Заявление

АРХИВИСТЗаявление Ли Минхо от 7 июля 2024 года, касательно глубоководного погружения с аквалангом близ острова Мунсом, Чеджу, в июне 2023 года. Аудио записал Хан Джисон, Архивист. Начало заявления. АРХИВИСТ Я бы не сказал, что меня как-то беспокоило то, что в океане обитают животные. Все на земле пришло из воды, так нас и учили в школе. В детстве я любил перечитывать эту тему в энциклопедии и часами представлял, что я доисторическая рыба, медленно отращивающая плавники, чтобы сбежать от морских хищников далеко на сушу. Это была своеобразная игра, но возможно она и оставила первые следы моего интереса ко всему морскому. Учебники рассказывали о плезиозаврах, китах, о невероятных экосистемах, которые люди никогда не смогут увидеть вблизи. Одновременно с этим, местные моряки привозили свежий морской улов каждый вторник, так что помимо преувеличенных историй, я мог насладиться и вкусом более обычных жителей столь загадочного места. И вместе с тем, я словно бы шаг за шагом понимал все, что из себя представляет столь необъятная на вид территория. Так что пока я рос, моря и океаны не пугали меня. Наоборот, я был очарован. Дайвинг же заинтересовал меня уже когда мне исполнилось шестнадцать. К тому моменту я и мой школьный друг Феликс уговорили наши семьи съездить летом на Чеджу, чтобы поплавать и посмотреть остров. Конечно, план был сложноосуществимым, но в конце концов мои родители узнали, что кто-то из наших родственников сдавал небольшой гостиничный домик рядом с портом Панпо-гу и был готов пустить нас пожить там за "семейную" цену. Домик оказался и правда не сильно вместительным, но для нас с Феликсом это означало больше времени вместе для всякого бесовства. Я до сих пор вспоминаю о том лете с теплом, но, теперь, когда я приближаюсь к тому возрасту своих родителей, я понимаю, что возможно им было не так просто делить пространство с другой семьёй, хотя они всегда говорили, что та поездка на Чеджу была прекрасной. Поездка, конечно, такой и была. Жаркий летний воздух нагревал воду в порту и потому ветер постоянно сдувал соль и йод нам в лица, шершавя кожу. Пляж находился в некотором отдалении от гостиничного дома, но мы ходили на него почти каждый день ближе к времени отлива, чему я был крайне рад. Каждый раз, когда я заходил в холодную воду и меня окутывала невероятная бирюза, простилающаяся на многие километры от берега, я начинал дрожать от восхищения. Здесь был я, мой друг, наши семьи, чужие семьи, но все мы могли лишь плескаться и нырять на мелководье, что было настолько... ничтожным по сравнению с той массой воды, в которой плавали и жили рыбы и другие существа. Тогда я поделился своим наблюдением с Феликсом и к моему счастью, он со мной согласился. Конечно, самый запоминательный для меня был снорклинг. Хоть и поверхностно, но я мог наблюдать за подводной жизнью, несильно тревожа ее обычный курс дел. Мой запас знаний довольно хорошо порадовал меня, ведь я мог различить далёкий косяк желтохвосток и парочку голавлей в воде, помимо различной растительности. К тому моменту я уже давно интересовался морями, но, возможно, именно в тот момент я серьёзно решился поступить учиться на морского биолога после окончания школы. Но, к сожалению, некоторые семейные обстоятельства позже не позволили мне пойти желанным путем. Тем не менее, несмотря на повороты судьбы, я не отпускал свое великое желание сблизиться с океанской жизнью. Мой старый дом стоял на холме, смотря скрипучими окнами комнат на тёмное холодное море, так что когда мне было особенно невыносимо, я спускался по улице к прибрежней мостовой и долго ходил, вдыхая мрачный равномерный рокот в свои легкие, желая упасть в штормовое волны и слиться с ними. То лето, то небольшое погружение под воду, я обязан был испытать его снова. Нет, даже не так. Простой снорклинг был прекрасен, мне нравилось периодически надевать маску и опускаться под воду, но я знал, что дайвинг был намного лучшим способом почувствовать себя частью столь красивого, словно бесконечного места. Поэтому после каждого года усердной работы, я стал уезжать на лето на популярные места для дайвинга.  