Даже чашка свежеприготовленного аджумой кофе не облегчила мои мысли и внутренние тревоги. Делая очередной глоток любимого напитка, в голове снова и снова прокручивался один и тот же фрагмент — тот момент, когда Минхо схватил меня за запястье. Его глаза, которыми он смотрел на меня. Его дыхание, что было так близко. Тот властный и дерзкий поцелуй. Я упёрлась руками о стол, потому что внезапно почувствовала слабость. Сердце снова ударилось где-то в желудке. Я отставила чашку с недопитым кофе, от которого впервые затошнило. На мгновение те волнующие мысли о Минхо покинули меня, но не надолго. Даже когда я вернулась в спальню, надела рубашку и юбку, даже когда пыталась нанести макияж, даже когда убеждала себя, что всё это неважно, что важнее — работа, компания, моё имя и наследство — внутри что-то менялось. И это что-то не давало мне дышать. Собрала волосы в обычный хвост, застегнула блузку на одну пуговицу выше, чем обычно, — словно хотела закрыться от всего мира. Даже губы не красила. Не было смысла выглядеть сильной, когда внутри — каша. Перед выходом ещё раз взглянула на своё отражение в зеркале. — Соберись, — прошептала себе. — Просто ещё один рабочий день. Ты всё контролируешь.       Я не помню, как доехала в офис. Машина просто ехала вперёд, а я сидела с пустым взглядом, слушая радио, слова которого доходили до меня, будто сквозь толстое стекло. Мозг отказывался думать. Вчерашний вечер всё ещё горчил в памяти, как недопитый кофе. Эти воспоминания, чувство чего-то тяжёлого на сердце — словно проклятие, которое не собиралось меня отпускать, как бы я ни пыталась бороться с ним. В холле компании было как никогда тихо. Мои невысокие каблуки стучали по блестящему полу с глухим эхом. Ресепшн, лифт, звонок этажа. Стандарт. Как только я открыла дверь своего кабинета, мне навстречу, как всегда пунктуальный, уже шёл секретарь Юн. — Доброе утро, госпожа О, — бросил он сдержанно. — Вас ждёт документооборот из партнёрской фирмы и... — он остановился на полуслове, держа в руках тонкий, светлый конверт без подписи. — Это...пришло на вашу личную почту. Курьером. Без имени. Я подумал, что… — Дайте сюда, — перебила я, протянув руку. Конверт был простым. Обычный, матовый, немного помятый по краям. Ничего особенного, но что в нём — вес, плотность бумаги — показалось мне странным. — Ещё что-то? — спросила я, оторвав взгляд на секретаря Юна, желая, чтобы он оставил меня. — Пока что нет. Но, пожалуйста, оповестите, если что-то будет нужно, — Юн исчез за дверьми. Я опустилась в кресло. Конверт лежал на столе передо мной, словно чековый лист с приговором. Сердце начало биться сильнее. «Просто бумаги. Может быть, анонимная жалоба. Или письмо от клиента. Возможно...» Нет. Что-то точно было не так. Я аккуратно расклеила край — и оттуда выпало несколько напечатанных фотографий. Первое — моё. Сделанное издалека, явно не в официальной обстановке. Я выхожу из машины. В джинсах, в пальто. Второе — я иду тротуаром. Чья-то тень на фоне. Совсем рядом. Третье — мой профиль, когда я выхожу из компании. Словно кто-то следил. Я ощутила, как кожа стала ледяной. Последнее фото — моё лицо крупным планом. Сбоку на снимке — размытое лицо Минхо. Это — из того самого вечера. И внизу, чёрными толстыми буквами напечатано: «Станешь его женой — умрёшь его смертью». Меня атаковала тошнота. Я схватилась за край стола, чтобы не свалиться с кресла, которое будто надувной круг заколыхался подо мной. «Кто это? Кто...