Я опробовал дайвинг с инструкторами, погружался в компаниях иностранцев. В какой-то момент даже заинтересовался глубоководным фридайвингом, но интерес долго не продлился. Было очень удовлетворительно тестировать лимиты своего тела, но все же когда ты ныряешь глубоко на такое короткое время, ты мало, что успеваешь увидеть. Какую-нибудь рыбешку, ускользающую в темноту при твоём приближении, но ты её не разглядываешь, фокусируясь на том, как твоё тело почти любя, но больно сжимает толща темно-синей воды. Чувствуя, как я начинаю тратить драгоценное время, я решил продолжить свое хобби обычного скуба-дайвинга. Затем в один поздний майский день мне внезапно позвонил мой старый друг Феликс. Мы мало общались после окончания школы из-за его переезда и прочих причин. Так что когда он спросил, не хочу ли я съездить с ним на Чеджу, чтобы понырять среди кораллов, ну. Конечно же я с радостью согласился.  Я не могу вспомнить все детали нашего разговора и планирования, но в самом начале июня я уже был в порту Сегвипо на Чеджу. Мы остановились в отеле на несколько дней и провели их за кружками пива, рыбного рагу и сомнительных отельских булочек на завтрак. Чеджу у меня всегда ассоциировался с детскими воспоминаниями о Феликсе и семье. Возможно наши прогулки и беседы напомнили мне те дни, но впервые за долгое время я почувствовал себя по-настоящему хорошо. Столько раз я гнался за этим чувством, приезжая на остров, пытаясь вновь полностью окунуться в бескрайнюю синеву и ощутить её так, как я почувствовал её в детстве. И каждый раз я восхищался, я изучал морских ангелов и плыл среди всевозможных кораллов, но вся магия океана словно исчезла. Стала повседневной и понятной. Больше не было той волшебной картинки, что обычно будоражила воображение юных голов. Однако, охваченный ностальгией, я вдруг подумал, что возможно, вновь разделив свое погружение с Феликсом, я мог бы увидеть ту необъятность океана еще раз.  Под конец нашего пиршества, к нам присоединились ребята, знакомые Феликса, которые и должны были быть ответственными за наше погружение. Феликс говорил, что познакомился с ними еще в университете, но если честно, я не запомнил о них многого. Хенджин, веселый парень, был главой дайвинг-центра, чье название я воздержусь и не назову на случай, если меня все еще ищут. Его напарник, Чанбин, если я правильно помню его имя, тоже был бурным и его присутсвие было на удивление ярким, но хоть говорил он местами резко, шутки его попадали метко. К сожалению, увлеченный идеей погрузиться под воду с другом, я не особо внимательно запоминал что-либо еще из тех часов, которые мы провели в Сегвипо, знакомясь и подбирая экипировку в дайвинг-центре. Просто часы прошли и наши приговления были закончены. Остров Мунсом вылезал своей густой зеленой макушкой из моря, красуясь в пяти минутах от порта и зазывая постоянных туристов. К моему удивлению, ни туристической субмарины, ни других лодок мы не увидили. Возможно это было из-за раннего отплыва, но в море не было никого, кроме нас. Спокойная вода ударялась о борты лодки, с удивительной легкостью пропуская нас ближе к острову и заворачивая к его маленькому двойнику. Я не уверен, почему глядя на воду, я испытал такой дискомфорт. Неделей ранее прошел сильный шторм, но в то утро вода была кристально чистой и тихой, словно затаившей дыхание. И в этой тишине у меня побежали мурашки по коже. От холода, решил я, ведь хоть небо не держало на себе ни одного облака и воздух стоял без движения, словно перед грозой, раннее утро на воде все равно было не самым теплым. Ничего, после пары минут под водой дискомфорт пройдет, решил я тогда, игнорируя непонятное чувство неправильности, что навевало мне тихое море. Я бы не сказал, что верил в шестое чувство, но попади я туда сейчас, я бы заставил их повернуть назад лодку в ту же секунду. Но я не стал идти на поводу внезапной паранойи. Что же, конечно было бы грустно, если спустя столько надежд и это погружение оказалось бы до безумия обычным, но меня успокаивало то, что хотя бы я бы провел это неприметное погружение с другом. Вода была холодная, когда мы обменялись словами с Хенджином и Чанбином и по сигналу ушли на дно. Я ожидал, что Хенджин останется на лодке. Должен был остаться человек, что будет присматривать за погодой, помогать нам забраться обратно, когда пройдёт час или вызвать спасателей в случае, если кому-то из нас станет плохо (как бы маловероятно это не звучало, под водой стоило быть осторожным даже самым опытным дайверам). Все-таки это была его лодка. Однако то, что Чанбин решил тоже остаться, меня удивило. Конечно, я не знал его достаточно хорошо, но судя по его рассказам, он точно относился к искателям адреналина и не то, что погрузился бы на метры под воду, так спокойно бы сунул руку в коробку со скорпионами. На мой вопрос же он лишь пожал плечами и сказал, что вода - не его область интереса, а Хенджина. Смешное признание от человека, который работал с дайверами и с Хенджином. Сам Хенджин же крикнул нам что-то ободряющее, когда мы погрузились под лодку, но к тому моменту мы были уже далеки от простых земельных проблем. Видимость возле острова Мунсом была выше, чем когда-либо из моих предыдущих погружений. Майские дожди всегда будоражили морское дно, окрашивая весь подводный мир в блеклые белые разводы и придавая всему вокруг легкое зеленоватое освещение. Но мягкие слои воды, что так аккуратно приняли нас в свой дом, были чисты и лишены и капли гнева. Главная опасность дайвера, помимо животных, было сильное течение, так что спокойный нрав моря сулил прекрасный тур среди камней.  В районе десяти метров глубины, плотность воды уже перестала быть помехой, так что мы направились к мягким кораллам. Как же легко было рассекать воду, в отличии от утомительной тяги ходьбы на суше. Ни одно чувство на земле не сравнится со свободой и лёгкостью тела, что может двигаться куда и как угодно, не боясь упасть и не смотря с завистью вверх, желая взлететь, как птица. Нет, пустые небеса были лишь жалкой манией для глупцов, чьи глаза не могли увидеть столь близкое и большее величие самого океана, что когда-то породил их. Смотря в любое направление, твой глаз не ударяется ни об одно препятствие, не томится на свете солнца, а сам ты намного ближе ко всему, что когда-либо жило и будет жить, ведь море принимает тебя и становится роднее, чем стертая грязь, в которую отправляются все, кого знаешь ты и куда не хочешь отправиться ты сам. И когда ты проплываешь среди колоний розовых, оранжевых и жёлтых кораллов, так же аккуратно, как шишечник, их косяк плывёт с тобой, не видя в тебе незнакомца и врага. Осьминоги затаскивают себя в трещины камней, сдуваясь и покрываясь пятнами, чтобы слиться с окружением и попытаться поймать неосторожную рыбешку. Одинокая рыба-лев переливается на затемненных лучах солнца и отплывает в сторону, а крошечные белые медузы танцуют медленный вальс под твоё сердцебиение и все это ощущается, как дом. Уверенность в том, что тебя здесь ждут и видят была настолько желанной, родной и столь привычной, что ни одна проблема на земле не казалась важной в тот момент. Фигура Феликса, плывущего чуть