это?!» — в голове паника, но я заставила себя дышать медленнее и сфокусировать расплывающийся взор. «Держись, Лора. Не здесь. Не сейчас», — я сгребла фото дрожащими руками, засунула их обратно в конверт и почти мгновенно — в сумочку. Руки мокрые, холодные. Ладони липкие, словно предали меня первыми. «Это наверняка мачеха. Это должно быть её рук дело. Не зря она притихла в последнее время». Кто-то постучал. Я в ту же секунду выпрямилась, схватила телефон и сделала вид, что говорю. А сумочку осторожно сунула за спину, прикрывая собой, словно доказательство преступления. — Войдите. Это был Юн. Снова. Но на этот раз его лицо было куда серьёзнее — как всегда, когда меня ждёт очередная неприятность в компании. — Извините, что снова беспокою, но появилась…ещё одна проблема. Я кивнула, не доверяя собственному голосу. — В медиапространстве активно распространяется видео. О...Ли Минхо. Оно уже разлетается по социальным сетям. Моё сердце упало куда-то вниз. Так он не решил это вчера? Не избавился от того видео? Просто оставил всё как есть и напился, вместо того чтобы уладить проблему?! — Некоторые акционеры уже написали запросы. Один из партнёров хочет приостановить контракт, пока всё не выяснится. А PR-отдел требует срочного заявления, — Юн продолжал, даже не догадываясь, что внутри меня уже всё горит. «Прекрасно. Просто...прекрасно. Фото с угрозами. Видео. Компания. Скандал. И я — в центре всего этого». — Хорошо. Пока никаких заявлений, — выдала я ровно, на автопилоте. — Я разберусь. Лично. — Понял, — кивнул Юн, но не ушёл. — Скажите PR-отделу, чтобы они ждали. Сначала — внутреннее собрание. Немедленно. Всех директоров. Через пятнадцать минут. В конференц-зале. Я даже не ждала, пока секретарь Юн ответит. Просто встала, взяла сумочку — фото, что лежали там, словно липкий страх — и направилась коридором, как буря, что ещё не гремит, но уже не даёт вдохнуть воздух.       В зале собрались «большие акулы»: с выбритыми затылками, в дорогих костюмах, с золотыми запонками и взглядами, которые привыкли пробивать стены. Я их знала. Они всегда были у руля, когда штормило — и всегда выжидали момент, чтобы схватить штурвал себе. Я села в центре. Молча. Прямо. Лицо — без единой эмоции. — Видео. Кто его видел? — наконец решилась я. — Все, — ответил кто-то. — Это уже везде. Появились комментарии про связь компании с криминалом. — С кем? — резко приподняла бровь. — С вашим женихом. Он —... — Он — не работник компании, — отрезала я. — Вы хотите сказать, что его личные проблемы влияют на бизнес? — Уже влияют, госпожа О. Один из наших японских партнёров прислал письмо с намерением приостановить контракт. Им не нужна токсичная репутация, — вмешался другой. Я вздохнула. Внутри меня всё трясло. Фото до сих пор сдавливали изнутри сумочки, словно раскалённые камни. Я не имела права показывать слабость. Иначе — съедят. — И что вы предлагаете? Заставить меня разорвать помолвку, чтобы сберечь «чистую репутацию»? — Это было бы вполне логично. Я открыла рот, чтобы ответить — но в этот момент дверь осторожно открылась, и в проёме появилось лицо Юна. Его глаза блестели, и в них читалось: «Это важно». — Что? — резко бросила я. Он молча подошёл и протянул мне телефон: — Прямая трансляция. Это...господин Кан Джехан. Я взяла гаджет — и в зале всё притихло. Остался только экран. На нём — знакомое лицо. Измученное, лишённое привычной самоуверенности. Это правда был Джехан. Живой. И...говорил:

«— Я виноват. Всё, что случилось в тот вечер — произошло по моей вине. Минхо...он не хотел этого. Я сам втянул его в эту ситуацию. Я его спровоцировал. И...на его месте я бы поступил так же. То, что вы видели на видео — я вполне заслужил. Пожалуйста, не судите его. Не ненавидьте. Это я заслуживаю вашего гнева...»