впереди, была расслабленная и настолько вписывалась в это место, что я пожалел, что не был с ним здесь ещё лет семь назад. Когда море ещё казалось бесконечным и волны жизни били в спину, неминуемо толкая все дальше и дальше от берега, в свои холодные и столь крепкие объятия. Заворачивая и топя от милосердия, показывая секреты, известные лишь тем, кто может их найти так глубоко на дне. Показывая путь к такому обычному, но невероятному дню. Хоровод морской жизни кружился с нами, запечатленный на взятые камеры, здороваясь и кивая до того момента, пока мы не остановились, чтобы повернуть обратно. Проверив качество фотографий, мы согласились вернуться к лодке. Однако, когда я начал разворачиваться среди камней, чтобы взять на себя главенство на пути назад, Феликс внезапно поднял свою ладонь, прося остановиться. Повернувшись, я посмотрел туда, куда он указывал и сначала даже не понял, что вижу. Весь горизонт, до этого непримечательно зеленеющий вдали, покрыла тьма. Невероятно широкий столб тьмы, тянущийся с самого дна, до далёкой поверхности, где должно было сиять солнце. Я не мог понять, что это было. Рядом с островом не было никаких крупных сооружений, да и станции такого размера, просто, не могло существовать. Ничто не могло быть настолько темным, находясь на каких-то десяти-пятнадцати метрах под водой в солнечный день. Собираясь понять, что происходит, я начал подниматься, Феликс двигаясь рядом со мной, пока мы не оказались над кораллами и нам не предстал весь водный простор. Или то, что им должно было быть. Простилаясь от одного края моего зрения, до другого, вода как будто была отрезана чёрной линией, настолько темной, что все остатки света словно исчезали в ней. Словно часть океана не прогрузилась и ее место заполнила глубокая чернота. Замерев перед новой загадкой природы, мы просто зависли над камнями, вглядываясь в темноту и пытаясь увидеть её край. Но как бы я не смотрел, далёкий беспроглядный горизонт был настолько невозможно широк, что у меня начала кружиться голова. А затем моя кровь застыла в жилах. Бесконечная темнота не просто поглощала окружающий её свет, она двигалась в нашу сторону. Сначала это было сложно увидеть, но с каждой секундой непонятная часть моря увеличивалась в размере, поглощая чуть больше кораллов и дна вдалеке. Заметив приближение, какая-то животная часть моего мозга запаниковала и я задергался, торопливо жестикулируя застывшему Феликсу, что мы возвращаемся к лодке. Но как бы мы не плыли, к тому моменту уже было поздно что-либо делать, ведь темнота, заполняющая все вокруг, начала засасывать нас в себя. В одно мгновение, я почувствовал, что «падаю,» прежде чем сильнейший поток потащил все вокруг назад. Отчаянно двигая ластами, мы с Феликсом едва успели схватиться за руки, чтобы не разделиться. Течение было по истине кошмарным. Я с трудом заставлял себя дышать, до боли сжимая руку друга. Все вокруг продолжало кружиться, но в более хаотичном ритме: невероятное количество рыбы блестящими полосами пролетали мимо и рядом, заполняя все вокруг, ударяясь друг о друга и о нас, спазмирующими вихрями закрывая остатки света и исчезая вдалеке, пока их заменяло все, что было вырвано из спокойной воды вокруг острова. Яркие окраски животных мелькали среди серебра и темной зелени воды, дергаясь и извиваясь в страхе, брошенные на произвол судьбы океаном. Прежний мирный танец жизни превратился во что-то истошно громкое и болезненно-тесное, гладкие тела с силой врезались в мое, оставляя после себя синяки и сильное чувство опасности. Спустя время я перестал сопротивляться и поддался неумолимому потоку, сливаясь с миллионами всевозможных рыб, несясь все ближе к чудовищному горизонту, что начинал закрывать собой даже солнце. Цвета под водой стали сереть, темнея, пока течение вело все живое впереди прямо в неизвестную пустоту. Встречая эту неизвестность лицом к лицу, я смотрел, как ближайшие косяки исчезают в темноте. За пару секунд до своей участи, я заметил, что темнота движется и закричал, понимая, что это. Но мой крик лишь растворился в громкой черноте, когда непостижимо широкий рот закрылся за нами.  Я никогда ещё не был в настолько беспросветном месте. Возможно я надеялся, что неумолимое течение успокоится, но в той темноте оно превратилось в воронку, затягивая всех и все глубже, дальше от возможного спасения. Тела рыб давили на меня со всех сторон. Простые жертвы событий, у них было не больше власти над происходящим, чем у меня, так что они просто давили и тщетно бились, пока сильный водоворот бросал нас из стороны в сторону, вытягивая силы. И сквозь боль меня охватил ужас, когда рука Феликса начала выскальзывать из моей, пока наконец, при очередном обороте, я не схватился за воду, вместо него. Я попытался отыскать его руками среди хаоса, но вокруг были лишь рыба и вода. Возможно он был в двух метрах от меня, а может его унесло так далеко, что сколько бы я не искал, мы бы никогда больше не встретились. Эта мысль ввела меня в кошмарную панику и я все пытался схватиться за что-нибудь, что не было склизким и подводным, но вода все тащила и тащила меня во всех направлениях, пока вверх и низ не перестали существовать, как концепты. А затем все резко прекратилось. Я висел во тьме, слишком напуганный и уставший, чтобы пошевелиться. Давление со всех сторон исчезло и на его место пришел кипишь тысяч тел, потерявшихся в одном месте. Вода бурлила, но на этот из-за многочисленного движения животных, пытающихся отделиться друг от друга и ориентироваться в пространстве. Движение воды со всех сторон не давало мне понять, откуда нас занесло сюда, так что передохнув, я выбрал направление, которое мне казалось, было «вверх», и заработал мучительно ноющими конечностями, надеясь, что я был прав. Иногда меня что-то касалось, быстро отплывая, но мне было не до того, рыбешка это была или акула. Это огромное животное, что проглотило нас. Оно было широким, но его высота не могла превышать глубины моря. Если я бы мог найти край его желудка, то возможно, выбрав направления, мог бы и выбраться. Все-таки был случай, когда человека проглотил кит и сразу же выплюнул. В тот момент я лишь плыл, даже не думая, что если это существо пришло из Восточно-Китайского моря, плыть бы мне все равно пришлось больше трехста метров, а мой запас воздуха должен был закончится в любой момент. Все вокруг шевелилось и я плыл, колебля ту же воду. Не было разницы, закрывал ли я глаза или пытался вглядеться в пустоту, — я был съеден и солнце отвернулось от меня. Все, что меня ждало, было тьмой. Прошли часы, по ощущениям. Это было невозможно, конечно, ведь я все ещё мог дышать, но с моими частыми остановками, я мало, что мог правильно осознать. Возможно я просто плыл кругами и мой мозг ощущал время иначе. Затем в какой-то момент я заметил, что плыл совсем один. Было холодно и по-некомфортному тихо. Обычно тишина глубин меня успокаивала, но в бесконечном желудке каждая секунда звенела в ушах давлением, напрягая. Происходящее норовило сковать меня ужасом и я бы сдался прямо там, но мысль о том, что Феликс наверняка тоже понял, что нас что-то проглотило, настойчиво толкала вперёд. Если он тоже искал выход, то мы должны были встретиться. Это была глупая мысль, но я вцепился в нее и упрямо стремился вперёд. Я не мог застрять здесь, когда Феликс был где-то рядом, но совсем один в темноте. Я должен был выбраться и он точно должен был быть рядом с тем ужасным ртом. Повторяя это, как мантру, я из последних сил сделал рывок и наткнулся на новое