Тишина. Я медленно опустила телефон — и взгляды директоров снова устремились на меня. — Вы меня, конечно, простите, — я положила телефон на стол так, чтобы все видели застывшее лицо Джехана. — Так кто из нас опасен? Ли Минхо? Молчание. Я встала. Мне больше нечего было говорить, но я всё же добавила: — Вы даже не знаете, кто он на самом деле, чтобы называть его угрозой моему бизнесу. Он опасен только для тех, кто действительно этого заслуживает. Конец. Я вышла, не оглядываясь. Впервые за долгое время мне было всё равно, что они думают. Я закрыла дверь и упёрлась в неё спиной. Закрыла глаза. Выдохнула. «Ты только что публично встала на сторону Минхо. Перед директорами. Перед хищниками. Перед всей компанией», — и что хуже всего, мне не было за это стыдно.       Я вернулась в кабинет и подошла к столу. Бросила сумочку на поверхность и медленно расстегнула её. «Нет. Только не сейчас», — но рука сама потянулась к конверту. Фото. Бумага шуршала в дрожащих пальцах. «Станешь его женой — умрёшь его смертью». Мне снова стало холодно, но на этот раз я смотрела на снимки иначе. Не как жертва. «Кто-то боится, что я буду с ним. Настолько, что готов меня пугать. А значит, я на правильной стороне». Меня всё ещё трясло, но что-то внутри уже изменилось. Будто ветер сменил направление. Я взглянула на телефон. Джехан. Прямая трансляция. Как Минхо заставил его это сказать? «Или попросил. Или уговорил...» — встряхнула головой, потому что подобные предположения явно не вписывались в стиль Ли Минхо. Он наверняка чем-то пригрозил. Чем-то, что не оставило Кану выбора, кроме как пойти на такое унижение. Я усмехнулась. Криво. С оттенком истерики. Теперь мне действительно стало интересно. «Минхо, кто ты есть на самом деле?»

***

Я взглянула на часы — пора домой. Этот день выжал меня, как лимон. Я собрала документы в папку и спрятала их в сумочку. Фотографии до сих пор были там — словно гнилое яблоко среди свежих. Я пыталась не думать. Нет, у меня осталось слишком мало сил, чтобы думать только о проблемах и угрозах. Честно признаться, я настолько устала, что даже мыслить было тяжело. Ноги опухли, живот странно сжимало, и кровь пульсировала где-то в висках. В дверь постучали, и я едва громко произнесла: — Да? В кабинет заглянул мой водитель, что слегка удивило меня. На его лице — растерянность и тревога. — Госпожа О, прошу прощения... У меня чрезвычайная ситуация. У моего младшенького поднялась высокая температура, а жена прямо сейчас...в роддоме. Я должен быть с ними. Я мимолётно выдохнула, но не раздражённо, а скорее с сочувствием. У меня не было семьи, но даже я понимала, что значит выбирать между работой и близкими. К тому же, этот аджосси работает водителем уже много лет, и я хорошо знала его и его семью. — Конечно, поспешите. Оставьте ключи от машины. Я сама справлюсь, не проблема, — кивнула, стараясь звучать уверенно. — Спасибо вам. И...прошу прощения ещё раз, — кланяясь, он удалился из кабинета.              Я вышла позже, чем планировала. В коридоре уже не было никого. Свет в офисах гас, словно глаза, что слипались после долгого рабочего дня. Лифт спустил меня в подземный паркинг. И именно там, когда я ступила едва пять шагов — ощутила это. «Что-то не так». Не шум. Не движение. А ощущение. Как шестое чувство. Словно кто-то за спиной...не просто смотрит, а впитывает взглядом. Прячется, но не очень старательно. Я не остановилась. Лишь едва ускорила шаг. Правая рука — сильнее сжала ключи. Левая — сумочку. В голове уже промчались сценарии: если набросятся — ударить сумочкой, или кричать… Хотя крик — не мой стиль. Даже из-за страха. «Уже? Я умру прямо сейчас?» — в голове, словно заевшая пластинка. Я подошла к машине. Локатор во мне всё ещё пищал. Позади шаги. Кто-то приближается! Я резко обернулась. Сердце подскочило. Лёгкие застыли, как и руки, которыми я планировала отбиваться. Передо мной стоял — Минхо. В свете неоновой лампы над паркоматами его тень была длиннее. Чёрный пиджак, расстёгнутая рубашка, тёмные глаза. И то спокойное выражение лица, за которым никогда не знаешь — друг он или конец твоему спокойствию. — Ах...