течение. Пузырящаяся вода подхватила меня, на этот раз без компании, и без особого интереса бросила куда-то, закружив. Устав сражаться с водой, я потерял сознание. Очнулся я уже в больнице. Морская спасательная служба, вызванная после нашего с Феликсом исчезновения, нашла меня поздно ночью, прибитого на пляже в Панпо-гу, с гипотермией и многочисленными ушибами и на теле. Спустя несколько дней, Феликса так и не нашли. Было предположено, что его унес шторм, без предупреждения поднявшийся на море, и он утонул. На мой рассказ о животном, что проглотило нас, мне лишь с сомнением сказали, что киты обычно не глотают дайверов, да и встретить их так близко к Чеджу было бы удивительно. Меня выписали и после дело закрыли. Я больше не поеду на Чеджу. Остров похоронил моего друга в моих же мечтах, скомкал воспоминания и утащил их тепло в пучину. Я думал, что смогу смириться и с этим, но спустя неделю после моего возвращения домой, ко мне в ящик стали приходить рекламные брошюры того дайвинг-центра. Я не знаю, где они достали мой адрес. Сначала это были стандартные зазывные журнальчики, которые я со злостью выбрасывал в мусор, но они продолжали появляться каждый месяц, перерастая из подозрительных скидок на следующее погружение, до некомфортных фотографий острова Мунсом в ночи. Моей последней каплей стала цветастая карточка, пришедшая два месяца назад. На ней не было привычных громких слов, лишь название центра и несколько слов, прочитав которые я сразу же сжёг ту проклятую бумажку. «Скоро увидимся, Лино,» размытыми чернилами красовалась карточка, подписанная полным именем Феликса. Я продал дом. Это была ужасная пытка, занявшая почти год. Словно пытаясь задержать меня в себе, дом рушился, как мог. Перегоревшая техника, почти устроившая пожар, протекшие трубы, после которых пришлось перестилать пол и ремонтировать стены, провалившаяся от лёгкой грозы крыша. Никто не хотел покупать рухлядь, что могла упасть на них во сне. Тем временем я должен был просыпаться и ходить на работу под рокот близкого моря. Когда я выглядываю из окна по вечерам, далёкий тёмный берег кажется ближе, чем он был днем. Я смотрю, не мигая, и вода не отражает звезд. Широкий горизонт тих и мрачен. И в той беспросветной тьме, я чувствую его голод. Притаившись, притворившись спокойным пляжем. Оно ждёт, когда я снова войду в воду. Поэтому я отдал дом задёшево иностранному флипперу, что собирается его переделать и продать сам. Я уезжаю подальше от океана. Но перед этим я решил оставить вам моё заявление. В интернете говорят, что люди чувствуют себя лучше, оставив вам свои история. Но я не думаю, что мне когда-нибудь теперь станет лучше. Конец заявления. АРХИВИСТ [Скрип, вздох] Вторая живая жертва Хенджина за последние пол года. Даже не знаю, он хочет, чтобы мы его нашли, или он насмехается. Все эти несуществующие центры, странные игры, другие аватары. Мы пробили второго человека, оставшегося на лодке в рассказе Ли Минхо и возможно даже имеем его нынешний адрес. Не хотелось бы заявляться на дом к аватару Разорения даже с веской причиной, конечно, поэтому наш основной фокус на данный момент — определить местонахождение самого оставившего заявление. Он определённо знает больше, чем сказал, и если он был последним, кто видел Хенджина в живую, есть шанс, что он сможет меня к нему привести. Я отыскал старый дом, упомянутый выше, но владелец смог лишь передать мне телефон бывшего владельца. К сожалению, либо Ли Минхо уже успел его поменять, либо просто не отвечает на звонки и сообщения. В любом случае, работодатель на его прошлом месте работы упомянул, что тот часто засматривался на квартиры в Сеуле в свое свободное время, так что я думаю, у нас есть зацепка. [пауза] И все же Сеул не так уж и далек от воды. [ЩЕЛЧОК]