это ты... — выдохнула я, словно вспомнила, что нужно дышать. Но и сама не заметила, как всё то напряжение сползло с плеч вниз, к коленям. Минхо поднял бровь, медленно подходя ближе: — «Ах, это ты?» — повторил он. — А ты что, ожидала увидеть кого-то страшнее меня? Я думал, я уже занял первое место в твоём личном рейтинге страхов. Я скривилась, хоть и хотела что-то ответить соответствующее — язык подвёл. «Я едва не потеряла самоконтроль. Из-за тебя же. Из-за фото. Из-за этого чёртового ощущения, что всё выходит из-под контроля...» Но, как бы оно ни было, мне хотелось произнести вслух: «Какое облегчение, что это оказался ты». Сейчас я как никогда раньше понимала, что только с ним я могу чувствовать себя в безопасности. Как бы ни хотелось этого признавать, но я не хотела его отпускать. Мне страшно. А он — единственный действующий амулет, который способен уберечь меня от той опасности, которая ходит за мной по пятам. Вместо ответа я сказала спокойно, но немного хрипло: — Отвези меня домой. — Что? — в его голосе чёткий оттенок удивления. Я упёрлась в машину и посмотрела ему прямо в глаза: — Я не уверена, что могу сесть за руль. Мне...не хорошо. Если не хочешь, чтобы я умерла накануне свадьбы — поторопись. — Это ты так пошутила? — хмыкнул он. — Я когда-нибудь с тобой шутила? — мой взгляд был слишком серьёзен. Минхо рассмеялся, но быстро взял себя в руки: — Окей, госпожа президент. Только поедем на моей машине.       В салоне стояла тишина. Я села на пассажирское место, смотря в окно. Но не так, как обычно — словно за ним мир, куда хотелось сбежать, а наоборот, место, где я не в безопасности. Впервые мне было спокойнее в его машине, нежели снаружи. Я пыталась вести себя как обычно и не показывать тревоги, но сама того не замечала, как поглядывала в боковое зеркало — словно пыталась заметить подозрительный хвост за нами. Минхо молча вёл машину. Но его лицо периодически пропускало короткую улыбку, словно он едва сдерживался, чтобы не озвучить свои мысли. «Как и ожидалось от того, кто просто целует, когда ему захочется, не спрашивая разрешения», — это почему-то раздражало меня больше, чем те фото. Чем страх. Чем тот чёртов холод на паркинге. — Ты сегодня какая-то не такая, — внезапно заговорил он. — В смысле? — мой голос был резче, чем нужно. — В прямом. Тебя что-то беспокоит, я прав?! Я сжала кулаки, прежде чем ответить: — День был сегодня тяжёлый. Благодаря тебе, — подчеркнула со скрытой злостью. — Но я ведь всё уладил, разве нет?! — ухмыльнулся — уверенно, нахально. — Как ты заставил Джехана снять то видео? — Удивлена? И это при том, что кроме руки у него ничего не сломано. Заметила? Я взглянула на него из-под лба, но он не остановился: — Не хочешь погладить меня по голове и похвалить? Типа: «Молодец, Минхо. Теперь я тебя точно не боюсь. Ты совсем не чудовище». — Ты что, пёс, которого нужно чесать за ушком? — пробормотала я с возмущением. — Что бы там ни было — ты не заслуживаешь похвалы. Ли тихо засмеялся. Почему-то это казалось не оскорблением, а...вызовом. Он даже немного повернул голову в мою сторону — те самые глаза. Тёмные. Полные огня. — Ох, я заслуживаю всё. Особенно твоё внимание. Только оно почему-то достаётся мне исключительно тогда, когда ты злая. — Потому что ты и ведёшь себя так — как провокатор. Словно специально заставляешь меня терять контроль, а потом делаешь вид, что ничего не делал... — резко замолчала. Заставила себя, ведь поняла, что снова думаю о том поцелуе. — Хм...ты так зла из-за вчерашнего поцелуя? — его вопрос прозвучал слишком обыденно, словно он спросил о погоде. — Ч-что? — я заикнулась, вытаращив на него глаза. — С чего бы меня вообще это волновало? Ты переворачиваешь всё с ног на голову. — Это мой стиль, — его голос был насыщен удовольствием. — Но скажи честно, тебя волнует, что я веду себя так, словно не помню? Или то, что я заговорил об этом первым? Я замолкла. «Капкан. И я в него уже попала» Он улыбнулся ещё шире: — А может, ты просто хочешь, чтобы я снова напомнил, как это было? — Ты невероятно самовлюблённый, — мой голос стал холоднее, хотя щёки уже пылали. — А ты невероятно смешная, когда пытаешься сделать вид, что тебя это не зацепило, — он снова взглянул вперёд и добавил, уже почти с ухмылкой: — Не волнуйся. Завтра, у алтаря, я поцелую тебя ещё более страстно. Чтобы не только ты запомнила надолго, но и все гости церемонии...